Там, где звездная гладь

Риддл хмуро смотрел в огонь. Поттер-мэнор не отвечал. Связался с домом Малфоев. Там Драко, бесконечно извиняясь, сообщил, что отец занят срочными делами младшего супруга и что как только, так сразу свяжется с министром. Занят делами… Злость и раздражение вскипели, обжигая разум. Зарвавшиеся щенки! Последняя выходка Поттера взбесила не на шутку. Весь прошедший месяц его просто водили за нос, кормили обещаниями и улыбками. Риддл терпеть не мог, когда из него делали дурака. И ведь он пришел честно, с открытым разговором, хотя мог взять силой. Привыкли к благосклонности и обнаглели. Малфой со Снейпом, кажется, забыли, кто хозяин и кому нужно кланяться и целовать руку. Следующим утром на столе в своем министерском кабинете обнаружил новую бумагу. Лорд Поттер хотел зарегистрировать свою новую магическую форму. Риддл поморщился. Хватит миндальничать и танцевать вокруг мальчишки. Размашисто набросал поперек пергамента “отказать”. Вот теперь будет так, как хочет Риддл. *** Утро для Лили началось пасмурно. Поттер-мэнор был по-прежнему закрыт, домовик сообщил, что леди Лестрейндж ушла в гильдию. Сидеть у Бэллы не было ни сил, ни желания. Решила отправиться к Молли. В любом случае стоило объясниться с подругой, как она не углядела за Роном, и выяснить, разрешать ли дальше ему видется с Регулусом. Лили знала, что тот отправляет мальчику Уизли подарки как жесты внимания. Молли оказалась в курсе произошедшего. Отнеслась к этому философски: - В сложившейся ситуации Регулус Блэк всяко лучше, чем магглорожденная влюбленная девочка, - грустно улыбнулась. День немного развеял смуту и тоску. Отвлек от мыслей о сыне и Бэлле. Возвращалась через аппарцию. Выходя в саду дома Лестрейндж, остановилась на несколько минут, наблюдая за тем, как зимние сумерки опускаются на деревья. Как все замирает, будто прячется от мороза. Зима казалась бесконечной. Умирающее солнце на лезвии горизонта будоражило тоску, тревожило сердце. Что там дальше? Вроде и нет поводов для волнения… но звериное, взращенное годами насилия и несчастья, чутье скреблось, требовало обратить на себя внимание. Казалось, что беда где-то там прячется в зиме, в ночи. И не уберечься от нее, не обмануть. Придет и возьмет свое. Вот только что?.. - Почему в дом не идешь? - голос Бэллы принес облегчение. Лили с удивлением поймала себя на том, что сейчас, когда чертова нахалка рядом, сразу отпустила тоска, а в сердце вспыхнуло что-то живое, сильное. - Люблю зимние сады, - почти не соврала. И правда любила. Было в этом какое-то больное, смертельное очарование. Бэлла осторожно приобняла ее за талию, прижалась бедром, на самое ухо проговорила: - Лучше составь мне компанию. И мягко повела к крыльцу. Лили не сопротивлялась, послушно шла, разглядывая обнимающую ее женщину. Это было странно. Странно любоваться ею, странно желать ее. В доме сама, первая поцеловала. И тут же была утянута в малую гостиную. - Я боялась, что сегодня ты сделаешь вид, что ничего вчера между нами не случилось, - стягивая мантию с плеч Лили, покрывая ее шею поцелуями, промурлыкала еле слышно. Лили хотела спросить, не сделает ли Бэлла сама такой вид, когда все закончится? Когда двери и камины Поттер-мэнора вновь откроются и жизнь вернется в привычное русло. Но промолчала, послушно подставляя губы и отдаваясь прикосновениям. Сегодня Бэлла была настойчивее. Не любила леди Лестрейндж долгих игр в кошки-мышки. Не хотелось ей ходить вокруг да около, ограничивая себя лишь поцелуями да подростковыми ласками. И будь на месте Эванс другая женщина, взяла бы Бэлла свое. Насытилась бы, ни в чем себя не ограничивая. Но Лили… ее хотелось до дрожи в кончиках пальцев. Она будто вся была соткана из соблазна. Как смотрела, как открывалась навстречу ласкам. И, пожалуй, впервые за многие годы Бэлле захотелось настоящей близости. Ни голой, бесстыдной страсти. Оттого и не полезла ей под юбку. Потому и дотрагивалась как до святыни. Заглядывала в глаза, улыбалась, шептала нежности. Прижимала к себе и целовала так, что у самой кружилась голова. Много лет Лили не испытывала физического влечения, не горела, не чувствовала, как дыхание сбивается, как внизу живота тяжелеет и наливается горячим и влажным. Сама тянулась за поцелуями, бестолково шарила руками по ее телу. Хотела и в то же время смущалась собственного желания прикосновений и ласки. Не знала как… плохо понимала, можно ли… - Погоди, - Бэлла немного отстранилась, откидываясь на спинку дивана. - Давай по-другому, - и мысленно добавила, - без суеты. Сама развязала свой корсет, сбрасывая его на пол. Быстро расправилась с пуговицами, распахивая свою рубашку, обнажая небольшие, красивые груди. Лили завороженно смотрела на белую кожу, на темные ореолы и острые, даже на вид твердые, соски. Бэлла положила ласковую ладонь ей на шею и осторожно потянула к себе. Первое прикосновение губ к груди отозвалось в Лили вспышкой. Такой, что пламя взметнулось, уничтожая все сомнения, все внутренние запреты и гадкие воспоминания супружеской жизни. А когда ее ладонь уложили рядом, на вторую, она отпустила себя. Ласкала губами и языком твердую горошину, наслаждаясь. Захватывала пальцами, прижимала и чуть выкручивала. Будто пила из груди Бэллы страсть и желание и все не могла напиться. С восторгом услышала, как потяжелело ее дыхание, каким оно стало шумным, прерывистым. Сама начала задыхаться от удовольствия. Все происходящее казалось таким правильным и нужным. Безопасным. Лил не боялась, что ей сейчас сделают больно. Не было страшно и стыдно от того, что она делает. Это было как открытие другой жизни. Словно и не было у нее никогда и ничего. Словно она впервые чувствует желание, приносит удовольствие. С затаенным восхищением вдыхала запах кожи, сладкий, свежий. С удовольствием ощущала ее вкус. Бэлла сходила с ума. Каждое прикосновение пальцев или языка вызывало в ней острое, нестерпимое желание. Эванс сладко мучила ее, и было видно, что она сама не понимает, насколько сильно заводит. В какой-то момент терпение закончилось. Бэлла потянула на себя, впилась в губы, навалилась сверху, перехватывая инициативу и укладывая на спину. Вклинилась коленом между ног, прижала, сама притираясь собственной промежностью к ее бедру. Почти зашипела в ухо: - Если останавливаться, то сейчас. Дальше я не смогу отпустить тебя. Не смогу отказаться от тебя, Эванс, - впилась в шею, прикусывая. А Лили очнулась. Пришла в себя. Это жадное, собственническое, агрессивное в Бэлле оттолкнуло. Слишком сильно напомнило прошлое. - Все, - уперлась ладонью между мягких, белых грудей. - Все, Лестрейндж. Все. Понадобилось усилие, чтобы сесть, выпрямиться, улыбнуться. Бэлла думала, что сегодня сорвет этот цветок. Что именно сегодня сделает Эванс своей. Не привыкла она к долгим танцам, к осторожности и бережливости. Женщины всегда отвечали взаимностью и очень быстро сдавались напору леди Лестрейндж. - Как скажешь. Ужин? Застегивая рубашку, думала, что проводит до спальни и все равно вырвет еще несколько страстных поцелуев. Прижмет к стене, непременно попробует пробраться под строгое, скромное платье Эванс и обязательно оставит несколько меток на шее. *** Гарри с наслаждением потянулся и открыл глаза. В пологе кровати зиял порез, будто оскалившийся ошметками ниток. Перевел взгляд и понял, что вся комната усыпана перьями и щепками. Повернулся набок, с удивлением и даже как-то озадаченно разглядывая переломанный столбик. Сел. Огляделся. С одной стороны его обнимал Северус. Вот только рука была увенчана черными длинными когтями. Снейп спал, полностью не перекинувшись из своей формы наследия. С другой стороны, отвернувшись на живот и спрятав руки под подушкой, - Люциус. Под ослепительно белыми, будто ненастоящими, волосами угадывались острые уши. Малфой, видимо, тоже остался в своем эльфийском наследии. Поттер попробовал осторожно встать. Но его тут же придавили к постели и нависли сверху оба супруга. С затаенными восторгом и в то же время ярким испугом он разглядывал мужей. Северус смотрел полностью поглощенными чернотой глазами. Все внутри похолодело, когда Гарри понял, что тьма там живая, движущаяся, прятавшая что-то под собой. Люциус обжигал холодом и будто резал красивым, нечеловеческим лицом. - Наконец-то! - облегченно выдохнул Снейп, откидываясь на спину и возвращая себе человеческий вид. Люциус продолжал нависать, склонился еще ниже, провел носом по шее, шумно вдыхая воздух, нюхая. Гарри захотелось его оттолкнуть. Он инстинктивно почувствовал угрозу от старшего супруга. Пришлось заставлять себя лежать спокойно, хотя в груди бурлило желание ударить со всей силы. А Малфой продолжал его нюхать, нависая и давя собственной магией. Гарри осторожно уперся рукой ему в грудь. - Лежи, - прошипел тот и оттолкнул руку. Раздражение и злость взметнулись черным пламенем, вырвались наружу, укрывая сумрачной мантией, зажигая глаза красным. - Хватит! Я очнулся, пришел в разум, - Поттер с силой оттолкнул от себя, попытался сесть. Люциус опрокинул его обратно, вцепившись в волосы. - Люциус, отпусти его! - вмешался Снейп, вклиниваюсь между ними. Малфой недовольно скривился, принимая человеческую форму, протянул насмешливо: - Так наш младший супруг никогда не выучит, что должен слушаться нас беспрекословно. Снейп только недобро смотрел, чуть прищурившись. Гарри высказал его мысли вслух: - Это провокация, сэр. - Снова сел, дернул на себя простынь, укутываясь. Не дожидаясь ответа, поднялся и вышел в ванную, споткнувшись об ошметки, когда-то бывшие креслом. - Перегибаешь, - тут же заговорил Северус. - Он должен знать свое место, особенно сейчас, - Люциус тоже поднялся. - Знаешь ли ты свое? - с непонятной интонацией спросил Северус. - Прекрасно его знаю. Малфой занялся выискиванием своих вещей. Оказалось,что почти ничего не уцелело. Завтракать не стали. Прошлись по мэнору, оценивая потери. Пострадала только закрытая часть дома. Малфою и Снейпу удалось удержать Поттера в спальнях и личных кабинетах. Гарри старался держаться поближе к Северусу. Люциус его раздражал и злил. И безумно притягивал. Зверь внутри скребся, требовал сломать, подчинить себе, завладеть им полностью. Северус же… к Северусу хотелось ластиться, заслужить его похвалу, внимание. - Это я все? - прошептал расстроенно. - Ну как сказать, - Снейп хмыкнул, - мы все постарались. - И так каждый раз будет? - Нет, - Люциус подошел ближе. - Сейчас ты будешь учиться принимать и контролировать форму своего наследия. Как ты его чувствуешь? - Это зверь внутри. Будто появилась вторая часть. И я, и не я, - Гарри отвернулся, ему не хотелось разговаривать. Зверь поскуливал и просился наружу, дать ему места, чтобы схватить, утащить, спрятать обоих супругов от всего мира. Чтобы они принадлежали только ему. И подчинялись только ему. - Я воспринимаю свое наследие как тьму. Живую и разумную. Это и есть вторая часть нас. Самые потаенные чувства и желания, - поделился Северус. - У меня это жажда, - Люциус глубоко вздохнул. - Приручив свою форму наследия, ты получаешь полный контроль над собой, над своими силами и эмоциями… Договорить ему не дали вопиллеры. Сразу три дымящихся конверта с громкими хлопками появились в комнате. Разорвались и наполнили комнату криками: - Риддл, этот ублюдок… - Малфой, беда!.. - Министр… И слились в разрывающий шум, в котором было невозможно что-то разобрать. Люциусу это не помешало выхватить суть. - Риддл завернул разрешение Поттера на регистрацию магической формы. Тварь полумертвая! - Он бросился прочь из комнаты, на ходу добавляя, - я в министерство! Гарри растерянно посмотрел на Снейпа. - Не волнуйся. На министре свет клином не сошелся, - Северус не казался обеспокоенным. - Давай-ка открывай камины, забирай мать от Бэллы. Сегодня отдых, а завтра тренировки в твоей новой форме. Я в школу. - Но у меня же нет разрешения. Снейп глянул на него фирменным “да вы идиот, батенька” и насмешливо проговорил: - В своем мэноре делай, что хочешь. Пока это не вырвалось наружу, в министерстве никто и ухом не поведет. - М-м-м, - Гарри ощутил давно забытое чувство, которое когда-то, в прошлой, казавшейся далекой, жизни, регулярно ловил на уроках зельеварения. Полный придурок. Как можно было забыть базу? - Надеюсь, тебе не стоит говорить, что пока покидать пределы мэнора не стоит? - Я понял, - Гарри отвернулся. Ну вот, теперь и Снейп начинал злить и раздражать. Зверь рванулся, и только чудом Поттер смог удержать его внутри. Мама откликнулась моментально. Еще полностью не выйдя из камина, сцапала в объятия, прижала к себе как маленького, целовала и не хотела отпускать. Зверь довольно урчал и ластился. Мама вызывала в нем те же эмоции, что и в Гарри. Выпутаться из ее рук помогли домовики. Ушастые низко кланялись, опасливо косились на Гарри и жалобно вопрошали: - Миссис Поттер, нам начинать приводить дом в порядок? - Конечно! - Лили наконец выпустила сына, внимательно стала оглядывать остатки мебели. - И так во всем доме? - В спальнях и кабинетах. В гостиных, библиотеке и столовых - порядок. - Начнем со спален, - она хлопнула в ладоши, - бегом, бегом! У нас у всех много работы! Когда сбежал Гарри, она не заметила. Увлеклась уборкой и другими делами. Два дня прошло, а будто неделя, а то и целый месяц, минули. Работа ее успокаивала и отвлекала от тревожных мыслей. Ей не давали покоя Бэлла и страх за сына, который становился сильным и опасным. С таким наследием, с такими наставниками было ясно, что род Поттеров на пороге своего расцвета и влияния на магическую палату лордов. Вот только это на первый взгляд может показаться чем-то хорошим. На самом деле там, где есть сила и власть, там тут же появляются соперники и завистники. Никто не хочет делиться магией или властью. А в Британии был только один маг, который держал в своих руках большую часть и того, и другого. Риддл уже показал свой интерес. Его взгляд на ритуале Йоля Лили прочитала как открытую книгу. Тогда успокоила себя, что Люциус и Северус не отдадут ему Гарри, даже на время. Но сейчас… Риддл мог взять силой, не спрашивая разрешения. И особо не заботясь о том, кого забирал себе… Работа отвлекала и утешала. Уводила и прятала печали и мрачные мысли. Лили быстро добралась до спальни сына. Тут же поправила себя, что это супружеская спальня триады, а не обычная хозяйская. Здесь было больше всего разрушений. Видимо, Малфой со Снейпом долго не выпускали Гарри отсюда. Уцелела только тяжелая кровать, и то не полностью. Да столик, на котором так и остались лежать подарки с Йоля. Всего лишь пара коробок и пакетов свалились на пол. Она подобрала их, складывая на место и думая, что, каким бы сын взрослым ни был, все равно оставался безалаберным подростком. Все равно нужно заставлять что-то делать. Как сейчас. Разобрать подарки, каждому отправителю отослать записку с благодарностью. А они лежат здесь уже неделю. Негоже лорду Поттеру пренебрегать правилами приличия. Еще раз нагнулась, разглядела в самом дальнем углу на полу коробочку светлого дерева. С трудом достала ее. Покрутила в пальцах. Собиралась уже положить к другим подаркам, когда домовик отвлек на себя внимание: - Миссис Поттер, там Рон Уизли застрял в каминной сети. Молодой Малфой клянется, что ничего не делал при переходе из Малфой-мэнора. А мы не можем ничего сделать с камином. Нужен хозяин, а он в тренировочном зале, опять перекинулся, - домовик прижал длинные уши к глазам и затрясся, - мы боимся к нему подходить. Лили моментально сорвалась с места, на ходу пряча коробку в карман мантии и не замечая этого, сама занятая мыслями, справится ли она с камином или все-таки придется беспокоить Гарри. И не будет ли это опасно. Если он ей нечаянно навредит, потом всю жизнь будет себя корить и мучиться этим. *** Праздники Йоля отгремели, и жизнь магов возвращалась в обычное русло. Гермиона все выходные постепенно переносила вещи в общежитие при гильдии. Решила, что все-таки еще немного побудет дома. Здесь хорошо, здесь мама и папа. Почему-то после всего случившегося ей расхотелось взрослеть. Если бы могла, обернулась бы в маленькую девочку. Ходила бы в маггловскую школу, бегала бы вечером перед сном в родительскую спальню, чтобы полежать с мамой в обнимку. Играла бы в куклы и мечтала бы о любви. Такой, в которой бы ее принц не превращался бы мага, одержимого селекционными стремлениями, а любил бы ее просто потому, что она есть. Сегодня начинались занятия. А значит, и ей было пора возвращаться в магический мир. Бэлла велела быть в десять уже в гильдии. Хорошо хоть, леди Лестрейндж терпеть не могла ранние подъемы и свою работу организовала так, чтобы раньше десяти-одиннадцати и не появляться. Гермиона шагнула за порог и замерла. За голой зимней изгородью стоял Драко. Бледный. С нерешительным взглядом серых глаз. Она и не видела его таким никогда. Малфой обычно являл собой образец уверенности и чуть ли не самолюбования. А тут он стоял на самой границе участка, кутаясь в обычную маггловскую куртку. Белые волосы трепал ветер, нос покраснел от холода, а губы будто бы посинели немного. - Ты… - Гермиона недобро прищурилась. - Не гони меня! - Драко вскинул руки. - Что хочешь? - это было ошибкой. Нужно вернуться в дом, запереть двери. Велеть маме быть осторожной и аппарировать прямо из гостиной в гильдию. Нельзя стоять здесь и разговаривать с ним. - Поговорить, - Драко сделал шаг навстречу. - Стой, где стоишь! Еще один шаг, и я аппарирую прямо здесь! - Я не могу без тебя, - тоскливо и как-то жалко проговорил Малфой. - Я могу без тебя. Гермиона и правда могла без него. Она знала, точнее догадывалась, что отболит, успокоится и больше не будет мучить. И тогда можно будет жить дальше. А пока ждать. Ждать, когда глупое сердце успокоится, когда комок в горле распадется, когда слезы иссякнут. - Послушай, - попытался с другой стороны, - я знаю тебя. Я знаю, что ты не любишь сразу аппарировать. Что тебе нужно сначала выйти, пройтись хоть немного и только тогда делать переход. Я это видел много раз в Хогсмиде, на Косой аллее. Поэтому я и ждал тебя здесь с шести утра. - Зря ждал! Гермиона вернулась в дом и громко хлопнула дверью. Ей хотелось остаться, хотелось смотреть на него и слушать. Хотелось чувствовать, как легче становится в груди только от его голоса, от его присутствия. Ей хотелось подойти и обнять его, вновь вдохнуть его запах и быть с ним. Потому она просто-таки вытолкала себя в дом с крыльца. Заставила аппарировать из прихожей. В этот день она думала только о Драко Малфое.