Россыпь лазурных берегов

***

      Острый наконечник каблука девушки врезался во что-то мягкое, склизкое и ничтожное. Это было огромное, полное непереваренных яств, брюхо какого-то полуплешивого уродца, который думал перевести всю прибыль сделки на офшорный счёт и сбежать на Кипр. Он мечтал нежиться в объятиях песочных пляжей и обгладывать гроздья винограда под зонтом в полной безопасной беззаботности. О такой жизни мечтают многие: бедные, богатые, покинутые, одинокие. Но жизнь так неблагосклонна, будто ненавидит тебя, тщательно перемалывая твои попытки в порошок. — Заключая официальный договор, ты должен соблюдать условия и принимать нужные проценты, — зазвучал мелодичный женский голос. — Зачем проявлять такое неуважение к Её Величеству и её приспешникам? — Тупая сука, знаешь ли ты каково быть на сверхурочном офисном дне? — тяжело и ядовито прошёптывал он. — Нашла богатенького идиота, змеёй обвилась и теперь выдаиваешь его гроши да ещё и курируешь своими преступными синдикатами под покровительством Царицы, перекрывая кислород Снежной: не ты мне будешь говорить об уважении, процентах и ещё о чем.       Повисла ужасающая тишина. Опустившись на корточки, девушка резко обхватила небольшой клок седых волос, прокалывая его серыми глазами с ехидной ухмылкой и делая из него решето, потом немного притянув того к себе едва слышно прошептала на ухо: — Слушай, ничтожный слизень, который проебался во всёх просчётах: может оставишь своё скулящее брюзжание моим ребятам? — Помни, Синьора, что тебе тоже наступят на глотку, как и ты мне сейчас, — на последнем издыхании с грустной улыбкой прошептал мужчина.       Услышав эти резкие слова, она всё же задержала их в сознании. Страх быть покинутой был ей слишком близок и вызывал трепет в сердце.       Отпустив его, Синьора подозвала своего «сторонника» — на вид щуплого, маленького и синеволосого мальчика в круглой шляпе с прозрачной накидкой. Этому головному убору вполне место было бы не на голове, а на столе в качестве тарелки в какой-то пельменной. Однако вместе с тем, сине-фиолетовое убранство парня говорило людям о его влиятельности и аристократичности натуры. — Скарамушик, даю тебе то самое поручение «У.У.Р»: уничтожь, унизь и растопчи, — звонко рассмеявшись, сказала девушка. — Ещё раз скажешь «Скарамушик», я к тебе «У.У.Р» с удовольствием использую, чёртова старая карга! — подал раздражённый мальчишеский голос.       Обманчивость. Этот парнишка был великим сквернословом, нахалом, манипулятором и хорошо воздействовал на людей, повергая их в бездонное отчаяние своим поручением. Будто за слабым видом одного человека скрывалось сильное нутро другого. Он изучил великое искусство быть мерзавцем. Потрясающая сволочь.       Та самая «карга» захохотала со странным блеском в глазах и уже спустя мгновение «цокающими» шагами покидала эту небольшую казусную для неё сцену действия.       Похрустев пальцами, Скарамуш приступил к работе. Последнее, что увидел эта офисная шестёрка — яркую синюю радужку глаз, в которых плескалось отвращение и отрешённость.       «Мы все были на дне. Но стоит ли отмерять длину своего падения, обесценивая другое?»