Подарок судьбы

Заставь Моё сердце биться Тёплые слёзы Пусти на ресницы Без страха нырнуть В глубины вод Карелия — Беги от меня

Гуанъяо познакомился с Сюэ Яном весьма нетривиальным способом. Вернее, не столько с ним, сколько с футбольным мячом, что прилетел чётко в лоб, швырнув на примятую десятками ног траву подобно тряпичной кукле. И угораздило же его пропустить пару занятий физкультурой! Дабы получить заветный зачёт, пришлось отрабатывать. По несчастливой случайности рядом на стадионе, наравне с такими же неудачниками, что и он, тренировались футболисты с разных курсов. Яо сразу же узнал Цзян Чэна — брата подружки А-Сюаня. Тот хмуро восседал у ворот, наблюдая за младшекурсниками, что рассекали по полю, обмениваясь пасами и перехватывая друг у друга мяч. — Ян, прекращай страдать хернёй, — бросил Цзян Чэн куда-то в сторону, сплевывая на землю. — Ты форвард или прима-балерина, что на сцене выплясывает? У нас матч на носу, давай уже серьёзней, что ли. Гуанъяо оглянулся назад и тут же опустил глаза, встретившись с насмешливым взглядом пронзительно-серых глаз парня примерно одного с ним возраста. Проведя ложный маневр, тот ловко обошёл сразу двух соперников и, оказавшись перед чужими воротами, метко вписал мяч в правый верхний угол. — Ну вот, другое дело, — бросил ему вслед Цзян Чэн, возвращаясь к созерцанию пробегающих мимо парней с юридического. Последующие минут пятнадцать Яо занимался своими делами. Размялся, пробежал пару кругов по стадиону, удачно, как ему казалось, избегая столкновения с футболистами, так и норовящими послать мяч за пределы поля. И каждый раз ловил на себе нахальный взгляд Сюэ Яна, или как его там. Это неимоверно раздражало. Гуанъяо не любил пристального внимания. Выросший в тени сводного брата, беспрестанно восхваляемого отцом, он болезненно реагировал на любой взгляд извне. Ибо в их семье это означало лишь одно: длинную отповедь с перечислением того, почему он, Яо, совершенно безнадёжен в учёбе, личной жизни и вообще во всём. И даже вмешательство Цзысюаня не помогало. Отцу было все равно. Для него существовал только один сын, что бы кто там ни говорил. «Ну, чего ты пялишься, а?» — мысленно спросил он у широко улыбающегося Сюэ Яна, ведущего мяч в опасной близости от края поля. Решив не зацикливаться на этом чёртовом сталкере с маньячным взглядом, Яо медленно встал с травы, разминая затекшие ноги. И именно в этом момент лицом к лицу столкнулся с мячом, который Сюэ Ян не то выронил в процессе демонстрации филигранного владения, не то намеренно послал в него. Он отлетел к одному из турников, едва не приложившись виском о выступающий из земли край, и сполз вниз. Мир закружился вокруг своей оси, в глазах потемнело, а в ушах мелко зазвенело. — Да ёб твою мать! — недовольный голос Цзян Чэна поднял с двух одиноко стоящих деревьев истошно вопящих ворон, резко решивших сменить место жительства. — Это уже второй за неделю! Ян, ты специально, что ли? — А чего сразу Ян? — голос с лёгкой хрипотцой четко резанул по ушам Яо, безуспешно пытающегося подняться из положения лежа. — Бегают тут всякие, прицел сбивают. Голос приближался, дразня едва заметными кошачьими нотками, и Гуанъяо помотал головой, пытаясь избавиться от наваждения. — Я тебе сейчас сам собью прицел, охотник хренов, — а вот Цзян Чэну и приближаться не надо было, его и так было слышно в радиусе километра, не меньше. — Учти, если он пожалуется в деканат, я твою тощую задницу больше прикрывать не буду. — Нормальная у меня задница, никто пока не жаловался, — моментально отозвался чёртов голос. Яо невольно отодвинулся назад, когда над ним навис тот самый сталкер-он-же-маньяк-он-же-парень-с-самыми-блядскими-глазами на свете. — Голова цела? — поинтересовался он, намереваясь потрепать Яо по макушке. Этот простой жест подействовал прямо противоположным образом — Гуанъяо вжал голову в плечи и тихо, так, что вряд ли кроме него самого кто-то услышал хоть слово, прошептал: — В-вроде… — в горле запершило, отчего голос прозвучал противно и плаксиво. — Чэн, всё с этим болезным нормально, — скрип бутс по траве, выступающие косточки лодыжек, мелькнувшие в поле зрения. — Отлежится полчасика и поковыляет себе домой, — сухой смешок разрезал воздух, напомнив Яо вот уже в который раз о собственной ничтожности. — А ты давай вставай, плакса, — сухая крепкая ладонь с отчётливым шрамом на второй фаланге среднего пальца, коснулась запястья, потревожив деревянные истертые бусины браслета. Гуанъяо даже не успел возразить, как его дернули на себя, поднимая на ноги. Насмешливый изучающий взгляд прожигал насквозь, а издевательская улыбка, прорезавшая упрямые линии рта, так и напрашивалась на то, чтобы стереть её с лица одним ударом. К сожалению, или, быть может, к счастью, приёмами самообороны Яо не владел. От слова совсем. Поэтому, глядя в тягуче-серые глаза Сюэ Яна, он лишь выпалил, не сдержав эмоций, что грозили прорвать плотину чувств, давно упрятанных куда поглубже: — Да пошёл ты, мудила! — Гуанъяо резко дёрнул руку. Звонко щёлкнула разорванная резинка, бусины покатились по траве, переливаясь в лучах полуденного солнца. — Чего?! — Сюэ Ян, похоже, не ожидавший подобного отпора, на какое-то мгновение оторопел. — Ты кого мудилой назвал, а? — он было дёрнулся вслед за Яо, оставив на траве мяч, но остановился, заметив не предвещающий ничего хорошего ни ему, ни его пятой точке взгляд Цзян Чэна. Весь оставшийся день Яо ни с кем не разговаривал и даже позволил себе неслыханную вольность. А именно проигнорировать ужин. И не открыл дверь А-Сюаню, поднявшемуся наверх, дабы передать, что отец им недоволен. Сюань, конечно же, был ни при чём. Как и подушка, которую Яо колотил вот уже добрых полчаса. Всё дело было в сероглазом засранце, что, несмотря ни на что, никак не выходил из головы. Не то, чтобы он ему понравился. Скорее, наоборот, такие уверенные в себе парни Гуанъяо как раз таки пугали. И Сюэ Ян не стал исключением из правил. Слава богам, что следующим утром, благодаря нескольким часам относительно здорового сна, он практически позабыл о вчерашнем инциденте. Правда, как оказалось, зря. Ибо это совершенно не спасло его от столкновения с Сюэ Яном в университетской столовой. Тот, занятый разговором с хмурым и непозволительно высоким парнем в тёмном ханьфу, не заметил Яо, протискивающегося мимо их столика с подносом. И, яростно жестикулируя, толкнул того в плечо, отчего стакан с соком, совершив кульбит в воздухе, большую часть своего содержимого оставил на новенькой рубашке Яо. Точно так же, как и кисло-сладкий соус, шедший в комплекте с рисом, увенчавшим тщательно отглаженный воротник затейливым узором. — Чтоб тебя! — осознав, что рубашку не спасти, позволил себе выругаться Гуанъяо, не заметив того, как Цзысюань, сидящий за пару столиков от эпицентра событий, удивлённо вскинул выщипанные по последней моде брови, переглянувшись с Яньли. — И тебе доброе утро, плакса, — ничуть не удивившись, улыбнулся Сюэ Ян, ни на секунду не изменившись в лице. Тогда как его собеседник неодобрительно качнул головой, стряхивая с рукава ханьфу приставшие рисинки. — Ты издеваешься? — Яо громко и с чувством вздохнул, пытаясь справиться с эмоциями. Получалось не то, чтобы плохо, скорее не получалось совсем. Ужасно хотелось выбить Яну все зубы поочередно и, по примеру африканских племен, сделать из них роскошное ожерелье. — Я бы сказал, он так всегда себя ведет, — вклинился в разговор хмурый друг Сюэ Яна, на непроницаемом лице которого наметилось что-то вроде улыбки. — Цзычэнь, ну тебя, — Сюэ Ян ткнул его в бок, за что моментально поплатился крепко затрещиной, пришедшейся по незащищённой шее: — Ай, больно! — А-Чэнь прав, — тихий удивительно мелодичный голос, раздавшийся совсем рядом, заставил Яо обернуться. — Ян-Ян, тебе следует извиниться перед этим юношей, — невесомая улыбка вкупе с васильковыми глазами не оставляла никаких шансов на то, чтобы как-то связать его с Сюэ Яном. Но связь была. Это было видно невооруженным взглядом. Даже такому непроходимому тупице, каковым безосновательно считал себя Гуанъяо. — Боже, Синчэнь, — Сюэ Ян мастерски закатил глаза, потирая шею, — скажи ещё, что мне следует на свидание его пригласить! «Боже, ну и имена у друзей этого Яна», — подумал Яо, напряжённо размышляющий о том, как бы незаметно свалить из столовой. Если повезёт, он успеет в магазинчик неподалеку от корпуса и сможет перехватить хотя бы парочку баоцзы с овощами. — И скажу, — мягко улыбнулся Синчэнь, переглянувшись с Цзычэнем, задумчиво кивнувшим в ответ на его слова. — Чего? — Яо аж подпрыгнул на месте, глядя на троицу, словно на психов, сбежавших из близлежащей клиники. — Какое нахрен свидание? — Не поверишь, но я солидарен с тобой, — хмыкнул Ян, одаривая друзей нечитаемым взглядом: — Вы чего удумали, а? Давайте я просто куплю этому бедолаге обед и всё? — предложил он, но оба Чэня как по команде качнули головой, явно задумав какую-то подлость. — Обед не решит ваших с ним проблем, — Синчэнь пододвинул к себе стакан с водой и отпил пару глотков, расслабленно улыбаясь всем и каждому. — Да какие у нас с ним могут быть проблемы? — выпалил Сюэ Ян, стараясь не глядеть на Яо. — Я его второй раз в жизни вижу! — А я бы его предпочел никогда не видеть, — осознав, что дело пахнет жареным, выпалил Гуанъяо, просчитывая, сможет ли он справиться сразу с тремя сумасшедшими. При условии, что А-Сюань ему поможет, конечно. — Это всего лишь слова, А-Ян, — певуче проговорил Синчэнь, — Тебе следует извиниться перед нашим юным другом. Кстати, как тебя зовут? — обратился он к Яо, смешно сощурив глаза. — Цзинь Гуанъяо, — пробормотал в ответ Яо, не любивший ни собственного имени, ни фамилии, говорящей самой за себя. — Ох, тот самый, — Сюэ Ян широко распахнул глаза и уже собирался добавить что-то ещё, однако Цзычэнь ловким взмахом ладони остановил поток уже готового разразиться красноречия, заткнув Яну рот. — Я могу называть тебя просто Яо? — зачем-то уточнил Синчэнь и мягко улыбнулся в ответ на судорожный кивок Гуанъяо. — Спасибо. Так, на чём мы остановились? — На том, что мне следует перед ним извиниться, — с трудом избавившись от ладони Цзычэня, пробурчал Сюэ Ян. — Прости, что зарядил тебе мячом в лицо и за то, что испортил обед. Пойдёт? — он с надеждой посмотрел на Синчэня, но тот, улыбаясь до приторности доброжелательно, качнул головой. — Да что, мать его, не так? — Ты пригласишь нашего юного друга на прогулку и там прояснишь ваши с ним недоразумения, — пояснил Цзычэнь, как-то странно дёрнув нижней губой. И, не дав Сюэ Яну возможности хоть как-то возразить, величаво поднялся с места вместе с Синчэнем. — Вот же непруха, — пожаловался не то Яо, не то самому себе Сюэ Ян, вставая вслед за ними. Почему он не решился оспаривать спорное во всех смыслах решение друзей, Гуанъяо так и не понял. — В три на остановке. Ждать не буду, — бросил он оторопевшему от такого развития событий Яо и был таков. День был окончательно и бесповоротно испорчен. Поэтому, не обращая внимания на Цзысюаня и добрую половину студентов, наблюдавших за их беседой, Яо, взъерошив челку, ретировался в близлежащую пустую аудиторию. Без пяти три он уже стоял на остановке. Зачем, почему, а, главное, какого хрена — Гуанъяо и сам себе объяснить не мог. Вряд ли бы Сюэ Ян расстроился, не обнаружив его на месте встречи. Но он стоял, как миленький, под палящим солнцем и ждал. Как самый распоследний идиот. Сюэ Ян опоздал на десять минут. Небрежно хлопнул по плечу ладонью, словно они были давними друзьями, и предложил, обнажая выступающие в уголках красиво очерченного рта клычки:  — Прогуляемся по парку? Яо хотел было предложить ему прогуляться нахер, но промолчал, не желая нагнетать обстановку. Ему и без того хватило расспросов Цзысюаня о том, откуда он знает Яна и его пришибленных на всю голову друзей. Конечно, пришибленными их считал только Яо. А-Сюань, скорее, просто недоумевал от самого факта знакомства с вышеупомянутыми личностями. Особенно брата удивил Сюэ Ян, но почему Цзысюань так скривился, история пока что умалчивала. — Как скажешь, — Гуанъяо пожал плечами, закидывая рюкзак, в котором одиноко болтались пара тетрадей и бутыль с холодным чаем, за спину. — Ты всегда такой покладистый? — зачем-то спросил Сюэ Ян, поравнявшись с ним. Левую руку он почему-то прятал в кармане толстовки. — А тебе так хочется, чтобы я тебя послал? — в тон ему ответил Яо, ускоряя шаг. — Да нет, не особо, — сверкая белозубой улыбкой, хмыкнул Ян. — Просто поддерживаю беседу. Он с лёгкостью обогнал Гуанъяо и помчался куда-то вперёд, сверкая пожелтевшими от времени подошвами кроссовок. — М-да, весёлый у меня выходит денёк, — вздохнул Яо, стараясь не потерять его из виду. В парке густо пахло прелыми листьями, дорожки, петлявшие из стороны в сторону, скрывались под изрядно поредевшими кронами деревьев. — Садись давай, — Сюэ Ян плюхнулся прямо на землю, смешно раскидав руки. Из-под пальцев взметнулись разноцветные листья. — Как маленький ребёнок, ей-богу, — проворчал себе под нос Яо, с сомнением покосившись на Сюэ Яна. Но всё же сел рядом, пристроив пятую точку на рюкзак. — Пфф, говоришь так, словно тебе уже тридцать стукнуло, не меньше, — Ян меж тем сражался с молнией на своём рюкзаке. Гуянъяо заметил на нём брелок в виде леденца на палочке, болтающийся из стороны в сторону. — Вот, держи. — Что это? — Яо подозрительно покосился на небольшую коробочку, крест-накрест перевязанную потрёпанным бантом неопределенного цвета. — Син-Син сказал, что это, как его, подарок в качестве моих искренних извинений и всё такое, — Сюэ Ян буквально впихнул коробочку в руки Гуанъяо и замер, ожидая вердикта. — Син-Син? Этот тот с блаженной улыбкой? — зачем-то уточнил Яо. Ян кивнул, играясь с брелком на рюкзаке. «Точно соседский котенок, — подумал про себя Яо, осторожно развязывая бант, — такой же беззаботный и свободный». А потом замер, разглядывая плетеный браслет, уютно устроившийся на поролоновой подушечке. Шелковые нити желтого цвета перемежались изящными стеклянными бусинами двух цветов — жёлтого и зелёного. — Ты порвал свой там, на стадионе, — зачем-то попытался объяснить Сюэ Ян, придвигаясь ближе. От него отчётливо пахло конфетами, такими в ярких блестящих обёртках. — Да, я помню, — тихо прошептал Гуанъяо, касаясь кончиками пальцев самой крупной бусины. Осознание того, что практически незнакомый ему парень, нахальный и не слишком-то воспитанный, вдруг подарил подарок, чётко вдарило под дых, заставляя широко распахнуть глаза. — Это сделал ты сам? — Ну, не совсем, — Сюэ Ян как-то неопределённо хмыкнул, запустив ладонь в растрёпанную порывом ветра чёлку. — Мне помогал Син-Син. У меня ведь руки не совсем из того места растут, чтобы такую красоту делать. Но бусины выбирал я. И коробочку, — Ян задумчиво смотрел на Яо, так, словно хотел что-то сказать, но никак не решался. И тогда Гуанъяо решил ему помочь. — Застегнёшь? — протянув Сюэ Яну острое запястье, спросил он, несмело улыбаясь. В первый раз за последние пару лет. — Без проблем, — тонкие длинные пальцы коснулись кожи, и Яо едва не застонал от остро тянущего чувства, зародившегося где-то внутри. — Тебе нравится? — Очень. Мне никто ещё не дарил такого, — честно признался Гуанъяо, разглядывая браслет. — Ты серьёзно? — непритворно удивился Сюэ Ян, останавливаясь на месте. — Но я думал, что семейство Цзинь может себе позволить… — осознав, что ляпнул что-то не то, Ян запоздало хлопнул себя по губам. Но Яо лишь грустно улыбнулся: — Себе возможно, но не мне… И тут, внезапно для самого себя он, впервые за много лет рассказал всё Сюэ Яну. И о матери, которая оставила его, отправившись на Небеса раньше положенного срока. И об отце, для которого он до сих пор оставался лишь немногим больше пустого места. Ян внимательно слушал, не делая попыток вставить хотя бы слово. Слушал так, как не слушал никто ни до, ни после него. А потом, поймав ладонь Яо, приобнял за поникшие плечи. — У тебя хотя бы есть отец. И брат, — тихо проговорил он, уставившись в пол. И голос его, сумрачный, разом потерявший все краски, отозвался в груди Гуанъяо тоскливой журавлиной песней. — А у тебя Син-Син и этот, как его… — так же тихо ответил Яо, жадно вдыхая запах кожи Яна. — Цзычэнь, — подсказал Сюэ Ян, болезненно усмехнувшись, — но это немного не то…   — Да, — отозвался Гуаньяо, думая о своём, так до конца и не отболевшем. А потом вдруг неожиданно для самого себя выпалил, от волнения глотая окончания слов: — А что, если… Их тихий шёпот скрыл шелест листвы, медленно опадавшей с деревьев. И лишь ветер, играющий в кронах деревьев, знал о том, что здесь и сейчас между ними зарождается нечто такое, что скрепит две иззябшие души той самой красной нитью, о которой из века в век слагают красивые легенды.