Последний осенний листок

Битый час он не спит. Битый час он стоит у окна и бездумно смотрит на ночной Питер. Как по улицам ходят люди. Они смеются, громко говорят, свистят от души, мечтательно глядят на старый фасад стен домов и наверное о чем-то думают. Проезжают машины, бесконечное количество. Горят ярко фонари и радостно освещают всем дорогу. Иногда пробегают дворняги, вынюхивая периметр, дабы подцепить аромат сосиски или колбаски, да чтоб повкуснее. Ветер гоняет мусор по переулкам, будто заигрывает с ним, поднимая и опять опуская на землю. Город живёт, люди живут, даже существа. А Сережа перестаёт существовать. Темный силуэт рассматривает все скверы, парки. Вглядывается в окно, где горит свет и на подоконнике сидит черный кот. Не пропускает парень и птиц, что пролетают мимо и лишь тогда поджимает губы. Так сейчас чудно глядеть на Питер, когда у тебя осталось немного времени. Оно не выбирает тебя, а ты его. И Сережа думает, с чего всё началось? Столько всего навалилось за этот год. Проблема в кодах, у сотрудников, погоня от полиции, не работающий автомат из трёх, в дребезги разбитая любимая чашка, недосыпы из-за кошмаров. Всё будто ждало подходящего момента и один за другим падало на голову Сереже. Отбитые пальцы на ногах, локти, плечи и бока говорили о постоянной неуклюжести. Предметы словно сами двигались незаметно, чтобы Разумовский успешно совершил своё падение на пол. Кофе через день либо нелепо и неожиданно проливалось на одежду, либо выливалось из к верху дном поставленной кружки. Частые опоздания на конференции, за что Сережа корил будильник, который зажевало подушками или он вообще не был включен по рассеянности. Не работающий телевизор, когда Сережа хочет посмотреть какой-нибудь сериал или фильм. А иногда, парень просыпается посередине ночи и натыкался на ужастик на экране, что показывает скример— тогда вообще спать не хотело. Последним решающим действием было несколько часов назад. Разумовский возвращался домой с встречи и его окружили несколько ребят. Ничего не требуя, они толкнули Сергея в темный угол, где было ограждение. Не реагируя на его сопротивлений, они заломили до хруста руки, прислонили щекой к мокрой стене дома, сняли брюки, противно насмехаясь. Удары приходили в ребра, живот. Грубая рука сжимала сильно шею, а потом всплеск резкой жгучей боли. Сережа просил прекратить, но его не слушали и тогда он просто терпел все издевательства, насилие над собой, просто смотря вперёд и ощущал что ломается по кусочкам. Тогда он вспомнил мальчишек с детдома, пока не отключился от болевого шока. Черная полоса пришла, когда Сережа её не ждал. Когда настали нелегкие времена его вмешательства в преступления. Глаза уже покрасневшие, левый нервно дёргается. Всё тело в синяках и порезах с прошлого раза. Синяя кожа вокруг глаза ещё болит и моргать неприятно. Живот, спина и ребра ноют, ломят. Сережа на грани. Он будто стоит перед пропастью и не может решиться. Прыгнуть, значит сгинуть. Остаться, опять терпеть эти шутки жизни. Парень понимает, что уже всё. С этим он не может мириться. В одиночку никак не может. Раньше пытался, поддерживая себя словами «Всё пройдет, надо подождать». Он устал ждать. Устал надеяться на спасение от этой тьмы и разрушения. Всё внутри рушится по кусочкам, падает осколками в ту самую пропасть. Живот схватывает от внутренней пустоты. Сережа сгибает, цепляется руками за побитые изрезанные локти, бубнит в бреду под нос «боль-боль-боль-боль-боль». Не может терпеть её больше, кричит надрывно, что есть силы, в надежде, хоть бы услышали. Никто не пришел, нет действий, потому что Сережа один. Одиночество сжимает изнутри и рыжик не может больше. Никого нет рядом, чтобы успокоил, обнял, прошептал, что всё будет хорошо. Нет тепла, заботы, поддержки. Лишь холод, боль и одиночество. Тьма, что всегда тянула к нему руки, наконец докоснулась и обожгла внутри всё. Кости сковывает от порыва ледяного ветра, ком застывает в горле, тело дрожит, как последний лист осени, что в страхе и отчаянии отцепится вскоре от дома. Осень своими ветрами и дождями обрушилась на город. Она беспощадна и не любит слабаков. Окно настежь открыто, пуская ветер в помещение. Босые ноги ощущают его и коченеют. Сережа не чувствует себя. Своё тело. Словно душа уже постепенно уходит туда, где её ждут давно. Она пытается бороться. Пыталась. Сережа знает, что никто не будет его успокаивать. Никто не будет оплакивать смерть. Он уже видит, как одинокая могила постепенно теряет свой стальной окрас и покрывается зеленью. Как цветы гниют на ней и их не меняют, нет. Все забудут про него, потому что он никому не нужен. В груди зияет невидимая дыра, что пропитана болью. Душевной. Физическая не ощущается. Она давно не беспокоит. Он смотрит на город и видит его холодный взгляд. Ненавистный взор беспощаден за весь дискомфорт, причиненный ему. Да, Сережа виноват, но не каждому ли даётся второй шанс на спасение. Ведь он заблудился, потерялся в самом себе. Не много ли боли он испытал, чтобы наконец получить облегчение. За все удары, что он принимал на себя, когда лежал на холодном полу в детдоме и смотрел на смеющихся детей. За всю жестокость, какой одаривали его учителя, лупя за невинный проступок или запирая в темном подвале на ночь. За все черные полосы, что давала ему жизнь, когда у него не получалось или опускались на миг руки. Пора подарить облегчение, но его нет. И последняя жестокая шутка тому подтверждение. Сережа не выдерживает. Нет смысла здесь оставаться, существовать в этом мире. Ноги делают решающие шаги и Сережа не вздрагивает. Он не чувствует конечности и ему это нравится. Идёт, покачиваясь, обнимает себя руками, чтобы хоть как-то отличать реальность, пытаясь не впасть в сон. По пути сталкивается со столом, прислонясь сильно левым бедром. Улыбается, что наконец нет боли. Идёт дальше, спотыкается о диван, удерживая равновесие. Доходит до выхода из офиса и прислоняется к холодной поверхности лбом. Мама бы не одобрила его поступок, папа наругал бы. Но их с ним нет. Сережа сглатывает ком, что не пропадает и, кажется, становится тяжелее. Снова парень думает, а может не надо. Но не находит аргументом, как и того, кто мог бы остановить. Поднимается по лестнице, держась рукой за перила. Считает вслух ступени и секунды до падения. Ветер летит за ним, вороша рубашку и штаны, одетые не по погоде. Вот и всё. Дверь открывается, пропуская Серёжу на крышу. На ней сильный ветродуй, что аж в ушах свистит. Ливень обрушивается резко на город, мочит одежду и продирает до костей. Сережа терпит и не чувствует больше рук. Капли дождя спускаются на щеки, за парня проливает слезы. Пряди намокают, прилипают к вискам и лбу. Будто жизнь поняла свою ошибку и пытается вернуть рыжика обратно, вразумить. Но она поздно спохватилась. Сережа глотает капли дождя, тяжело дышит и пускает облачка пара. Направляется к краю башни, помутненным зрением смотря Питер. С каждым шагом до той бездны появляются воспоминания. Олег помогает ему делать лебедя из бумаги, что до сих пор не получается у маленького Серёжи… Черные крылья закрывают от жестокого мира и чернильные руки прижимают Серёжу за талию крепко, делясь теплом…. Он лежит и улыбается тому, что Олег защитил его, сейчас избивая тех мальчишек… Сережа на спине Птицы кружит над тем старым домиком у берега и в неимоверном счастье разводит руки в стороны, ловя лёгкий летний ветерок… Птиц жалуется на то, что он мало времени уделяет ему и одновременно грустно смотрит на его друга… Он видит, как пернатый отпускает его руки, разочарованно вздыхая, и постепенно исчезает, несмотря на крики Серёжи вернуться…. Он наблюдает как Олег обнимает его, говоря, что скоро вернётся, и уходит с сумкой на плече к вагону поезда…. Тело останавливается у края. Вид отсюда яркий и кружит голову. Сережа у обрыва. Вот он, его конец. Тот, что был изначально и поджидал ещё в стенах детдома. В глаза заливается дождь, рубашка неприятно липнет к телу. Но Сережа его не чувствует и ему это нравится. Погода гладит парня каплями по голове, ветром обнимает крепко и шепчет что-то. Он не слышит, распахивает руки, как тогда в полете. Сережа весь дрожит, закрывает глаза и расслабляется. Вытягивает ногу над пропастью. Как это забавно, что ты контролируешь свою жизнь. Ведь в любой момент можешь сорваться и Сережа не хочет этого, но он устал. От издевательств, ударов, унижений. Нет здесь смысла жизни и Сережа без него умрет. — Прощай Олег, прощай Птиц и весь Питер! Я слишком устал и не о чем не жалею.— Хрипит Сережа, не замечая ничего. Ни движений, что приближаются, ни голоса, что пытается дозваться до него. Наклоняется вперёд и делает шаг. Перехватывает дыхание. Ветер подхватывает и… Сережа не чувствует полета, не чувствует тела, но ощущает хватку одежде. — Ты с ума сошел!? — Кричат рядом и Сережа открывает глаза. Он над пропастью, возвышается над ней. Одной ногой там, другой здесь. И парень наконец чувствует. Страх. Страх падения и Сережа панически кричит, срывая связки.— Спокойно! Не дергайся!— Но парень уже не слышит. Паника с диким ужасом захватывает его и заставляет резко дернутся. Нога скользит и обрывается вниз. Парень падает вниз. Его за руку хватают крепко, и он повисает, наконец поднимает голову вверх. Два пламенных глаза горят страхом. Мокрые пряди свисают с лица. Черная рука держит сережину, а вторая сжимается до побелевших костяшек на строении. Птиц приник к земле, на него льет дождь и это красиво. Будто светлые, капли падают на перья, делая их мокрыми и блестящими. Сережа видит и не помнит, когда наблюдал такую красоту где-либо. Желание зажигает огонёк внутри и парень радуется. Он хочет нарисовать это божество, желает запечатлеть на холсте тёмно-синие перья, гладкие и изящные формы, яркий цвет жёлтых чудных глаз, красную рыжинку волос, малиновые припухшие губы с ранками на них и явными каплями крови. Всё это под каплями дождя. Чистое безумие. Адреналин бьёт по всему телу разогретой кровью. — Сережа!— Крик Птица возвращает Серёжу в реальность. Он смотрит внимательно и вглядывается в суженные зрачки от страха.— Сережа! Пожалуйста, послушай меня! Кивни, если слышишь!— И Сережа кивает, в мольбе о помощи смотрит на своего ангела-хранителя, что не даёт ему сгинуть в этом мире. — П…п…по..мо…ги…— Тихие слоги вырываются из окаменевшей челюсти и складываются в слово. Крик о помощи. Сережа боится смотреть вниз, знает, что тьма вцепилась в него и тянет к себе в бездну. Ему очень страшно. Он хочет домой, хочет в тёплую кровать и укутаться в одеяло. Сережа желает поплакать. Выплеснуть всё то, что накопилось. Кричать, вопить, крушить, но не умереть. Он боится смерти. Поэтому парень сжимает чужую руку крепко, как может. Сережа кивает несколько раз, панически хрипя и пытаясь сказать хоть что-то. — Помогу! Пожалуйста, не отпускай меня! Слышишь?! Только не отпускай!— С глаз капают слезы. Первые слезы за всю жизнь и их не почти не чувствуется. Птиц в ужасе боится потерять его как когда-то. И сейчас ворон надеется, что Сережа послушается. Наконец-то доверится. Ведь Птиц не сможет без него жить. Рыжик его единственный луч света в этой западне и потерять, значит растворится в тьме полностью. Сережа снова кивает и улыбается сквозь прошибающую боль в сердце. Он кому-то нужен. Он не один.— Хватайся второй рукой за мою! Я тебя вытяну! Пожалуйста, кивни, если понял!— И рыжик слушается. Но мокрая рука отказывает держаться. Соскальзывает с чужой хватки. Птиц с ужасом вопит и возлагает все усилия, чтобы поймать. Он не должен потерять. Сережа отчаянно хрипит, пытается кричать. Глядит в глаза напротив с ужасом. Понимает, что время истекло. Тьма хватает за ноги. Сережа шепчет одними губам: «Прости меня». И вот, наконец эта тьма. Но что-то идёт не по правилам. Дискомфорт резко прошибает. За запястья схватились и держат. Поток ветра ласкает белую кожу своим теплом. Сережа восхищённо смотрит на Птица. Смоляные крылья часто двигаются, гоняя воздух, и поднимают ворона над землёй, а вместе с ним и Серёжу. Ноги касаются земли и не держат. Сережа падает на землю, всем телом принимая к ней и не хочет двигаться. Он впервые рад поверхности под ногами. Тело дрожит от холода и влаги. Разумовский чувствует, как его легко и осторожно поднимают на руки. Он устало поворачивает голову и видит перед собой Птица. Улыбается и проваливается в забвение, не замечая тревожного взгляда. Как приятно ощущать тело—первое, что думает Сережа, очнувшись от долгого сна. Всё недавнее помнится, как кошмар. Будто и не с ним это было. Парень осматривается, замечая на себе теплое одеяло. В офисе тускло горит свет. За окном моросит и гуляет лёгкий ветерок. На горизонте виднеется полоска утреннего неба. В офисе чисто и убрано. На удивление тепло. Сережа на полу замечает какую-то черноту и глядит вниз. Зрачки глаз сужаются от внутреннего страха. Руки тянутся вниз и на пол-пути повисают от тянущей боли. Ноги прошибет судорогой и Сережа хрипит. Не обращая внимание на боль, рыжик сползает с дивана, подхватывая одеяло, подползает к неподвижному телу. Боится, что уже поздно. Всматривается в родные черты лица. Какое оно умиротворённое сейчас и красивое. Слабая рука ложится на ледяную щёку и вздрагивает. Птиц никогда не был таким холодным. Горячим, теплым, но не ледяным. Сережа отгоняет плохие думы, что ворон мертв. Рука ложится на мокрое плечо и легонько трясет, дабы привести в чувство. Нет реакции. Сережа закусывает больно губу, подтягивает одеяло и кладет на холодное тело, хоть как-то согреть. Рыжик придвигается вплотную, под голову Птица свою руку просовывает. Трясет плечо и надеется на любое движение. Его нет. Влага накрапывает в уголках глаз и Сережа не выдерживает. Соленые дорожки текут тонкими ручейками. Горячие капельки падают на чужое лицо и скатываются по белым щекам. Парень смотрит на Птица, видит свои слезы и плачет от того, сколько боли натерпелся ворон. Наверное он никогда не плакал, никогда не показывал слабость, а Сережа с ним так обошёлся. И сейчас пернатому надо плакать от обиды и злобы, но рыжик за него роняет слезы. Они не его, а Птица. —Про..снись…про..шу…те..бя…ты..мой…смысл…— Хрип вырывается из сорванных связок. Сережа приникает к ворону, прикасается щекой к чужой груди. Перышки топорщатся в разные стороны. Сережа чувствует тихую пульсацию и от этого облегчённо даёт эмоциям волю. Он хочет плакать в голос, но сейчас он только тихо всхлипывает. Лежит смирно и поглаживает перья на плече, мелко сотрясаясь от редких всхлипов. Пытается быть тише, но это плохо выходит. Чужая рука ложится несознательно на лопатки Серёжи и он вздрагивает, отрывается от груди, внимательно всматривается в черты лица. Пушистые черные ресницы слегка подрагивают, смаргивая выступившую влагу. Пламенные очи натыкаются на голубые. Птиц удивлённо смотрит на Сережу, с усилием поднимает, как и парень. — Больше не пугай меня так. Что с тобой произошло? Кто побудил тебя на этот ужасный поступок? Скажи мне, зачем ты это сделал?— Теплая чужая хватка ощущается до одури приятно. Сережа улыбается, глядит на возмущающегося Птица.— Ответь мне. Хоть что-нибудь! Сережа.— Плечи трясут, Птиц испуганно вглядывается в голубые глаза, выискивая хоть какие-нибудь признаки жизни. Это становится последней каплей. Улыбка спадает с губ, а их горечно поджимают. Брови сложены к переносице и выгнуты немного. Сережа падает безвольно к Птицу на руки, хватается за чужие руки крепко, подминая пёрышки, и плачет-плачет-плачет. Дыра сквозит, ноет, болит. Всё внутри Серёжи просит пожалеть, спрятать, уберечь. Слезы катятся по щекам. Сережа не пытается их остановить. Нет сил. Он просто хочет тепла, заботы, любви. Рыжик скучает в душе по объятьям и теплым словам. Ничего этого давно не было. А сейчас Сережа надеется получить это, хоть самую крупицу, но почувствовать снова, что он нужен. И Птиц обнимает, прижимает к себе крепко, утыкается носом в рыжую макушку и тепло целует. У самого по щекам катятся слезинки от вида запуганного, потерянного и беззащитного Серёжи. Его Серёжи. Ладонью успокаивающе гладит по спине, как мама когда-то это делала. — Поплачь. Так надо. Ты не один. Запомни это. Ты не один. Уже нет.— Птиц помогает Серёже пересесть к нему на бедра и тут рыжик вздрагивает, охает и зажмуривает глаза. Пернатый пугливо осматривает его, кладет руку на щёку и просит посмотреть на него. — Маленький, тебе больно?— И Сережа кивает в ответ, губу закусывает от дискомфорта, головой в плечи вжимается и запуганно смотрит. Птиц убирает выбившуюся прядь за ухо, осторожно касается чужой ладони. — Можно я посмотрю?— Разумовский растерянно взглядом по комнате мечется. Боится, что опять используют и кинут, боль причинят. Но вспоминает Птица на той крыше и хочет довериться. Парень робко кивает, тянется к рубашке и через голову снимает ткань. Ворон с ужасом рассматривает пораненное, изрезанное тело. Огромные синие синяки распространились на животе, выступающих рёбрах. Кровоподтёки на боках, ключицах, плечах и красный след на шее. Кожа рук порезана и видна засохшая кровь. Сережа отворачивает голову влево, сжимая зубы до скрежета. Птиц кончиками пальцем касается синей кожи на животе и она мелко вздрагивает.— Не больно?— Вглядывается в реакцию Серёжи и получает отрицательный кивок. Ведёт рукой легонько по ребрам, груди, ключицам и доходит до шеи. Ворон слышит всхлип и отдергивает руку, чтобы не навредить.— Ноги тоже?— Сережа опускает голову и прикрывает глаза. Тихий шорох одежды и с ног спадает ненужной тканью штаны. Царапины и красные пятна от рук вырисовываются на бедрах. Рыжик крупно дрожит, прижимает руки к груди и тихо сипит. Еле сдерживает себя. Думает, что сейчас над ним посмеются и просто уйдут. Черные руки аккуратно обнимают и прислоняют к мягкой груди.— Я с тобой.— Сережа несколько раз кивает, судорожно вздыхает, поднимает взгляд на Птица. Он всё понял.— Всё будет хорошо.— Ворон наклоняется, прикасается губами к лбу и целует мягко. Сережа зажмуривает глаза, прижимает к приоткрытым устам руку и мычит громко, переходя на сипение. По коже льются новые слезы от облегчения и тепла. Сережа плачет, выплескивает всё накопившееся за время. Птиц рядом, накрывает одеялом продрогшего рыжика и закутывает себя вместе с ним в теплую ткань. Разумовский жмется к пернатому, всем оголенным телом и душой доверяет ему. Прикладывает Сережа руку к груди, где бьётся чужое сердце сильно, и повисает на вороне, что держит крепко и теперь не отпустит. Пустой взгляд направлен в окно, где стая воронов вокруг башни. Сережа теперь чувствует тепло и всё то, чего не хватало. Ему спокойно с Птицем. Все раны на теле—надругательство человечества. Порезы в душе— шутка судьбы. Окоченевшие конечности— пытка природы. Птиц отомстит за Серёжу, доберется до самого Бога, но добьётся того, чтобы его рыжика оставили в покое. А потом они полетают над тихим спокойным лесом и наконец найдут тот старый домик их детства. Два крыла появляются за спиной и заключают их в темно-синий кокон с блестящими алмазами- каплями, похожими на чистые искренние слезы. Солнце освещает офис своими лучами, радуя новым днём. А где-то в Питере падает последний жёлтый листок. Они знают, что скоро всё наладится. Вскоре исцеление обретут все заблудшие души, как и свой смысл.