all I want is you

      кейю было трудно не заметить, и даже альбедо, уходящий в работу с головой иногда настолько, что забывал о банальном приёме пищи, постоянно слышал его голос, и взгляд то и дело падал на мельтешащую по всей аудитории фигуру. трудно было игнорировать длинные шелковистые волосы, загадочную повязку на правом глазу, всегда неприлично расстёгнутые чуть ли не до живота рубашки и заливистый смех, из-за которого учителя постоянно злились. но альбедо знал, что дело не в нём самом. просто кейа был одним из таких людей, которые, хочешь ты или нет, будут привлекать твоё внимание. кейи было слишком много. кейа мастерски нарушал личное пространство, даже не обращаясь к альбедо напрямую. не то, чтобы сам альбедо очень злился на него, всё же, в первую очередь он приходил в художественную школу два раза в неделю, чтобы рисовать и наслаждаться любимым делом, а раздражающие факторы всегда будут существовать в любом месте. поэтому, в самую первую их встречу, альбедо молча занёс кейю в список «раздражающих факторов» и к мыслям этим больше не возвращался. альбедо не дружил ни с кем из тех, кто ещё ходил на эти занятия, и иронично было то, что единственный, с кем он перекинулся хоть парой фраз, был как раз-таки кейа. тогда альбедо действительно мог пожаловаться, что его личное пространство нарушили, ведь чужая ладонь коснулась его плеча и несколько раз нетерпеливо постучала. кейе нужен был карандаш, и альбедо, скорее не по доброте душевной, а из-за желания быстрее прекратить диалог, протянул ему нужную вещь. тот слишком эмоционально поблагодарил его, и альбедо вернулся к работе. кейа почему-то всегда приходил без художественных материалов и выживал лишь за счёт их группы, где с помощью своего природного обаяния собирал себе стартовый набор из карандаша, ластика, лезвия для заточки и мятной жвачки. альбедо не знал, восхищается ли он, или злится. сегодня, открыв сумку, он понял, что металлическая коробочка с карандашами осталась на столе дома, а рисовать ему придётся, кажется, пальцем. альбедо не любил что-то просить у людей и впринципе разговаривать с ними, но сегодня социальное взаимодействие было неизбежно. оглядев класс и учеников, сидящих за мольбертами, он понял, что по имени тут он знает только кейю. что он впринципе знает тут только кейю. знание имени, на самом деле, никак не влияло на сложившуюся ситуацию, ведь любое имя можно заменить на «извини», и никто ничего не заметит. к тому же, у кейи вряд ли найдётся запасной карандаш, раз он принципиально не носит их с собой. наверное, он слишком долго думал, уставившись в одну точку и не подавая признаков жизни, раз даже не сразу заметил, как его как в прошлый раз потрепали за плечо. - эй, извини, не одолжишь карандаш на одно занятие? я потом верну, обещаю. - кейа почему-то считает, что его фирменной улыбочке невозможно отказать. - я сегодня сам забыл. и меня зовут альбедо. - он надеется, что это прозвучало не грубо. удивление на чужом лице сменяется усмешкой. - чтож. подожди минуту, альбедо. альбедо не знает, как такое возможно, но, кажется, он только что по-настоящему полюбил своё имя. он молча наблюдает за тем, как кейа встаёт со скрипучего стула и направляется к девушке, отвлекая от работы уже её. альбедо не слышит весь их диалог, из обрывков только понимая, что девушку зовут эмбер, а взгляд её говорит сам за себя, когда она смотрит на кейю. неужели все смотрят на него с восхищением, или только она? а альбедо? альбедо тушуется и принимает решение больше контролировать свою мимику. кейа с победной улыбкой подходит к нему, вальяжно размахивая двумя карандашами, и один протягивает ему, на что альбедо только кивает и произносит что-то, похожее на «спасибо». он надеется, что на этом их взаимодействие на сегодня, а в идеале на весь будущий год, закончится, но кейа, вопреки его надеждам, двигает мольберт и стул ближе к нему. - слушай, альбедо, - альбедо уверен, что он издевается, произнося его имя теперь в каждой фразе. - мне всегда было интересно, почему ты ни с кем не общаешься? сидишь всегда один, разве тебе не скучно? больше всего альбедо не любил людей, которые лезут не в своё дело, возомнив себя либо великими психологами, либо лучшими друзьями. альбедо был один, потому что ему так удобно, а скучно ему было только тогда, когда приходилось разговаривать со скучными людьми. - нет. - коротко ответил он, всем видом показывая, что на диалог он не настроен, и кейа, кажется, даже понял. он отвернулся к мольберту, причудливо поджимая ноги под себя и сгибая спину. альбедо уверен, что спина у него потом жутко болит, хотя бы потому что у него она тоже болит, даже тогда, когда он сидит ровно. взгляд невольно соскальзывает на чужой холст, который до сих пор белоснежно чист, хотя работать над натюрмортом они начали ещё на прошлом занятии. кейа качается из стороны в сторону на стуле, издающим противный скрип на весь класс, и крутит карандаш в руке, не решаясь начать эскиз. альбедо возвращается к своей картине, полностью забываясь в работе, и к концу занятия уже заканчивает набросок, в то время как кейа выходил в туалет или на перекур раз пять, и на его холсте красуется только схематичное изображение вазы. - до скорой встречи, альбедо. - говорит кейа, накидывая на свои плечи чёрное пальто. альбедо думает, что кейа проявляет к нему интерес только из-за того, что он сам не идёт с ним на контакт. и для кейи альбедо лишь очередной человек, внимание которого он хочет привлечь. этот вывод можно сделать, обладая простыми базовыми знаниями в психологии, но альбедо предпочёл бы не обладать ими.