Under the sky in room 553 i discovered you and i

– Вот и настоящий финал, – сказал Субин, делая вид, что закрывает в руках несуществующий сборник рассказов. Ребенок надулся, а выражение лица немного скривилось: – Значит, они оба бросили тебя ради своего хэппи-энда? Но доктор, это так несправедливо по отношению к вам! – она раздраженно скулила, пиная простыни. Субин только рассмеялся, когда потянулся, чтобы остановить ее. Смех перешел в небольшую чуткую улыбку, которая еле коснулась его глаз. – Все в порядке. Я знал свое место. – он сделал паузу, не зная, следует ли проговаривать остальное. Во всяком случае, он это сделал: – Я знал, во что ввязываюсь. Это была правда. Ёнджун был самым близким человеком, который у него когда-либо был. Естественно, что для своего безнадежного «я» он начал замечать то, чего не замечал даже сам хён. Какой яркой была его улыбка, когда не была фальшивой, как он всегда смеялся над его шутками и сжимал его руки, когда дотрагивался до них, какими теплыми были его объятия, когда они лежали в его постели бессонными ночами. Субин жертвовал своей утренней сменой только для того, чтобы Ёнджун мог хорошо выспаться. Для Ёнджуна же младший был просто хорошим другом в трудную минуту. В отличии от Субина, который никогда не знал, каково это быть так близко с кем-то всю свою жизнь и никогда не влюблялся – это было нечто большее. Что-то, на что, как он знал с самого начала, ему не ответят взаимностью. Тем не менее, внутри него все еще царили чувства. Чувства, которые были настолько безнадежными, когда он наблюдал за парнем, в которого он влюбился. Парнем, который изо всех сил пытался открыть глаза каждый день, тоскуя по кому-то другому, кто давно покинул этот мир. Кому-то, кто не был им. Субин иногда проклинал то, что мир устроен таким таинственным и жестоким образом. Как беспощадно судьба позволила им всем встретиться, только чтобы они оказались сломанными пешками в игре в шахматы жизни. – Доктор, вам нравился старший парень? – заговорила девочка. Как вообще такой невинный голос мог выдержать такой урон? Её слова пронзили его сердце. Улыбка на лице Субина стала печальной. – Да. Нравился. Нравится. Но сейчас это не имеет никакого смысла. – Он знал? Субин покачал головой. – Нет, не знал. Мы были просто друзьями. – его выражение лица стало удрученным. – По крайней мере, так было для него. И меня это устраивает. Маленькая девочка снова надула губы, сжав крошечные ручки в яростные кулаки. Однако больше она не возражала. – Реальность настолько плоха, что я предпочитаю свои сборники рассказов. Доктор рассмеялся. – Если бы я мог сказать то же самое... – он протянул руку, нежно похлопав девочку по голове. Она удовлетворенно вздохнула. Он не обратил внимания, но что-то в ней начало становиться для него все более и более знакомым с каждой секундой. Он был так уверен, что никогда не встречал ребенка, похожего на нее, за последние десять или около того лет работы в этой больнице. Так почему же? Встав, он решительно хлопнул в ладоши. – История окончена, давай вернемся в твою комнату. Уже почти время ужина. – при упоминании времени он повернулся к комнатным часам на соседней стене. 17:53. У них было семь минут до того, как он должен был прийти в кафетерий поужинать. Как ни странно, Субин почувствовал, как будто что-то промелькнуло перед его глазами в ту долю секунды, как он моргнул. Когда он посмотрел снова, все было на своем месте. Но почему казалось, что что-то изменилось? – Должно быть усталость от работы. После этого мне нужно выпить кофе. – подумал про себя Субин. Брови нахмурились от внезапного замешательства, он покачал головой и постарался особо не думать об этом. Он не заметил загадочной перемены за некогда невинным лицом ребенка; теперь смотревшей на него так, как будто она видела его насквозь, когда он повернулся к ней. Волосы на затылке Субина встали дыбом. – Субин-хён, привет. – сказал ребенок все тем же высоким тоном; и все же, что-то в этом голосе теперь крайне изменилось. Парню потребовалось мгновение, чтобы осознать и заметить самую странную вещь во всем происходящем. Она назвала его хён. Субин попытался открыть рот, задавая вопрос. Тем не менее, никакие слова не звучали. – Мне не довелось с тобой поговорить, поздороваться, или поблагодарить. – продолжал ребенок, глядя на него с неразборчивой улыбкой и еще более нечитаемым взглядом. Субин как вкопанный встал у кровати, продолжая в шоке смотреть. – Это было так давно, как поживаешь? Я тебе многим обязан, но нам даже не довелось подружиться. – девочка вздохнула, потянувшись за парой разбросанных вокруг нее сердечек оригами. – Странно снова оказаться здесь. Ах, эти сердечки – я наконец вижу их. Ёнджун-хён не солгал, когда сказал, что сложил аж 1313 штук. В этот момент Субин наконец понял, кто в данный момент находится внутри этого ребенка. Значит, ты действительно послал ее мне на пути. Как знак. – Пожалуйста, не волнуйся, через минуту все закончится. Ну, не совсем так, потому что я сейчас останавливаю время. Вот почему ты не можешь двигаться. – ребенок, или же, уместнее будет сказать Бомгю – успокоил его. Субин все еще был в шоке, но, поскольку все его тело оцепенело, у него не было особого выбора, не так ли? – Я просто хочу поблагодарить тебя за то, что ты заботился о нем и обо мне, когда я был не в состоянии. За то, что показал ему ту часть жизни, по которой он скучал. В тот день это было моим последним желанием на день рождения: чтобы он жил на полную катушку и был счастлив. Хоть и без меня. – он вздохнул, кладя сердечки оригами на место. – Когда я лежал здесь, я слышал все, что он говорил. Он пытался скрыть это от меня, но я знал, как тяжело ему приходится проживать каждый день. Я поклялся себе, что, как только я снова смогу говорить, первое, что я сделаю, это скажу ему, чтобы он продолжал жить. Последовала тишина в тот момент как Бомгю остановился, глядя себе на колени.  – Он хотел, чтобы я пришел и поблагодарил тебя должным образом. Он видел, как ты был несчастен, когда уходил – мы оба видели. Он сказал, что не хочет, чтобы ты переживал горе таким же образом как он, понимаешь? И что если бы был способ дать тебе завершение, необходимое для того, чтобы должным образом закрыть эту главу твоей жизни, он бы сделал что угодно. Но я сказал ему позволить мне это сделать, потому что я хотел получить шанс наконец поговорить с тобой. – Бомгю сверкнул ему еще одной легкой улыбкой, прежде чем подняться со своего места на кровати, чтобы взять Субина за руку. Крошечные пальцы обхватили только его мизинец, но держались за него очень крепко. – Ты такой замечательный человек, хён. В мире так много всего, что ты заслуживаешь увидеть и испытать. Однажды ты потерял для нас свою юность, так не теряй для нас свою взрослую жизнь. – Бомгю выдохнул и уставился в противоположную стену. Видеть, как крошечный ребенок действует настолько зрело, было поистине шокирующим зрелищем. – Я никогда не знал, что значит иметь шанс жить, поэтому было бы эгоистично просить тебя об этом. Хоть мы и не близки, ты очень обо мне заботился. Последовала непродолжительная пауза, и затем он дополнил: – Я хочу, чтобы ты сделал то же самое сейчас и для себя. Субин промолчал. Он заметил, как минутная стрелка на часах снова начала двигаться, правда, мучительно медленно. Их время подходило к концу. – Хён, ты заслуживаешь того, кто смотрит на тебя так, как ты смотрел на него, когда он был занят, глядя на меня. Сердце парня сразу же разбилось в груди. Он знал. – Прошло три года с тех пор, как он ушел, и шесть с тех пор, как я ушел. Пришло время устроить нам проводы и отпустить нас сейчас, чтобы ты действительно мог прожить остаток своей жизни свободно. Минутная стрелка на стене ускорила шаг, почти вернувшись в норму. За окном с неба начал исчезать слабый оттенок голубого цвета. – Говорят, когда ты кого-то любишь, иногда лучшее, что ты можешь сделать – это отпустить. Субин сглотнул, у него перехватило дыхание. – Ты можешь отпустить нас сейчас. Спасибо тебе большое за все. Когда доктор снова смог двигаться и когда на лице маленькой девочки снова появилось выражение детской невинности, Субин, наконец, понял то, чего не видел раньше. Может быть, именно поэтому ребенок казался ему таким знакомым, особенно эти большие оленьи глаза, ясные как день, – потому что несколько лет назад он проводил с ними каждый божий день. Вот только он никогда не видел их открытыми. Маленькая девочка взволнованно спрыгнула с кровати, вцепившись ему в руку, когда они собирались выйти из комнаты.  – Я забыл спросить, – заговорил Субин, приостанавливаясь. – Как тебя зовут, малышка? Ребенок молча моргнул, а затем тихо произнес: –Чхве. – она сказала это довольно загадочно. Субин приподнял бровь. – А имя? Затем последовало легкое хихиканье: – Ханыль! Небо. Конечно.* Несколько мгновений спустя, когда они вышли из комнаты и пошли по коридору, телефон Субина завибрировал в кармане его пальто. Субин взял трубку. – Привет, Джин-хён. –Привет, Субин. У нас новый пациент, но детское крыло переполнено. Здесь больше нет места, можешь найти свободную палату? Сейчас. Это срочно. – Субин остановился, прижав телефон к уху, прежде чем повернулся, чтобы посмотреть на дверь, которую только что закрыл за собой. Ты можешь отпустить нас сейчас. – Вообще-то, есть одна. – ответил он, не отрывая глаз от номера комнаты, нанесенного поверх двери. – Отлично, а какой номер палаты? Промелькнула доля секунды молчания, прежде чем доктор наконец уверенно ответил: – 553. – Но… – нерешительно сказал голос на другом конце линии. Субин смог только сухо усмехнуться. – Все в порядке, хён. Прошли годы, пора. – глубоко вздохнув, он продолжил. – Скажи парням, чтобы они очистили палату. Он только мог представить себе нахмуренные брови своего коллеги в момент, когда ему потребовалось время, чтобы ответить.  – Хорошо, раз ты так желаешь. – звонок прервался. Когда Субин и ребенок завернули за угол главного зала, две прозрачные фигуры стояли незамеченными для остального мира – их руки переплелись, а улыбки на лицах сияли, когда они наблюдали, как удаляющаяся спина их любимого доктора исчезает вдалеке.