Там, где звездная гладь

Сразу же навалилось тяжелое, муторное чувство. Не хватало воздуха для вдоха. Свет оранжевый, мутный, грязный окрашивал собой всё: и землю, и небо, и людей, и постройки. Не было ни снега, ни мороза. Только ветер - резкий, обжигающий. Словно здесь медленно, в муках, умирала осень. Когда небо тяжело довлеет над головами, сырой холод подло пробирается под мантию и, кажется, в самую грудь, будоража тревогу и внутренних демонов. Гарри не мог высмотреть ничего, что помогло бы понять, почему такой тяжелый колдовской дух. Пространство казалось спокойным, даже снулым: округлые, словно сделанные из маггловского пластика теплицы, маяча грязными, мутными боками, ровными рядами выстроились вдоль дорожек. По которым передвигались люди. Кто-то тащил деревянные коробки, кто-то катил тележку, кто-то проходил мимо с граблями. Спешил за Снейпом и вглядывался в работников, попадавшихся на пути. От них несло затхлым, больным. Да и выглядели они плохо: сухие, как мумии, такие же, как и всё здесь, оранжево-бурые, с лихорадочным блеском в глазах. Посмотрел на них сквозь наследие и споткнулся. У каждого, абсолютно у каждого что-то было в груди. У кого больше, у кого-то меньше. Светилось и сверкало синим и голубым. Яркое, сильное, жадное, поглощающее в себя все краски, весь воздух, всю жизнь из этого места и этих людей. Вновь вернул обычные глаза, приглядываясь и понимая, что маги здесь медлительные, разница только в степени заторможенности. В мозгу забилось: “Что это? Что это, твою мать?!” Магия у людей была такая же, как и они - сонная, больная. Из-за этого становилось совсем дурно. Пока варился в собственных гадких ощущениях и разглядывал попадающихся по дороге работников, не заметил, что Снейп остановился, и врезался ему в спину. Северус поймал его в развороте. - Прошу тебя, будь аккуратнее, - ласково провел пальцами по волосам Поттера. Достал из ящика два респиратора, один протянул ему: - Надевай. И пошли. В теплице ничего не трогай. Ни с кем не заговаривай. Никого не слушай. Никого не трогай, пока я тебе не разрешу. Гарри кивнул, натягивая на себя маску с фильтрами. Почему нельзя воспользоваться заклинанием? Странное место… В этот момент проходивший мимо них мужчина покачнулся и припал на одно колено. Снейп прижал Поттера к стене теплицы, будто защищая, огороживая. Подбежали еще люди, потянули мужчину за руки, кто-то тащил носилки. Тот резко оттолкнул всех, сипло выплюнул: - Я еще могу! Могу! - но выпрямиться не смог, окончательно завалился вперед, прямо в бурую пыль. Его уложили и потащили в сторону дальней теплицы. А он все хрипел: - Дайте встать! Я еще могу… могу… Гарри уловил в том тень смерти. Вот только его прекрасная, темная госпожа была какая-то неправильная… Разболелась голова, стало раздражать, что он все никак не может уловить, поймать, в чем же здесь дело. Видит же, но то ли знаний, то ли опыта не хватает понять… Теплица, в которую вошли, пахла как обычно: сладко и терпко - землей, душно - влажностью. Вот только в грядках не было растений. Среди жирных комьев плодородной почвы покоились рядами людские тела. Мужчины и женщины, обнаженные. Прямо на их коже светились глубоким синим светом, с голубыми проблесками внутри, кристалические наросты, собиравшиеся в замкнутые спирали, как пышные бутоны диковинных цветов. Вот они - цветы зла, догадался Гарри. Медленно проходя по деревянным настилам, Поттер разглядел, что все лежащие живы. Грудные клетки поднимались медленно, с усилием, в одном ритме, будто они все вместе боролись за один вздох. Северус оказался у другого конца теплицы. Подхватил из угла большой ларь, опустил его перед ближайшим телом, знаком подозвал к себе. Поттер послушался, сам уже догадываясь, чем они сейчас будут заниматься, и сам обмирая от своей догадки. Страшно… - Облекайся в сумрачную мантию, сейчас будем собирать урожай. Гарри с радостью спрятался в тьму наследия, моментально почувствовав себя лучше: дышать стало свободнее, вернулись краски, убирая этот отвратительный, разъедающий глаза и разум, оранжевый. И наконец заметил, что он будто на небольшую часть перестает быть человеком: боль сочувствия притупляется, страх растворяется, становится важным только касание его госпожи Смерти, а не то, что происходит вокруг. Подумал, как бы она ему пригодилась в камере обскура, а еще, что нужно чаще вызывать мантию и увеличивать время пребывания в ней. Присел рядом со Снейпом, вгляделся в тело перед собой. Еще молодая женщина, недавно вышедшая из поры юности. Наросты расчертили ее мягкие, сочные груди причудливыми спиральными узорами. Бархатная кожа, красивая, такая, к которой хотелось прикоснуться, была испачкана землей и даже сквозь черные разводы светила молочной, нежной белизной. Лицо напряженное, губы сухие, потрескавшиеся, ресницы трепещут. - Ты аккуратно вынимаешь цветы из ее тела и складываешь сюда, - Снейп указал на ларь. - Твоя задача не повредить структуру кристалла, сделать так, чтобы он не распался на отдельные составляющие, оставшись соцветием. - Что это? - черные когти Поттера замерли над женщиной. - Это наркотическое вещество, которое используется в ряде обезболивающих, в ритуалах Основы, когда пытаются выторговать тяжело больного у смерти. - А с ней что будет? - Умрет. Как только цветок покидает тело носителя, тот умирает. - А как они? Что с ними случилось? - Гарри, - Северус заставил его повернуться к себе, - сейчас нам нужно работать. Я тебе всё объясню, когда мы с тобой будем обрабатывать кристаллы и готовить их к транспортировке. Соберись! Это тоже может стать частью твоей работы в будущем. Гарри подумал, что от такого точно откажется, сколько бы денег ни предложили. Его вытянувшиеся, потерявшие человеческий вид пальцы, увенчанные длинными, острыми черными когтями медленно погрузились в плоть, не встретив сопротивления. Тело замерло на выдохе, глаза женщины распахнулись. Поттер замер, чувствуя тепло крови, тонкими струйками побежавшей по коже вниз, в землю. Новый вдох с сиплым свистом погрузил руку еще глубже. Когти царапнули по костям ребер. Гарри сразу понял, как нужно подхватить кристалл, чтобы сохранить его форму. Он приятно лег в руку, гладкой тяжестью отозвался в ладони и заворожил своим светом, когда Поттер потянул его на себя. С жирным чмоком плоть выпустила из себя страшный цветок. Из раны поднялась и вспенилась черная жидкость. Уложив его в ларец, Гарри повернулся к женщине. Та все еще распахнутыми невидящими глазами мертво уставилась в потолок. Ее грудь больше не вздымалась, а в месте, где росло зло, осталась рана с аккуратными краями, из которой перестала течь странная субстанция и теперь маячили остатки ребер, и, чуть поддавшись вперед, можно было бы разглядеть сердце и легкие. Поттер этого делать не стал. Его замутило. Рвота подкатила к горлу, голова закружилась. К запаху земли прибавился запах крови и чего-то мерзкого, гнилого… Стараясь не думать и не концентрироваться на собственных ощущениях, он перешел к следующему. Снейп удостоверился, что Гарри делает всё правильно, и сам занялся извлечением цветов зла. Вот только пока Северус доставал один, Гарри успевал сложить в ларец два, а то и три. Поттер подглядел, как Снейп сначала обильно смазывал тело маслянистым зельем, фиксировал сам кристалл тягучей субстанцией и аккуратно вырезал его скальпелем: тщательно и медленно. Иногда лезвие проскальзывало по грани с неприятным звуком, а тело вздрагивало, и Гарри проняло понимание, что они, вот эти в земле, всё чувствуют. Сам же он не без труда, но все же немного быстрее и проще извлекал кристаллы. И тела под его руками не вздрагивали. Он стал вглядываться в лица несчастных, за что себя тут же и проклял. У тех, кого он обрабатывал, черты лица разглаживались, мука уходила из них, и они оставались спокойными. А вот смертные маски Снейповых были искривлены страданием и болью. - Мистер Снейп, давайте я, - он не хотел. Не хотел просить. Не хотел это делать. Но здесь даже мантия не могла укрыть его сердце от страданий этих несчастных. Для него это ужасно и страшно, а для них - больно. Вообще все происходящее перестало казаться реальным. Если бы Поттер допустил хотя бы слабое сомнение в нереальности происходящего, он бы сошел с ума от ужаса и омерзения. Магия умирающих волшебников кидалась к Гарри, как к спасителю. Обволакивала ладони и пальцы, делая совершенно противоестестесвенную для себя вещь - помогая убить своего носителя. Это происходило только в одном случае, когда страдания мага были настолько невыносимы, что сама суть жизни, сама суть колдовства сдавалась от борьбы. Она подмешивала в пустоту мыслей образы своих несчастных хозяев, бессвязные, лишенные логики или какого-то особо важного послания. Просто показывала, как маленький ребенок, жалуясь на своих обидчиков. Вот этот мужчина украл семейные драгоценности и продал их за порошок из кристаллов. А парень, что только что умер под руками Поттера, обменял свою младшую сестру, еще совсем ребенка, на пару доз. Но все равно было больно за них. Ведь когда-то они были обычными людьми, которых кто-то любил, кто-то ждал… Милосердие может быть разным. С привкусом брезгливости, с затаенными гадливыми судорогами. С руками, пускай и не совсем человеческими сейчас, перемазанными кровью, гнилью и чем-то еще не менее отвратительным. С запахом боли и смерти, смешавшимся с запахом земли. С рвотным комком в горле и привкусом желчи в пересохшем рту. С закушенными до боли губами и сведенной судорогой поясницей. С ненавистью ко всему происходящему. Северус согласился. Встал на подхвате, принимая кристаллы и укладывая их. Закончили быстро. Гарри не думал о том, что делает. О том, как руки погружаются в тепло плоти, а потом их холодит воздух теплицы, о пальцах, кожа которых сморщилась от влаги. О том, что за ними остаются ряды мертвых тел с развороченными грудными клетками. Правда Поттер замер, в ужасе ожидая, что сейчас наставник скажет, что нужно идти в другую теплицу. Но нет, Снейп повел его прочь, к затерявшемуся среди большого количества теплиц бараку. Гарри хоть и старался больше ни на кого не смотреть и ничего не разглядывать, уже догадавшись, что все работники рано или поздно лягут в землю с прекрасными синими камнями в груди, но все-таки ему бросилось в глаза, как один молодой парень, казавшийся его ровесником, сгорбился в темном углу и ковырял грудь под своей рабочей мантией, а потом облизывал пальцы, блаженно жмурясь. Поттера передернуло. Получалось, глупец пожирал сам себя? Свою смерть? Через сколько он ляжет в теплицу? Через сколько из него вытащат синий кристалл, а его тело оставят лежать бездыханным и будто выпотрошенным? Прошли в отдельное помещение. Здесь яркие маггловские лампы дневного света безжалостно все выбеляли холодом и прогоняли оранжевый свет этого проклятого места. - Ты можешь снять мантию, - Снейп громко поставил ларь на металлический стол, сам отвернулся к углу с раковиной, собираясь мыть руки. Даже если бы Поттер мог спрятать свою тьму, он бы не стал этого делать. Без мантии действительность обрушилась бы на него безжалостными мыслями о том, что он сейчас делал. Но снять он ее не мог. Выходя из теплицы, попробовал, и не получилось. - Не могу, - ответил просто. - Можно я магией очищу руки? - Можно водой, думаю, мантия не помешает, - Снейп отошел в сторону, пропуская к раковине, сам внимательно разглядывая Поттера. - Как себя чувствуешь? - Так, будто убил десятка два человек, - Гарри нервно мыл руки, - а вообще хорошо. Спасибо, что спросили, профессор, - не удержался от колкости. Ненависть к себе, к нему закипала и поднималась все выше и выше. Северус видел, как воздух у спины Поттера вибрировал и чуть ли не в спирали закручивался. Мальчишка, как и ожидалось, сильно стрессанул и провалился в следующий этап наследия. Сдержал вздох. Эта ночь выдастся беспокойной в Поттер-мэноре, нужно выпроводить миссис Поттер. Тьма заполнит дом, и магглорожденной лучше быть подальше в этот момент. Когда они встали плечом к плечу у стола, Северус разглядел между потрескавшихся губ Поттера клыки. Две пары сверху и снизу, длинные, расширяющиеся к низу, острые. Мальчишка светил красными зрачками, которые вышли на передний план, почти пожрав обычную его зеленую радужку. Наследник Смерти во всей своей страшной красоте. Подавил в себе желание утащить прямо сейчас в хозяйскую спальню Поттер-мэнора. Только сделал мысленную пометку: нужно предупредить Люциуса - пускай подготовится: сегодня впервые за долгое время они выпустят собственные наследия вне ритуального круга. - Эти люди переезжают сюда… - Я не хочу ничего о них слушать, - Поттер дернул плечом. - Хорошо, тогда давай побыстрее закончим. Смотри… Снейп коротко объяснил, как обрабатывать кристаллы. Гарри работал молча, дерганно. Ему хотелось вернуться быстрее домой. Укрыться в стенах, пропитанных родовой защитой, и забыть, забыть весь этот ужас. Тем временем его крутило и муторило. Голова кружилась, всё тело болело. Под конец он начал подозревать, что то, чего он тайно боялся и еще сильнее желал, близко. Предпоследняя печать рушится, и тело принимает трансформацию наследия… В саду на аппарационной площадке, как только его ноги коснулись земли, он потерял сознание. Снейп подхватил на руки, поспешил к дому, с каждым шагом преображаясь. Становился выше ростом, раздаваясь в плечах. Его руки превратились в когтистые лапы, кожа огрубела. Волосы опустились ниже плеч, приобретя иссиня-черный цвет, в глубине которого сверкали синие искры. Глаза затопила тьма. Оставаться в человеческом обличье рядом с Поттером сейчас просто опасно. В доме встретил домовик. Дрожал и закрывал глаза ушами. Плакал и причитал. - Тихо! - раскатисто рыкнул Снейп. Уже тише, чтобы не привлечь внимание к себе ни Уизли, ни Драко, ни Лили добавил: - Что воешь? Или не знал, какому роду служишь? - Всё для хозяина! - испуганно взвыл, продолжая трястись. - Позаботься о том, чтобы никто не попался нам на пути. С поклоном ушастый испарился. До спальни добрались быстро и в полном одиночестве. Хорошо. Отослал патронуса Малфою. Хотел сначала связаться с Лили через камин. Лично говорить - опасно для миссис Поттер, потом думал через камин, и слава темным богам, что все-таки раньше додумался до простой мысли: Лили, узнав о состоянии сына, откажется уходить из мэнора. А постоянно держать в голове, беспокоиться и переживать, что где-то в мэноре есть младшая рода, магглорожденная, когда еще немного - и тварь в Поттере проснется... Да еще собственное наследие и наследие Люциуса… Нет! Память подкинула разговор с Драко, который рассказал, что у миссис Поттер роман с Бэллой. Вот с ней через камин и связался. - Бэлла, радость моя, нужна помощь. - Та-а-ак, - голос Бэллы звучал обеспокоенно, - у вас что там случилось? Говоришь странно. Снейп хмыкнул - попробуй разговаривать нормально, когда рот полон клыков, а язык раздвоен. - Забери сегодня миссис Поттер на ночь. - А лорд Поттер будет не против? Я пока только говорила с ним, официальный запрос не отправляла. Пускай сам даст мне разрешение в устной форме. - Бэлла! - рявкнул Снейп. - Просто забери Лили и всё. Я же не прошу тебя ничего с ней делать. - Что у вас происходит? - Наследие у нас происходит. Печать трансформации пала. - Оу! Всё, забираю, - и отключилась. Следующим был домовик, который передал Драко приказ Снейпа выметаться из мэнора к Малфоям и прихватить с собой Уизли. Когда только опали всполохи пламени, которые уносили раздосадованную Лили к чертовой Бэлле, которой что-то срочно понадобилось, а снег на аппарационной площадке взметнулся вверх от заклинания перехода Драко и Рона, Поттер дернулся на постели. Поднялся, поводя носом. Где-то в доме уловил остатки запахов. Чистый, тонкий, знакомый - друг, свой. Нежный, сладкий, ласковый - мать. И мускусный, резкий, раздражающий… Гарри вытянул передние лапы, длинную шею, вскидывая плоскую, хищную голову. Найти этого… Позабавиться. Когти вспороли перину. Хвост ударил в столбик кровати. Толстое дерево согнулось пополам, будто кланяясь. Гарри прыгнул, намереваясь выбраться из комнаты и пробраться в сад, по следу аппарации найти того, с кем можно поиграть. Но его сшибла черная тень, когтистый и клыкастый сгусток из тьмы. В груди, затянутой сейчас чешуей, вспыхнул восторг. Игра! Противник! Забыв обо всем, вцепился зубами, радостно чувствуя кровь и узнавая. Старший. Замурчал, ластясь и все равно до крови прикусывая, бодая и приглашая побеситься. В ответ его прихватили за холку. Взбрыкнул, скидывая с себя. Хотел подмять под себя, но услышал, как кто-то вошел в спальню. Обернулся. Высокий, беловолосый, на ходу сбрасывает с себя мантию и улыбается. Потянул носом, узнавая второго своего супруга. Метнулся, спеша успеть, пока тот еще не перекинулся. Но его поймал уже не человек, а эльф. Сильными руками укладывая на пол, заставляя замереть под собой… В кухне собрались домовики. Вслушивались в шорохи дома, иногда вздрагивали от резких звуков борьбы. Вечер и ночь обещали быть тревожными и долгими. Только один домовик, самый старый, почти слепой и немощный, гладил молодых по головам и приговаривал: - Это ничего, ничего. Вот его дедушка сбежал от наставника. Ловили всем домом в саду. Вот тогда страху натерпелись. А эти справятся. Вдвоем и такие сильные. Хозяин знал, кого берет в супруги. *** Лили вышла из камина и хмуро оглядела улыбающуюся Бэллу. - И что хотели, леди Лестрейндж? - Тебя, моя милая! - Бэлла подхватила ее под руку и повела к креслам. - Хватит уже! Говори, что нужно, или я уйду. - Не уйдешь, - Бэлла не собиралась оправдываться, выкручиваться или врать. Из мэнора она ее выманила, Снейп должен был закрыть дом, как будто за его стенами война, так что Эванс при всем желании домой не попадет. - Гарри переживает трансформацию, меня попросили тебя приютить на ночь, - и улыбнулась. Если бы новость так сильно не ударила по Лили, то у нее обязательно бы зашлось сердце и тревожно заныло в груди от этой улыбки. Но ей сейчас было не до собственных странных отношений с Бэллой. Растерянно вернулась к камину, понимая, что это бесполезно, зачерпнула порох и, высыпав в огонь, попробовала вернуться. Конечно, пламя под ногами только гулко завыло и схлопнулось. Мэнор закрыли… - Эванс, ты знала, кто твой сын, давай без трагедий, - Бэлла напряженно наблюдала за ней, прощаясь со своими ожиданиями сладкого вечера. - Знала, - та пыталась взять себя в руки. Подумала, что лучше бы ее выманили с помощью Молли. Все-таки подруга дала бы больше участия и тепла. Наверное, здесь сыграл свою роль маленький спектакль перед Драко. Решили, что у Лили с Бэллой роман. Села в кресло. Нахмурилась, уговаривая себя, что Гарри не первый и не последний, кто проходит через трансформацию. Всё верно, что ее выпроводили из дома. Никогда не знаешь, сохранит ли маг, первый раз принимающий форму своего наследия, разум или нет. Находиться рядом слишком опасно. Снейп и Малфой - умные, сильные колдуны, сами прошедшие через темные, тяжелые наследия собственных родов. Они справятся. - Чай, кофе? - Бэлла хотела добавить еще поцелуи, но решила, что совсем уж бессердечной покажется, и не стала. - Огневиски, - последовал мрачный ответ. - У меня есть эльфийское вино. - Нет, - качнула головой Эванс, - огденского! Только огденского! Кто попросил? Бэлла занялась баром: - Снейп. Я не сразу поняла, что он тоже в трансформации был. Еще как дура спросила: почему так странно разговариваешь, - хохотнула, - а он и пришипилявлевал, и будто жевал что-то. - Снейп, - повторила Лили, принимая стакан, сделала глоток, с блаженством ощущая, как судорога медленно ее опускает под действием алкоголя, - у него что за наследие? - Демон, - пожала плечами Бэлла, садясь напротив. - А Малфоев? - Эльфы. - Его в школе не дразнили домовиком? - Еще один глоток виски принес с собой расторможенность, позволяя языку развязаться и болтать глупости. - Я дразнила, когда узнала, - Бэлла так же отпила добрую часть из стакана, пристально разглядывая Лили. - Что смотришь? - миссис Поттер пила мало, редко. Если и позволяла себе что-то крепче легкого вина, то ограничивалась всего лишь глотком - для вкуса и того приятного обжигающего чувства, что оставлял после себя огневиски. Оттого хмель слишком быстро ударил в голову. - Ты меня очаровала, - мягко улыбнулась Бэлла. Но разум не оставил Лили. Та скупо улыбнулась в ответ. Решила, что окончательно проваливаться в опьянение она не хочет, но и отказываться от той легкой развязности, что дарил алкоголь, не стоит. - Может тогда ужином накормишь? И я бы не отказалась еще, - продемонстрировала пустой стакан. В столовой ели молча. Лили размышляла о сложившемся своем положении. Отвлекала себя от мыслей и переживаний о сыне. Клин клином вышибают. Один свой страх закрывала другим. Бэлла пугала ее своей откровенностью и, чего уж скрывать, бесцеремонностью. С другой стороны, если бы Лестрейндж обходилась только намеками, Лили сделала бы вид, что ничего не понимает, и спряталась в себе. Бэлла давала ей время окончательно успокоиться. Подспудно ждала, что будет хуже, хоть и надеялась увидеть железную выдержку. Эванс оказалась где-то посередине. Сначала вспылила, потом всё же взяла себя в руки. Размышляла о том, говорить ли об устном разрешении лорда Поттера на встречи. Решила, что, если прозвучит прямой вопрос, ответит честно, не заведет речь - значит промолчит. - Значит, я тебе нравлюсь, - отпила новую порцию виски, внимательно разглядывая Лестрейндж, пожалуй, впервые разрешив себе такой долгий открытый взгляд. - Ты хочешь это обсудить? - Бэлла немного не понимала, куда клонит Эванс. На кокетство не похоже… - Да. Мой опыт отношений ограничивается только одним мужчиной. И я плохо понимаю, что тебе может во мне нравиться. Да и мне не хватает информации к размышлению. - В тебе никакой романтики, - Бэлла с делано-скучающим видом медленно перекатывала лед в стакане виски. - Вся романтика умерла во мне лет так семнадцать назад. Может меньше, - Лили все еще ее разглядывала. Копну кудрявых волос, которые сейчас были выпущены своей хозяйкой на волю. Длинные ресницы, пухлые, почти кукольные, губы, ямочки на щеках. Глаза. Черные, бездонные, с отблеском безумия, место которого сейчас занял мягкий свет. Бэлла была красива. - Совсем скучно, - поморщилась та. - Ну, не всё Вам развлекаться, леди Лестрейндж, - Лили казалась довольной. И Бэлла внезапно поняла, что хозяйкой положения стала Эванс. Еще немного, и сама Бэлла начнет выворачиваться и крутиться. Эванс легко и просто взяла ведущую роль, при всем не прибегая к хитрости, играм и оговоркам. Прямо и честно говорила о том, что ее беспокоило. Бэлла к такому не привыкла. - Эванс, с большим удовольствием я бы проводила тебя в гостевую спальню, - раз Вы решили быть честной и прямолинейной, мисс Эванс, то будьте готовы к тому же, - а там бы целовала тебя. Лили вспыхнула, вмиг теряя весь свой довольный вид, а Бэлла почувствовала себя свободнее. - А что потом? - прозвучало не так спокойно, как того бы хотелось самой Лили. - Потом я бы оставила тебя растрепанную и возбужденную. А завтра мы могли бы с тобой куда-нибудь сходить вечером, - и всё же Бэлла сжалилась, - не ищи подвоха там, где его нет, Эванс. Всё просто. Ты мне нравишься. Ты мне интересна. Я тебя хочу. Вот и всё. Почему бы и не попробовать? Лили начала кусать губы, опустила взгляд в пустой стакан и поняла, что третья порция виски все же была лишней, если ей тоже кажется, почему бы и нет… Подняла взгляд на подошедшую к ней Бэллу. Тугой кожаный корсет, под аккуратной, красиво-округлой грудью, прикрытой черным шифоном. Удивляясь собственной храбрости (и виня во всем виски), осторожно, почти боязливо провела пальцами по твердому корсету вверх, дотрагиваясь кончиками до груди. Бэлла перехватила ее ладонь, уверенно укладывая и прижимая к своей груди. - Пойдем, Эванс? - улыбалась так маняще, словно являя собой грех. Прекрасный, манящий и развратный. Отпустила руку, перехватывая ладонь и переплетая их пальцы. Потянула за собой. Лили завороженно шла, чувствуя только, как распускается давно забытое, казалось, погибшее в ней много лет назад, желание. В спальне замерла, совершенно растерявшись. Бэлла привлекла ее к себе, шагнула в сторону постели, и моментально вспыхнувший страх отрезвил Лили. Нет! Только не на кровать! В секунду взметнулось в памяти всё то, что когда-то растоптало природную страстность и влечение. - Нет! - отпрянула. Бэлла замерла, ловя в себе отголосок болезненного понимания, что сейчас случилось с Эванс. Мягко отступила, сделала вид, что ничего страшного не произошло. Прошла к софе у камина, опустилась на нее и похлопала рукой рядом с собой. - Иди ко мне, я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной, - решилась все-таки высказать достаточно унизительное для себя, но, как показалось, успокаивающее для Эванс, - только представь, что со мной сделает Наследник Смерти, если я причиню вред его матери. Лили захотелось сбежать. Стало стыдно и неловко за себя. - Я… извини, я не хотела… - Эванс, просто иди ко мне. Или, если хочешь, я могу пойти спать. Лили не хотела. Ей стало важно здесь и сейчас победить Джеймса Поттера. Пускай он не узнает о ее победе. Главное, что Лили будет знать, что обставила этого мерзавца. Что он окончательно потерял над ней свою силу и власть. Села рядом с Бэллой, вплотную, только из чистого упрямства, уже не чувствуя того теплого, влажного желания, что накатило на нее в столовой. Бэлла откинулась на спинку, осторожно захватила ее руку и положила себе на грудь: - Ты, кажется, на этом остановилась, - улыбнулась, и соблазн вернулся. Раскинул свои объятия, приглашая Лили поддаться этому прекрасному грешному прикосновению. Сколько раз она грешила? Воспитанная строгими католиками среди вольного протестантизма Лили Эванс бывала на всех мессах до двенадцати лет. А потом началось ее падение. Которое устремилось в самую бездну в браке. Долгими мучительными ночами с Джеймсом Поттером католичка Лили Эванс думала, что это ее расплата за языческую скверну, которую она выбрала для себя и сына. Что грех - это погибель из боли и страдания. Но грех обрел форму прекрасной женщины. И он сейчас манил ее, обещая удовольствие и причастие плотью. Пальцы скользили по ткани, чувствуя теплое тело под ней. Лили придвинулась совсем близко, оглаживая платье и корсет, вглядываясь в лицо Бэллы, чувствуя запах ее духов - луговые, сладкие травы и легкая горечь теплого дерева. Склонилась к шее, замирая в нескольких дюймах, вдыхая ее, впитывая в себя тепло чужого тела. Закрыла глаза, прижимаясь губами к бьющейся жилке. Ее последнее и окончательное падение в языческую пропасть. Тонкие пальцы скользнули ей в волосы, высвобождая их из тугого пучка, обхватили затылок, чуть надавливая: - Смелее, моя храбрая девочка, - шептал соблазн губами Лестрейндж. Лили раскрыла губы, целуя. Пробуя кожу на вкус, пробуя грех. Поднялась выше, прижимаясь своим телом и чувствуя непривычное: мягкую, полную грудь под собой, плавные изгибы, тонкие руки, обнимающие ее. Бэлла встретила ее губы поцелуем. Легко скользнула языком в рот, и Лили поняла, что никогда до этого момента не целовалась. И даже не знала, что это такое. Настолько сладкое, нежное и неторопливое. Вырвалась из прекрасного плена только для того, чтобы сделать вдох. Замерла, разглядывая женщину под своим телом. Глаза Бэллатрикс светили шальным блеском, губы припухли и манили влажным и ярким цветом. Припала к ним, как к святыне, возвращаясь в сладость. Не заметила, как ее робкую инициативу перехватили, подмяли под себя. Только и могла, что любоваться Лестрейндж, принимать ее прикосновения. Внезапно поняла, что вся дрожит, как девчонка после первых поцелуев. И тут же хмыкнула, что она и есть девчонка именно после первых поцелуев. С наслаждением выдохнула, когда чужие губы сомкнулись у нее на коже шеи, а пальцы мягко, настойчиво ласкали сосок сквозь ткань платья и нижней рубашки. Больше она не вспоминала Джеймса. Все те отвратительные вещи, что он с ней делал, растворились в ласковых руках и умелых губах Бэллы. И чувство вины правильной католической девочки утонуло в желании новых поцелуев и прикосновений. Бэлла ушла через час. Как и обещала, оставив Лили растрепанной и возбужденной. Не помогли прийти в чувство душ и полчаса лежания в постели. Она все еще чувствовала ее поцелуи и ласки. Водила ладонями там, где касалась ее Бэлла. В конец сдавшись сильному, мучительному возбуждению, скользнула рукой вниз, между ног. Теплая вязкая влага будто лизнула пальцы, и оргазм прокатился по телу, приятно сводя мышцы внутри, только от одной мысли о том, что это пальцы Бэллы.