Under the sky in room 553 i discovered you and i

Грудь Бомгю так сильно сжалась, что он был почти уверен, что узел сомкнулся на его горле. – Почему ты спрашиваешь? У тебя есть кто-то, кого ты хочешь поцеловать? Это принесло ему непонятный взгляд старшего. После этого Ёнджун медленно покачал головой и сунул под нее руку, как под импровизированную подушку. – Нет, не совсем. Мне просто интересно, на что это будет похоже. – Это странно, – прокомментировал Бомгю, изо всех сил стараясь привести этот разговор в нормальное русло. Он поднялся одной рукой, переворачиваясь на бок лицом к старшему. – Это потому, что Тэхён на днях впервые поцеловался? На школьной площадке с...как его там… Хюнинкаем? Ёнджун усмехнулся. – Я слышал, что это была случайность. Затем, это снова повторилось;  этот взгляд в глазах Ёнджуна, который Бомгю не мог прочитать. Это безмерно расстраивало его, потому что обычно, что бы это ни было, Бомгю всегда мог прочитать взгляд хёна. Он начинал ненавидеть половое созревание. Они были вместе всю свою жизнь, чего он мог не знать о Чхве Ёнджуне? – Блин, представь, что твой первый поцелуй – это случайность. Это было бы так грустно. – он изо всех сил старался ответить так, как будто он был таким же беспечным, как и надеялся, что выглядит, потому что взгляд Ёнджуна начинал заставлять его расслабиться. Неистовая буря в животе нисколько не помогала ему. – Как Бомгю мог бы представить свой первый поцелуй? – сказал Ёнджун самодовольным тоном, тоже опершись на бок. Боже, что угодно, только не это детское обращение. Не прямо сейчас. – Хм… Я бы хотел, чтобы это было с кем-то особенным. С кем-то важным. С кем-то, кто многое значит для меня, я полагаю. – Ого, я не считал тебя романтиком. – Старший мальчик поддразнил, хихикая, на что второй просто закатил глаза. Затем Бомгю не знал, вообразил ли он себе это, но взгляд Ёнджуна метнулся к его губам так же быстро, как и вернулся к его глазам. – А что насчет тебя, хён? Смешок Ёнджуна превратился в легкую улыбку. – Я просто хочу, чтобы это было с кем-то таким, что я потом не пожалею. Типа, с кем-то, с кем я могу экспериментировать в первый раз без смущения, а потом мы посмеемся над этим. Потому что если это будет слишком неловко, я умру прямо на месте. Это заставило их обоих хихикнуть. Что-то в ответе Ёнджуна зажгло в нем мерзкую искру храбрости, потому что следующее, что услышал Бомгю, были его же слова, сорвавшиеся с его губ. – Разве это не я? Вся комната замерла. Казалось, что даже фоновая музыка затихла. Взгляд, которым он был вознагражден, заставил Бомгю пожелать, чтобы земля каким-то образом открылась и поглотила его целиком. В явной панике он попытался отступить. – Э-э, я имею в виду, это как...ну... Но Ёнджун спокойно пожал плечами. – На самом деле, ты не ошибаешься, - и вот оно снова, выражение его глаз - на этот раз сопровождавшееся ухмылкой, которая тут же привела сердце Бомгю в бешенство. – Ты соответствуешь всем критериям. И они оба замолчали. Звук Тори Келли, гармонирующий на заднем фоне, казалось, снова стих, единственное, что удерживало комнату от новой ужасной тишины. Бомгю почувствовал, как все его тело закрутилось по спирали, как будто под ним рассыпалась кровать. – Значит.. – Хочешь попробовать? – спросил Ёнджун. Бомгю чуть не упал лицом на подушку.  – Мы можем просто… поэкспериментировать. Будем друг для друга испытанием – и если все пойдет не так, мы просто посмеемся. По крайней мере, с тобой я знаю, что это не будет неловко, правда? Бомгю хотел, чтобы он мог вернуться в прошлое и исчезнуть полностью, потому что то, что ждало его дальше, должно было подготовить его к жизни в отчаянии, которого он не ожидал. Но, конечно, тогда это был просто любопытный он и любопытный лучший друг – и, следовательно, что могло пойти не так? – Правильно. –  ему удалось еле как удалось улыбнуться, но сердце колотилось слишком быстро, чтобы он мог сказать что-нибудь еще. Старший улыбнулся в ответ, и взгляд Бомгю остановился на губах Ёнджуна. Что-то в его выражении лица заставляло его выглядеть так, будто он был… рад.  – Но ты сделаешь это первым, раз уж ты предложил. – Хорошо. Но учти, что даже если все будет плохо, тебе придется солгать мне, чтобы укрепить мое эго. – сказал старший, подойдя ближе.  Paper Hearts все еще играла на заднем плане. И всегда ли Ёнджун выглядел таким красивым вблизи? Они уже были нос к носу, как Бомгю наконец нашел в себе силы бросить язвительный ответ: – Нет, я буду смеяться над тобой до конца твоей жизни. Тихий смешок. Он всегда так звучал? –Тогда я просто поцелую тебя, чтобы заткнуть тебе рот на всю оставшуюся жизнь. Если бы его нервы материализовались, вся его спальня была бы сейчас заполнена до краев. – Ты не станешь. – он бросил вызов, но его голос сильно дрожал. Позже он обнаружил, что смущается из-за этого. К несчастью для него, Ёнджун никогда не отказывался от испытаний. Если и нужно что-то знать о нем, так это то, что он был самым конкурентоспособным человеком, которого когда-либо знал Бомгю. – Я правда это сделаю. – это было последнее, что он услышал перед тем, как весь мир прижался к нему в форме губ лучшего друга. Прикосновение такое нежное, но Бомгю казалось, будто его ударили тысячей кирпичей. Его сердце всегда билось так быстро, когда Ёнджун был так близко? В его спальне всегда было так душно? В конце концов он отказался от попыток ответить на эти вопросы, потому что, как только губы мальчика начали двигаться против его собственных, единственное, на чем Бомгю смог сосредоточиться, – это вспомнить, как дышать. Словом "взволнованность" и близко нельзя было описать состояние, в котором находился Бомгю. Он был в растерянности. Жалкий беспорядок из тысячи узлов вместо его тела – все рассыпалось под маневром губ Чхве Ёнджуна. Как долго он лежал на спине?  Был ли Ёнджун на нем все время? Его волосы всегда были такими мягкими, а прикосновения такими теплыми? Ёнджун вошел в его комнату несколько часов назад или всего минуту назад? Он не мог ответить ни на один вопрос. На заднем плане Тори Келли исполняла свой последний куплет песни, ее голос звучал так, как будто она поет им серенаду.  Спустя годы Бомгю оглядывался назад и задавался вопросом, была ли это серенада о начале чего-то большего или оплакивание конца чего-то меньшего. Когда старший отстранился, Бомгю не был уверен в том, что это действительно случилось . – Ну как? – Ужасно. – он солгал, надеясь, что это прозвучало убедительно. Но надменная улыбка на губах Ёнджуна сказала ему, что это не так. – Вот так значит. И теперь ты будешь смеяться надо мной? От его слов у Бомгю вырвался слабый смешок. Он скорее унес бы это с собой в могилу, чем сказал Ёнджуну, что его смех был не из злости. – Ты маленький засранец. – Не смей целовать меня снова, ты ужасно целуешься! Он попытался отвернуться, отталкивая Ёнджуна от себя. Но был ли Ёнджун всегда таким сильным? Или его просто на мгновение ослабило выражение его глаз? Всегда ли Ёнджун смотрел на него так, как будто он был центром его мира, или это было просто иллюзией, которую разыгрывает запутанный разум Бомгю? – Чхве Бомгю, я больше никогда не позволю тебе вздохнуть спокойно. – мстительно прошептал Ёнджун, с легкостью переворачивая его.  Его руки были надежно зажаты по обе стороны бедер Бомгю – но всегда ли его руки были такими большими? Младший был вынужден оседлать его. Ему даже не дали шанса принять удобное пложение, потому что его губы были снова заняты, прежде чем он смог издать хоть какой-то звук. Оглядываясь назад, Бомгю боялся, что Ёнджун имел в виду свои слова слишком буквально. В четырнадцать было непросто.