Россыпь лазурных берегов

***

lonely — jaisean

dream, ivory — dream, ivory

— Конечно, я не могу отказать мужчине, который за меня заплатил. — сказал Чжун Ли со сменой горькой улыбки на игривую. — Только поэтому я не получаю отказ? Последовало молчание. «Блять, что я несу, он же не…» Раздался еле слышный смешок. Тело резко разрядил тревожный импульс. «Чайльд, сделай то в чём ты мастак — переведи тему и сыграй ещё большего балагура-весельчака, располагая к себе». — Тогда я готов платить за Вас где угодно. — с уверенностью и неподдельной искренностью произнёс Чайльд.       Было около 8 часов. Слегка потемневшее небо указывало на скорое наступление тёплой майской ночи.       Сев в машину, они оба почувствовали этот странный комфорт между знакомыми незнакомцами: когда молчать не неловко, а разговаривать о себе непринуждённо легко. Каждый почувствовал неподдельный трепет своих сердец. «Нашли?»       Их лица приятно ласкал и обдавал холодком ветер через полуоткрытые окна «ВАЗа». Такая пьянящая магичная атмосфера заражала всё окружающее. Спокойный размеренный голос Чжун Ли чувственно напевал какую-то красивую китайскую балладу, машина вторила ему надрывным скрипом, а Чайльд с трудом подавлял в себе желание прикоснуться к его прекрасному лицу и изучать и целовать каждый сантиметр не отрываясь.       Доехав до пустого и уединённого места на пляже, они вышли и… побежали по песку, буквально срывая с себя официальные одежды, ломая пуговицы на пряжке ремня, рубашках и пиджаках, бросая чёртовы кожаные туфли, спотыкаясь от быстрого стащивания брюк со смехом и в конце концов крича в озеро от выплеска адреналина. Поддались порыву ребяческого беспамятства. «А стоит ли так серьёзно думать о завтра?»       Окунаясь в воду и немного брызгаясь, они чувствовали живое настроение волн и этой безумно потрясающей ночи. Нагое тело Чжун Ли отличалось утончённостью и каменной силой одновременно, что погружало рыжеволосого в настоящий восторг. Почти каждая стекающая дорожка воды от изящных ключиц до рельефного пресса не уходили от его пронзительного взгляда.       Наигравшись вдоволь, мужчины сели вблизи моря, выжидая его небольших накатов. Молча смотря друг другу глаза, они понимали, что допустимая грань стирается и «вы» станет «ты», а потом возможно и вовсе «мы». — Знаешь, я видел лучшие умы моего поколения, сокрушенные безумием, подыхающие с голоду и нагими бьющиеся в истериках. Те, кто в нищете и лохмотьях. Те, кто не спят ночами, курят в тёмной не от мира сего квартире без горячей воды, кто парил над крышами городов, слушая джаз. Кто обнажал свой мозг перед небом. Мы будем такие же?       «Опалив» мужчин волной, море возвращалось обратно. Ничего не сказав, рыжеволосый взял сигареты с зажигалкой из карманов брошенных штанов и протянув одну собеседнику с улыбкой тихо сказал: — Возможно.       Аккуратно приняв и покрутив сигарету в руке, Чжун Ли решил не пользоваться зажигалкой, а прижечься сигаретой к другой. Как губами к губам. Красноречивее действий и не найдёшь. Палящие щёки. Сбитое дыхание. Волны всё не могли унять жар их тел. Опешив и непроизвольно отранившись спустя минуту, Чайльд пытался нормально вдохнуть, чтобы воздух не прорезал лёгкие, а помогал дышать. Через мгновение он ощутил тяжесть головы на плече, шею обжигало горячим напряжённым дыханием. — Я…Могу? — с неуверенностью и запинкой прошептал рыжеволосый, гладя чужое немного покрасневшее ушко. — Да.       Он мягко положил руку в область сердца Чжун Ли, а то в свою очередь, будто стремилось выпрыгнуть к нему на ладонь. Как камень собирался обрушиться с нагорной скалы. Подняв, глаза и прямо посмотрев в лицо несколько смущённому мужчине, он спросил: — Мы сможем?       Грань стёрлась.