Глава 8
1 ноября 2021 г., 00:03
– Ты же знаешь, что я достаточно взрослый, чтобы идти домой один, верно? Или ты думаешь, что я не выживу без тебя, хён?
– Хорошо, но если это так, то собрание родственников тоже может подождать. Сначала я хочу проводить тебя до дома. – возразил старший, нахмурив брови.
Они уже возвращались к выходу из парка, как всегда пререкаясь по пустякам. Для них стало привычкой выбирать наименее людный путь, наслаждаясь тем чувством уединения, которое они могли ощутить.
– Хён, – заскулил он, агрессивно пожимая их переплетенные руки, чтобы выразить свое раздражение. – Бомгю будет в порядке.
Он использовал свое преимущество детского обращения, в то же время бросив на него умоляющие глаза для убедительности. И он мог заверить, что, в какой-то степени, это сработало, потому что мгновенно выражение лица Ёнджуна смягчилось.
Однако его челюсть все еще была сильно зажата, поэтому он старался изо всех сил.
– Что, если ты пойдешь домой поздно, мама отругает тебя, и в следующий раз она не позволит тебе больше тусоваться со мной? Мы же не хотим, чтобы это произошло, правда? – его голос теперь приобрел преувеличенный тон, он так старался звучать убедительно, что в конечном итоге это заставило Ёнджуна вздрогнуть.
Они остановились как вкопанные и подошли к выходу. Ёнджун должен был пойти по дороге направо к своему дому, а Бомгю повернуть налево через улицу.
– Хён, мне пятнадцать! Я сам могу перейти улицу! Когда буду дома, я тебе напишу. Обещаю. – Бомгю ободряюще улыбнулся, протянув мизинец.
Енджун на мгновение скептически посмотрел на него, прежде чем, наконец, сдался с легким раздражением, переплетая свой мизинец с ммзинцем Бомгю.
– Тебе лучше сдержать обещание.
Тот захихикал, наконец отпустив руки. Он даже немного подпрыгнул.
– А теперь иди, наслаждайся семейным собранием и помоги маме накрыть на стол, иначе она надерет тебе задницу.
– Мог бы и посочувствовать, Чхве Бомгю. – старший закатил глаза, засунув уже пустые руки в карманы толстовки.
Тротуар был чистым, без прохожих, и солнце уже начало садиться.
– Поторопись, хён! Тик-так!
– Ах, этот засранец просто хочет от меня избавиться. – со стоном он притянул Бомгю обратно с помощью захвата, в результате чего младший маниакально закричал.
Ёнджун бы отпустил его, и тогда они бы разошлись, если бы только чувство храбрости не одолело его странным образом, чтобы принять одно из самых глупых решений в недолгой жизни Ёнджуна.
Обеими руками обхватив лицо Бомгю, он притянул его к себе для поцелуя. Не было ни фейерверков, ни ощущения, что время остановилось, это было просто долгое прикосновение губ Бомгю к его губам - как будто младший был едой, а он проводил лучший пир в своей жизни.
Казалось, минуты были всего лишь секундами, когда Ёнджун наконец отпустил его.
Внутри что-то пошатнулось – это могло быть из-за золотого оттенка заката, играющего с его глазами, или это мог быть тот факт, что его лучший друг только что поцеловал его снова во второй раз; несмотря на то, что они не проронили ни слова, щеки Ёнджуна, покрытые красным румянцем, говорили все сами за себя.
– Напиши хёну, когда вернешься домой, хорошо? – он прошептал, как-то запыхавшись.
Бомгю оставалось только кивнуть и произнести слабое «ладно».
Взмахнув рукой, Ёнджун взглянул на свои наручные часы. Было 17:53.
– Я пошел. – он сделал свой первый отступающий шаг назад с довольной улыбкой на лице.
Младший помахал ему рукой, и он с энтузиазмом ответил. Затем он повернулся спиной и направился в другом направлении.
Бомгю тоже развернулся. Было странно идти домой одному без руки в его руке и привычных пререканий, но он пытался подбодрить себя – они становились старше, и все менялось. Это должно быть новой нормой. Все будет хорошо. Ты больше не ребенок. Привыкай к этому.
Вздохнув, он вытащил наушники из кармана и воткнул их в разъем. После нескольких ударов по экрану, Paper Hearts заиграла, пока он шел по безлюдной улице. Его любимая.
Он подошел к пешеходному переходу, тихо напевая себе под нос мелодию. Чувство того, что губы Ёнджуна прижаты к его губам, все еще горело, как лесной пожар. В глубине его разума, ощущение все еще свежо на его губах.
Он сделал это. Он действительно снова поцеловал меня.
Улыбаясь, он прикоснулся к своим губам, когда встал на пешеходный переход.
Был ли свет зеленым? Или все же красным? В любом случае, это не имело значения, поскольку на улице не было ни одного байкера.
Paper hearts, and I'll hold the piece of yours
Он легкомысленно улыбнулся про себя, как пораженная школьница, думающая о своем краше. Музыка была единственным, что он мог слышать, и горизонтальные белые линии пешеходного перехода были единственным, что он мог видеть. Тем не менее, Бомгю не мог ни видеть, ни слышать, ни сосредоточиться на чем-либо еще, когда единственной вещью, занимавшей его разум, был Чхве Ёнджун. Ни света на пешеходном переходе, который горел ярко-красным, ни даже оглушительного гудка среднего фургона-пикапа, несущегося на него на полной скорости. Неспособного вовремя нажать на тормоза.
И к тому времени, когда Чхве Ёнджун больше не занимал его разум – к тому времени, когда Бомгю взглянул на источник шума, выражение испуга и страха на его лице сигнализировало ему, что уже слишком поздно.
Don't think i would just forget about it.
Тогда он не мог знать, что последнее, что он когда-либо снова увидит до конца своей жизни – это пара белых ярких светодиодных фар. Если он и кричал, то сам этого не слышал.
Все произошло слишком быстро, слишком внезапно, чтобы он смог понять, на что на самом деле был похож удар, пока он уже не прошел. Малейшая переменная могла бы помешать всему этому случиться, и если бы Бомгю поступил по-другому – тут можно не сомневаться – в этот момент он мог бы быть на другой стороне тротуара. Если бы он только взглянул на светофор прежде чем двинуться с места. Если бы он только не надел наушники. Если бы он только был внимателен. Если бы он только позволил Ёнджуну проводить его до дома.
Ёнджун. Если бы только он его не отпустил.
Бомгю едва успел почувствовать огорчение – в ту долю секунды, когда казалось, что вся сила вселенной соединилась с обеих сторон его рук, разрывая его тело будто перетягивание каната, пока он не разорвался надвое.
После того, как прошла эта мучительная доля секунды, то, что он почувствовал, было резким сочетанием всего и ничего сразу. Его жизнь даже не промелькнула перед глазами.
Hoping that you won't forget.
На другой стороне квартала Ёнджун лихорадочно ожидал сообщения, бегая от кухни к обеденному столу, попутно приветствуя своих кузенов, когда он расставлял тарелки. В кармане джинсов лежал телефон, неподвижный и безмолвный. Ёнджун не находил себе места, ожидая вибрации, которая станет признаком сообщения.
Но сообщение так и не пришло.
В пятнадцать Бомгю должен был быть более адаптированным к тому, чтобы ходить домой в одиночку.
