Инлакримадея

День был холодным, а ночью ударил мороз. Сара не проснулась утром, едва ли она проснётся поздно вечером. После возвращения она не бодроствовала больше двух часов в сутки. Аллен сидел перед нею, пока не пришёл Граер, чтобы демона сменила сиделка. Мужчина, явно грустный и невыспавшийся, открыл перед последней надеждой Миража двери, заставляя всех присутствующих в переговорной встать. Обсуждения были долгими. Войско Ассирия остановилось, но со столицы движутся солдаты, которых отправила корона для противостояния демоническому дому. — В прошлый раз мы заметили неладное, когда увидели лагерь, покинутый всего пару часов назад. Наш информатор много лет назад сообщил, что Рециус Котта продвигал идею телепорта, но Иманнуил Ассирия отказался от этой затеи. Нашим первым предположением оказался именно этот случай, и мы не прогодали. Остальным не так повезло, поэтому настроение среди солдат не самое лучшее...— Граер всеми силами пытался формулировать предложения, пока его голова соображала. — Если верить командиру Шовену Виританция, среди солдат потери начисляются десятками тысяч, и все считаются пропавшими безвести. Они засыпали, а просыпались без половины своих... — добавила Кассандра. Чудеса, на которые способна Ассирия, не поддаются какому либо описанию, поэтому Аллен не удивился. Но было интересно: как? Что-то подсказывало, что кукла хоть и приложила руку к этому, но действовала не сама, а лишь подсказала решение. — Солдаты с позором вернулись в столицу буквально несколько дней назад и теперь идут к нам, официально, помочь в войне... А неофициально никто не осмелился произнести вслух. — Неофициально они сместят ваших руководителей и отправят на плаху. А первая будет Сара! — Аллен под тревожные вздохи продолжил. — Ареус будет несказанно рад возможности убить сестру! — Этому не бывать! — Магнус стукнул по столу рукой, говоря в унисон с сыном Эрвина, который был на удивление легко одет. Мужчины переглянулись. — Пока я тут едва ли! — пожал плечами Аллен. Но именно из-за того, что он тут, все сложилось так. "ТЫ сын Эрвина, поэтому послушай меня пожалуйста!" "Вы мой герой, я никогда не забуду..." — руки мужчины накрыла жёсткая женская ладонь, какой она не была у обычных представительница прекрасного пола. "Когда время придёт, я уже не смогу принимать правильные решения. И твой долг в этот момент — пойти против меня" Этот разговор произошёл между наследником дома Одэон и Сарой Альтаир, когда первому было едва ли 15 лет. Он стал свидетелем чуда, которое совершила Альтира, и видел, какой ценой далась Миражу его вторая жизнь. Сейчас, будучи уже взрослым, он вспомнил этот разговор. Но разве же она уже сошла с ума... — Корона не прощает ошибок... — с высоко поднятой головой обратился к демону мужчина, и вышел из комнаты. Направился он к Саре. В поисках ответов. Когда двери шумно открылись, женщина подскочила, как разбуженный зверь, и к тому моменту, когда она села, мужчина уже стоял перед ней, тяжело дыша. — Господин Одэон, — поклонила голову Сара. Ведь теперь она просто Сара. — К нам идут войска короны, но семья Ассирия прекратила какое-либо движение. Если она не нападёт, все будет зря. Ваше решение будет неверным! — мужчина перешёл на крик, пока женщина едва осознавала происходящее. — Я понимаю! — едва слышно ответила Сара, опустив голову. Мужчина подошёл вплотную и крепко сжал плечи сидящей, заставляя её поднять голову. От взгляда яростного к потерянному. Столько слов, обвинений, угроз вертелись на языке, но этот взгляд. Он такой же как в тот день. Грустный, уставший больной, но полный радости, что все получилось. Тогда, Сара стояла над трупом демона, пока из самых разных ее ран стекала кровь, но она лишь утешающе смотрела на мальчика, не в силах произнести ни слова — несколькими минутами ранее в нее прилетел булыжник, а разрубив конструкцию она создала небольшой кусок, который врезался ей в горло. Следующий шаг стоил ей всех сил, и Сара безвольно скатилась с трупа на землю. Пока люди приходили в себя, осознавали случившееся, наследник уже подбежал к женщине, чтобы лицезреть довольную улыбку на её израненном лице. Вот только сейчас она никого не спасла, только погубила. И не улыбалась. — Я умру за вас. Я виновата. Мне все равно недолго осталось. Ареусу хватит моей смерти, он долго её желал. И... Как и тогда я умру за Мираж, обещаю, — Сара снова поклонилась. Мужчина скатился на пол, отпустив больную. Нет. Нет, нет! Он ведь вовсе не желал ей зла. Он понимает, что Сара не хотела зла. Просто все так получилось. Кто-то положил руку ем на плечо. — Идем сын, тебе надо отдохнуть. И Альтире тоже! Голос Эрвина источал старческую усталость. Он поднял взгляд на женщину, которую уважал всем сердцем, но она уже спала. И в тот момент из её рта полилась кровь. Её было много. И текла она быстро. Тело упало на кровать, на которой сидело минутой ранее. Поднялся шум. *** Служанка дома Ассирия покрыла свои черные волосы белым платком и вышла на смену. Сегодня она впервые обслуживала герцогскую чету. Она была принята на работу всего пару дней назад, но подобная милость была выдана ей как знак приветствия, ведь порядка 20 лет назад она покинула этот дом, чтобы вернуться на родину. И вот Инет снова вернулась. В серебряном подносе отражались ее черные глаза, и женщина так глубоко вздохнула, что ребра соскрежетали с неприятным хрустом. И вот она уже ставит на стол перед герцогом поднос, открывает крышку. Отходит, чтобы налить чай, который попросила юная госпожа. Наконец-то за стол садится герцогиня, в своём лёгком чёрном платье с очаровательным белым бантом на спине. Мария рада видеть маму, Клаир супругу, а вот Силестия негодует, ведь ее желание защитить дочь ударилось об что-то воистину твёрдое, как скала, которую впрочем однажды очень просто разрушили. И тут высокий голос матери и жены разрушает всякое спокойствие комнаты своей тревогой. — Инет? *** У нас с Силестией была одна жизнь на двоих. Единый отец связал нас. Но впрочем, семьей мы никогда не были. Почему? Я уже не помню. Это было еще тогда, когда моя жизнь была выживанием. Когда наша жизнь была таковой. Силестия была слаба, а потому много училась. Она не унаследовала и толики силы отца и уж тем более матери. И я не понимала, почему в мой дом приведут вторую женщину моего отца, когда есть моя мама. Ведь это означало, что эта женщина не считается человеком, она просто вещь, которую купили. Но увидев сначала ее, а потом Силестию, я поняла. У Силестии, как и у ее мамы не было имени. Расходный материал подобного не заслуживал. Поэтому услышав однажды ночью, как безымянная женщина начала говорить о своей скорой кончине, я не удивилась. — Силестия, это конец. Меня скоро не станет. Следующей станешь ты. Мне жаль! Останься сильной, но будь мудра. Не рожай. Моя мама извела женщину менее чем за месяц, несмотря на то, что безыменная была сильнее. Под конец своей жизни она была так неприглядна, что от ее красоты не осталось и следа. Матушка начала с лица. Я даже пожалела обеих лишних женщин в моей жизни, так как подконец мать даже не узнала дочь, уж сильно помутнился ее рассудок. А Силестия потеряла то, что люди называют страхом. Хотя она и раньше такой была. Хоть бей ее, хоть унижай, голова всегда поднята. И несмотря на то, что имени у нее не было, она сама себя назвала богиней солнца — Силестией. И люди согласились с ней. Я полагаю, все дело в уверенности. Она всегда уверена. А в чем не уверена, того не говорила. Моя мать не успела ничего с ней сделать, ведь умерла раньше. Как и мой отец. Как и вся наша община. Нас привели в место, где имя нам было — Варвары. Мы жили в тканных домах, пока они жили в каменных и деревянных. Они сидели на одном месте пока мы покоряли землю. Впрочем мы явно в этом не преуспели, раз нас так легко сломили. Та женщина была сильна. А она даже не из тех беловолосых монстров. Когда упал первый снег, мы уже трудились в поле, спя на сырой земле. Нас не уважали. Мой мир перевернулся, а вот Силестия осталась такой же. И смотря на нее, я невольно успокаивалась. В этот раз Силестия была тише и не показывала своего лица. Она постоянно ходила чумазая, и хоть ее лик был скрыт за слоем грязи, вниманием обделена моя сестра не была. Все знали, что скрывается за маской. Может из самых сокровенных побуждений никто не выдал ее. Она бы дорого стоила. Но все же даже я молчала. А потом нас гигантской толпой заставили пройти расстояние, которое осилили не все. Сначала человеческое в нас побуждало брать детей на спины, но спустя две недели бесперерывной ходьбы остались немногие, и человечности уже не хватало на слабых. Нам уже тогда было около 16 лет, молодость кипела, и все же Силестия не справлялась. Наконец-то на третью неделю мы дошли, и в тот же вечер сестра уснула на четверо суток. Я думала, что она умрёт, как это сделали многие. Пока она спала я поила ее, кормила как могла, растирала ее мыщцы, иногда даже приходилось помогать ее сердцу биться. Под конец пути я не могла ее потерять. Просто не могла. Когда она очнулась, я вдруг поняла, что за все эти четверо суток устала и тоже легла спать. На такой же сырой земле, как мы привыкли. Потом пришли люди. И они были избирательны так же, как и добры — похоронили умерших, помогали выжившим, а потом был осмотр. Не могу даже описать как я испугалась, когда Силестию отделили от меня. Нам обещали, что скоро мы снова будем вместе, но я знала, что как только она увидят ее лицо, то все изменится. Она тоже держалась за мою руку. Мы держались так крепко, что даже двое крепких мужчин не могли нас разделить. Моя рука почти окаченела, в момент когда я пыталась держаться за Силестию, ее взгляд был полон страха. — Довольно! Грубый и сильный мужской голос остановил наших разлучающих, и мы с сестрой обнялись. Я не могла ее отпустить. Тем временем тот мужчина подошёл к нам. Он был невероятно огромным, с чёрными волосами и глазами будто озеро. Весь в чёрном, и богато одетый, таких мы раньше видели только издалека. — Рециус, друг мой, распорядись этих не разлучать. Досмотр пускай проходят вместе. Работать будут у меня. Хватит с них этого всего. К нам подошёл мужчина с большим количеством бумаги на руках. Он казался невероятно старым и очень умным. — Иманнуэль, не пользуйся моей добротой! — Ни в коем случае, ты же сказал, что не хочешь убираться в своём кабинете, а тут две служанки нарисовались. Ты разве не счастлив?— улыбался крупный мужчина. — Уборкой может заниматься и одна! — парировал ему собеседник размахивая бумажками. — На твой беспорядок не хватит и десяти! — четноволосый развернулся и ушёл, оставив нас наедине с Рециусом. — О демоны, я же просто помочь хотел...— он посмотрел на нас. — Девушки, вы намучались неверно! — мужчина заговорил на нашем языке. — Вы будете работать на меня! Тут с вами все будет хорошо, ни в еде, ни в крове не обидем. Добро пожаловать в землю наследников демоницы Ассирии. — Я говорю на вашем языке! — ответила ему Силестия, которая до этого переводила мне всю речь. — Это прекрасно! Чтобы начать работать, сначала нам нужно вас осмотреть на наличие болезней и состояние тела. Вам повезло, глава дома Ассирия завербовал вас в служанки, так что не придётся ждать распределения. Не боитесь, пожалуйста! — сказал Рециус, смотря в мои глаза. — Вам более ничего не грозит. Следующие несколько часов прошли в унизительной форме. Покрытые с ног до головы люди привели нас в странное место. Видимо, они пытались мне объяснить что со мной будут делать, но Силестия была слишком далеко, чтобы перевести, и по ее взгляду я поняла, что ничего страшного не произойдёт. Как же я ошибалась. Я шла сразу после Силестии. Сначала крайне тщательное купание, причём даже тех мест, которые мне трогать в голову не приходило. От ощущения чистоты я чувствовала себя голой. Потом срезали лишние волосы. За этим последовал осмотр мест, которые делали меня женщиной. Под конец нас наконец-то одели и усадили в карету, которая привезла нас в место, которое я после покинула. У Силестии в руках был конверт от Рециуса. Мы быстро освоились. И не прошло и пары недель, как нас откормили до такой степени, что Силестия начала приковывать много внимания. Не прошло то и мимо сына Иманнуэля. Спустя несколько лет я покинула поместье. — Инет, куда ты идёшь? Место, в которое ты хочешь вернуться, уже нет! Силестия была абсолютно права. Но и тут мне место не была. Ребёнок, мой племянник, заплакал на руках сестры. Ему было всего несколько дней отроду. Стоило мне открыть рот, как из дверей вышел он, Клаир. Любовь всей моей жизни. Он приобнял Силестию, и сказал ей зайти, что он сам со всем разберётся. Моё сердце так же бешено застучало, как и у первый день, когда он предстал передо мной. Его глаза были всем моим миром. — Инет? Такой же немногословный, как и всегда. — Я хочу вернуться на родину. Разве моё желание так эгоистично? — Нет, я его уважаю! — чтобы он не говорил, мое сердце всегда будет так бешено стучать, так ведь? Но эти слова просто грызли мою душу изнутри. — Но то место сравняли с землёй. Ты ведь и сама это знаешь. А значит, тебе этого хочется сильнее, чем чего либо. Я отпущу тебя, но двери нашего поместья всегда будут для тебя открыты. Я распоряжусь. Что ты решила? Я просто развернулась и ушла. На моих глазах скопились слезы, я шла медленно, потому даже смогла услышать звуки закрывающихся врат за мной. На самом деле я не хотела туда возвращаться. Ведь там уже ничего нет. Я видела, как все сгорело до тла. Меня заставили сжечь родную мать. Нас называли варварами за наши черные глаза и черные волосы, наследие какого то демона, которому мы поклонялись и отдавали за защиту женщин и детей. Демон вскоре исчез, оставив нас. Но я ошибалась во всем. Вплоть до причины своего возвращения. *** — Инет? Голос Силестии слегка притих. Клаир повернулся в сторону служанки, с явным недоверием к ситуации. Инет рассказала обо всем, что произошло с ней за последние 20 с лишним лет. О Сицилии, и даже о демоне, внезапно вернувшимся на покинутую им родину, чтобы найти там смерть. Ее рассказ был крайне удручающим. Все началось с того, что женщину приняли как гостю в уцелевшем таборе варваров. Их вождь знал отца сестер как своего брата. В последнем бою была взята в плен Сицилия, поэтому вождь впервые поинтересовался Силестией. Во время своих визитов к брату мужчина заприметил мать Силестии, и проводил с ней всякую ночь, когда был гостем. Проявив щедрость, Коламир подарил пятнадцатилетнюю девушку как дар мира и сотрудничества. В осеннюю пору переселения таборов родилась Силестия, и вождь забрал племянницу и ее мать к себе в семью, ожидая, пока брат не заберет дочь. Там же двоюродные сестры - Сицилия и Силестия - познакомились впервые и дали друг другу имена из читаемых матерями книг. — Не думала, что племя Кронос еще цело. Как они спаслись? — спросила Силестия, наливая чай. — Ареус лично пришел за ними, — упоминание Альтаир сменила лица. — Но если верить очевидцам, забрал дюжину девушек и ушел. Потом нашли тела одиннацати, и лишь Сицилии не хватало. Это было лет 5 назад. Мария выглядела озадаченной. Происхождение матери не было секретом внутри дома, но за ним ... Если бы королевская семья узнала что Ассирия заключили брак с потомком демона, еще и варваром, это было бы концом всего. — Мы с Сицилией в детстве были очень похожи, нас редко различали друг от друга. Возможно, она им нужна была им для какого-нибудь плана. Например, убить Силестию и заменить ее Сицилией. — Я видела ее последний раз пять лет назал, и честно, ожидала увидеть ее, а не тебя. Но ты точно Силестия. Хотя, вы невероятно похожи, Сицилия другая по характеру. Глаза Силестии выдали любопытство. — Да, невероятно похожи, если бы ты не заговорила, я бы не признала тебя. Вот уж не думала, что такое бывает. Раздался звук в дверь. — Госпожа, к вам гостья, утверждает, что она - ваша сестра! — дворецкий старался сохранить последние капли уверенности в голосе, но ему едва это удалось. Он смотрел на свою госпожу, и будто боялся ее. — Проси!

***

— Целую вечность не виделись, сестра! Напротив друг друга сидели две женщины, как две капли воды похожие друг на друга. По самому странному стечению обстоятельств, у них были даже по одинаковому собранны волосы, отчего казалось, что в центре комнаты стоит зеркало, отражающее одну женщину, но какая из них иллюзия, а какая настоящая? Клаир стоял в стороне не веря своим глазам, ровно так же, как и его дети. — Инет сказала, что тебя похитили! — Так и было! Кстати где она? — промурчала женщина, поглаживая голову своего спящего черноволосого сына. Ребенок был спокоен на руках матери. С виду ему было не более двух лет отроду. — Она не захотела с тобой видеться, — ответила Силестия, опуская кубик сахара в чай. — Ты не рада меня видеть? Мы с тобой почти три десятилетия не виделись, и вот как ты меня встречаешь? — женщина выражала явное удивление, в котором читалось недовольство. — Клаир, дети, оставьте нас! Когда за уходящими закрылась дверь, Силестия впервые по-настоящему посмотрела на свою сестру. — Ты могла разыскать меня лишь по одной причине, и мне она не нравится! — взгляд Силестии упал на спящего младенца. — Сколько тебе осталось? — Я из последних сил сюда пришла! Думаю, как только решу все вопросы, моей решимости уже не хватит на жизнь. Жалко, что так вышло, но я сама виновата. Расслабилась, и они смогли ударить в спину. Мы едва спаслись! Сицилия была спокойна, будто все хорошо. Но ее сестра знала, что это ложь. — Силестия, ты — моя единственная сестра! По обычаям нашего племени, теперь мой ребёнок твой, и ты обязана вырастить его за меня так, чтобы он никогда не узнал, что у него была иная мать. Силестия? Сицилия протянула ребенка сестре, но та не спешила взять его. Спустя минуту через черные одежды гостьи выступила кровь, как она и сказала, из за спины. Прежде чем одна упала, вторая поймала ребенка и прижала к себе, опускаясь на колени перед сестрой. — Ты же всегда знала, что я здесь, почему раньше не пришла?! Почему Сицилия? Что заставило тебя оставить меня одну? — Силестия кричала на сестру, убаюкивая своего племянника. — Мой мужчина... — голос Сицилии был слаб. Я скажу тебе его имя! Силестия приблизила ухо к губам сестры. Устышанное едва не заставило ее уронить ребенка. Мир замер, и дыхание притупилось. — Я не жалею ни о чем... знала, что ты не будешь мне рада... Но ты всегда была верна обычаям, ты прочла все наши книги... теперь моё, нет, наше наследие твоё. В итоге мы обе были на стороне потомков демонов. Шируомаель был бы горд нами. Я люблю тебя сестра! Я тебя люблю, мой славный Самуэль! — женщина поцеловала голову своего сына и начала ему что-то петь. Силестия с обрывчатым дыханием слушала голос сестры. Он казался ей миром, в котором она родилась и выросла, который подарил ей сестер и отнял мать. Она вспомнила гигансткую руку отца, истошные крики ее страдающей матери. А потом все оборвалось. И спустя секунду тишины, раздался детский плач. На полу было много крови. Сицилия лежала на боку, неподвижно. Её взгляд был спокойным, а рука находилась на ребенка. Силестия Это чувство... не могу его описать. Я будто вижу мертвую себя. Если бы Ареус мог, он бы сотворил со мной подобное. Её глаза, ее волосы, как у меня. Я погладила ребенка в попытках успокоить, и моя рука окрасилась в чёрный. Ну конечно... А как же иначе... Кто-то постучал, и, не получив ответа, вошёл. А потом застыл на месте. Я знала, что это был Клаир, только его подобное зрелище, могло повергнуть в ступор. Он как то сказал, что не пережил бы, если увидел моё мёртвое тело, полагаю, ему сейчас нелегко. И легко уже никогда не будет. Не знаю, как долго я там сидела, но потом ко мне подошла Инет. Мужа я не увидела. — По обычаю, если женщина умирает, то обязанность вырастить ребенка ложится на ее сестру, с которой у них самая маленькая разница в возрасте. Помнится, отец так нас учил, а ты сказала, что уже знаешь про это. Инет. Я не могла не знать о ее чувствах к Клаиру. И все же, когда я носила под сердцем своего первенца, она не отринулась от меня. Хоть и пыталась думать о хорошем, но не могла не догадываться, что она хочет моей смерти при родах, чтобы они с Клаиром... Даже когда я умирала после своих первых родов, она была рядом... Но ей было не под силу скрыть свои надежды... и всё же...