Драбблы по Vampyr

Джонатан ненавидит вкус крови, но это — единственное, что он может почувствовать. Он пьет ее снова, снова, снова, до тех пор пока его собственное сердце не начнет биться — хотя теперь это больше похоже на судорожное подергивание умирающего животного. Одна жертва за другой и это не кончится, пока он жив. И совершенно не важно, чья это кровь — бродячего пса, купленного на рынке кролика, или, как сегодня, вора, пойманного самим Джонатаном пару дней назад в переулке. Эдгар всегда с любопытством наблюдает за тем, как Джонатан это делает. Он больше не задает вопросов, только смотрит. Вор так и не назвал свое имя. Он молод, может быть, лет двадцать пять, не больше, но от него уже пахнет разложением, Джонатан чувствует гнилой привкус венерических болезней и запах дешевой выпивки. Возможно, лучше было бы сегодня тоже съесть крысу, но Эдгар хочет посмотреть на убийство. Иногда ему стоит подыграть. Джонатан выпускает свои когти, чувствуя, как кончики пальцев зудят, а потом, наклонившись к вору ближе, одним движением распаривает его горло. Звук отвратительный и каждый раз Джонатану кажется, что он слышит, как лопается его собственная кожа, за секунду до того как липкая, ярко-красная кровь обдает его горячей струей. Джонатан предпочитает делать это именно так, а не кусать, как герой какого-нибудь бульварного романа — в этом есть что-то правильное, он будто выполняет привычную работу. И не важно, насколько она неприятна. Это его жизнь. Тело вора подергивается, когда Джонатан припадает губами к ране. Джонатан ненавидит вкус крови, ненавидит ощущение, с которым она заполняет его рот — слишком горячая, слишком густая, липкая, иногда ему кажется, что он, не успев все проглотить, вот-вот подавится собственным языком, прилипающим к небу. Но больше всего Джонатан боится, что, однажды, он потеряет даже это ощущение, кровь превратится в воду. И тогда, вероятно, у него не останется уже ничего. Разве что возможность развлечь Эдгара, убивая кого-нибудь у него на глазах.