Когда ты рядом

В комнате стоял полумрак, лунный свет едва пробивался сквозь зашторенные окна, освещая лишь кусочек кровати, на которой лежал загорелый мужчина. В кой то веке он спал в футболке, а не раздетый по пояс, что неудивительно: на улице выл ветер, грозясь разразиться снежной вьюгой. Рядом с Колоннелло лежал телефон, который тот даже забыл поставить на зарядку, а на коленях все ещё стоял черный ноутбук, ушедший в спящий режим. Реборн как можно тише подошёл к кровати, аккуратно переставляя ноутбук на прикроватную тумбу, тот среагировал на движение, и экран включился, освещая комнату тусклым белым светом. Яркость была убавлена до минимума. — Да он так глаза себе посадит, — про себя прошептал мужчина, выключая вкладку с каким-то старым фильмом, который они уже как-то вместе смотрели. Реборн тогда не выдержал и половины, решив переключиться на книгу, но быстро вырубился, убаюканный нежными пальцами, что перебирали его волосы. Колоннелло позже сказал, что фильм дерьмо полное, но ему понравилось. Неудивительно. Брюнет обошёл кровать, скидывая рубашку и брюки на стул, служащий им переносной вешалкой, и забрался под одеяло. Пусть его муж и был военным, спал он, как мертвец. Хер разбудишь. Реборн перевернулся на бок, чтоб видеть лицо блондина. Тот скорее всего ждал его несколько часов, пока Реборн задержался на задании. Телефоном пользовался он редко, порой и вовсе забывая о его существовании, так что и предупредить Колонелло о своём опоздании забыл. А завтра это недоразумение будет жаловаться, что не выспался, тем самым вызывая у брюнета угрызения совести, пусть и ненамеренно. Сейчас блондин выглядел спокойным, как никогда. Подрагивающие ресницы, приоткрытые губы и взлохмаченные во все стороны волосы (хотя последнее было его постоянным атрибутом, но менее привлекательным от этого не становилось). Реборн убрал спавшую на глаза мужчины отросшую прядь волос, заправляя её за ухо, и легко провёл по щеке, едва касаясь кожи кончиками пальцев. Колоннелло, казалось, уже спал и видел десятый сон, но, потревоженный касанием, он открыл глаза. Расфокусированный взгляд изучал лицо Реборна несколько секунд, все ещё поддетый дымкой сна, он не мог уловить образ, но вскоре в голубых глаза появилось осознание. Тонкие губы растянулись в сонной улыбке. Реборн хотел убрать руку, но на полпути её поймал Колоннелло. Не сжимая, но и не желая отпускать. — Эй, — пробормотал Колоннелло, зарывшись носом в подушку, но не сводя глаз с брюнета. — Эй, — киллер усмехнулся, возвращая приветствие. — прости, что разбудил, милый. Спи дальше. — Ты так поздно, — донёсся до Реборна неуверенный шёпот. — думал не придёшь. Позвонил бы хотя бы. Реборн сжал руку Колоннелло переплетая их пальцы. Блондин постоянно делал так, перед тем, как заснуть, и киллер надеялся, что это сможет сработать и сегодня. — Прости, Нелло, — он поднёс их сплетённые кисти к губам, оставляя лёгкие поцелуи на костяшках мужчины. Он коснулся губами серебряного кольца, задержавшись чуть дольше. — Я же говорил, чтоб ты сразу шёл спать и не ждал меня всю ночь. И так весь день потом дрыхнешь. — Зато ночью, как огурчик, — хрипло посмеялся блондин и получил лёгкий пинок под одеялом. Ночь была холодной, а центральное отопление ещё не включили, так что Колоннелло подтянул к себе мужчину, переплетая их ноги вместе, и почувствовал холодную кожу брюнета. Тот лежал только в нижнем белье, поленившись идти искать пижамную одежду. — Замёрз? — Ненавижу зимы, — Реборн зарылся носом в шею своего мужчины, и до него сразу донёсся запах апельсинов и кофе. Шампунь. — утром здесь будет дубак. — Не бубни, малыш, а то совсем, как дед. Я тебя согрею, или ко мне, — Колоннелло закинул правую руку на Реборна, пока тот всё ещё держал его левую ладонь. Тепло тела снайпера ощущалось даже через его футболку и слой одеяла. Колоннелло приблизился, легко касаясь губами переносицы мужа в нежном поцелуе. Тот прикрыл глаза, расслабленно выдыхая.– может уже пора в отставку, а? И вот снова. Стоило Реборну задержаться, выслеживая цель, или получить небольшое ранение, как блондин сразу предлагал уйти в отставку. Мол, и за его «репетиторство» платят достаточно, а значит, что лишний раз рисковать жизнью смысла нет. — Я слишком устал для этого разговора, может просто обнимешь меня? — киллер выдохнул на ухо мужчине, от чего того пробила лёгкая дрожь. Он знал все его чувствительные точки, и уши в этом списке лидировали. — Реборн, ну прекрати, — блондин сжался, просьба больше походила на сдавленный стон. — ты ведь знаешь, как я переживаю, — прошептал Колоннелло. Его глаз не было видно, но даже так Реборн знал, что то отводит взгляд. — тебе ли не знать об этом. Можешь пообещать, что хотя бы подумаешь? Ради меня. Голос мужчины охрип к концу предложения, становясь едва разборчивым. Он не требовал, но старался переубедить, заставить Реборна понять, что никакие деньги и репутация не стоят жизни его любимого человека, пусть и понимал, что переспорить киллера почти невозможно. Порой даже для него. Но было в его просьбе что-то такое, что каждый раз всё глубже и глубже заседало в Реборне, и с каждым разом он был всё ближе к своему поражению. И в один момент это действительно случиться, очень скоро он сдастся под напором голубых глаз, но не сегодня. Сегодня он слишком устал, даже думать сейчас не хотелось, не то что спорить с его милым упёртым бараном. — Эй-эй, посмотри на меня, любимый, — Реборн вновь опустил ладонь на щёку блондина, как часто делал, чтобы успокоить его, заставляя посмотреть на себя. Колоннелло прильнул к чужой руке, но веки его оставались закрыты. — давай, Нелло. Я хочу увидеть твои глаза. Тот глубоко вздохнул, прежде, чем наконец посмотреть на мужа. При свете луны его глаза казались ещё прекраснее обычного. Цвета океана в солнечный день, в котором обычно можно было увидеть отблески солнечных зайчиков, сейчас этот океан был такой же глубокий и завораживающий, но вода в нём замёрзла, теперь поддетая призрачным слоем льда. — Послушай, я понимаю тебя. Но ты был в армии, а я работаю скрытно. Здесь нет мин, дымчатых гранат и вертолётов. Мои цели узнают о моём присутствии, только когда я подставляю пистолет к их виску. Ну же, милый, я правда очень устал, мы поговорим об этом днём. У меня выходной, и завтра я весь твой, — шептал Реборн, ненавязчиво поглаживая щёку Колоннелло большим пальцем. — Я здесь и никуда не собираюсь. Только ты и я. Давай же, улыбнись для меня. Говорил он тихо, едва слышно. Если встать к двери, то не расслышишь и слова, но Колоннелло был прямо здесь, в нескольких сантиметрах от лица брюнета, и он услышал всё. В его глазах засверкали крупинки надежды, и он постарался растянуть губы в улыбке, пусть она и выглядела слишком натянутой. Так просто не думать о том, что однажды Реборн не вернется с задания, он не мог. Но сейчас они вместе. В безопасности. Под подушкой лежит нож, а их немецкая овчарка стережёт входную дверь. Возможно, сейчас ему правда стоит расслабиться. — Завтра ты не сможешь так легко уйти от этого разговора, солнце, — он подтянул одеяло повыше и подвинулся ближе, настолько, что они уже соприкасались лбами. — Я люблю тебя. Больше жизни люблю. — Эй, не говори так, — Реборн усмехнулся, наконец пристраиваясь удобнее. Чужое тепло медленно согревало, и теперь даже зима не казалось такой ужасной. — Я тоже люблю тебя, малыш. Но завтрак все равно готовишь ты. — Задница ленивая! — тихо посмеялся Колоннелло, закрывая глаза. Пока он может ночами сжимать Реборна в объятиях, часами вслушиваясь в его ровное дыхание, стук сердца и шорох постели, он счастлив. А это точно стоит всех тех бессонных часов ожидания.