Последний осенний листок

Дверь в ванную комнату открывается нараспашку, ручкой звонко сталкиваясь о кафель. На неё облокачиваются плечом, чтобы придержать и пройти. Ворон сосредоточенно осматривается, держа усталое продрогшее тело, укутанное в одеяло. Шаги достаточно плавные. Пернатый подходит к большому столу, пристроенному рядом с раковиной, и опускает парня на него. Сережа стискивает ткань крепче, как может, дабы согреться. Жмурится от неприятного глазам света и стучит мельком зубами. — Посиди тут.— Шепчет ворон, отнимая руки от одеяла. В пол обороте его хватают за кисть, заставляя повернуться. Сережа испуганно и умоляюще смотрит на него и сжимает ладонь. — Т-ты к-куда? Птиц тепло улыбается, подходит вплотную, сталкиваясь с коленками парня. Холодную руку отцепляет от себя и снова закутывает парня покрепче. — Не волнуйся. Я не уйду. Ванну только наберу, чтобы твой озноб убрать.— Ворон видит маленький кивок, хочет обнять Серёжу, погладить, но может только положить ладонь на плечо и сжать несильно через одеяло. Он не хочет пугать парня, не будет делать больно. Ему и так несладко было. Птиц быстро принимается набирать ванну, регулируя воду до теплой. Присаживается на корточки рядом и кладет лапы на бортик. Вода плавными потоками наполняет постепенно собой всё пространство. Пернатый завороженно наблюдает за маленьким водопадом и вспоминает, как в детдоме семилетний Сережа таскал тайком самодельного человечка и на время взятую уточку. Часто закрывался на долгое время и звал Птица к себе чтобы поиграть. Очень мальчик любил, когда, добавляя больше шампуня, ворон делал пену в воде. Её получалось много, что можно потом выстроить воздушный замок. Коготь опустился на качающуюся гладь и задумчиво провел по ней. Ворон положил голову на лапу, продолжая водить кончиком по бурлящей теплой воде. Мысли слишком запутаны. Он чувствует себя виновным за страдания Серёжи. За это происшествие. Что не смог поддержать, когда надо было. А ведь тупая обида не дала быть рядом. Столько лет прошло. И не наверстая упущенное, он мог потерять навсегда. Ещё бы чуть-чуть и…рука сорвалась в воду, что всколыхнула гладь и капли прилетели на лицо. Ворон встрепенулся, провел ладонью по щеке, собирая влагу. Рядом послышался тихий смешок. Пернатый усмехнулся, повернулся к рыжику, что только одними очами выглядывал из своего убежища. Возможно Птицу и показалось и смеха не было, но глаза блестели и взглядом смеялись. Улыбка опустилась на губы. Хорошо, что Сережа становится живым, а не тенью себя. Кран перекрывают, когда вода набралась до половины. Пернатый опускает Сережу со стола на пол, помогает подойти к ванне, облокачивая его на себя. Ноги у рыжика не чувствуют холода, но внутренне он просачивается выше. Разумовский с помощью друга садится на бортик, сильнее сжимая одеяло. Он шею чуть вытягивает к клубам пара и щек касается тепло, приятно обволакивает, что румянец на коже появляется. Птица краем глаза глядит и любуется незаметно. Кожа приобретает постепенно свежий оттенок. — Ты раздевайся, я смотреть не буду.— Для подтверждения слов ворон отходит подальше от опешившего парня и разворачивается спиной к нему. Он хочет доверия и разрывать тонкую нить не будет. Не нужно смущение или же стыд перед его глазами. Сережа слишком натерпелся от жизни и такого наглого поступка не сможет простить. Разумовский ёжится от новой волны холода. Постепенно одеяло спадает и открывает вид на длинную изящную шею с покраснениями, хрупкие белые плечи украшенные россыпью синяков, отметин от укусов. Пальцы цепляются за ткань. Парень глядит из полуопущенных ресниц на напряжённую черную спину, как лопатки иногда движутся чуть ли не сталкиваясь друг с другом. Он ощущает чужое беспокойство, ведь самому страшно. Подсознательный страх, что сломал его сегодня и управляет. Сережа не может ничего сделать с ним и лишь трясется мелко, чувствуя холодный пот, по спине скатывающийся. Руки ведут одеяло дальше и раскрывают холоду располосованную грудь, спину с явно выраженными позвонками. Само собой ладони опускаются на кисти с целью укрыться. Сережа тихо рвано вздыхает, чуть вздрагивает, когда воспоминания приходят. Но он должен перебороть себя. Он должен верить Птицу и надеется на его доверие. Снова Разумовский смотрит в сторону ворона, который как статуя застыл и не двигается. Ждёт. Ноги трясутся, поднимают худое тело. Нижнее белье медленно снимают, сжимая сильно ткань. Парень губу нервно закусил, чтобы хоть как-то держать себя в руках и поддаваться страху. Переступив через бельё и скинув одеяло на пол, Сережа оперся обеими руками о поверхность, дабы не рухнуть. — Я р-разделся…— Сережа взглянул на пернатого, готовясь к тому, что он обернется и пойдет к нему. Всё внутри сжалось. Костяшки пальцев побелели. — Хорошо. Теперь перешагни через бортик и прими для себя удобное положение. Тебе помочь?— Птица как можно мягче и нежнее говорит, чтобы не спугнуть. Показать, что он ничего не сделает без Сережиного согласия. Сережа мечется между вариантами ответа. Он должен сам справиться, так будет легче ему. Но его ноги еле держать, скоро совсем ослабнут. Парню нужна помощь, но он боится. Ворон слышит тишину и различает в ней чужое метание. Он знает, что в нем нуждаются и ему нужно помочь. Только Сережа ничего не говорил, не кивнул. Его ломают собственные страхи. Ворон чувствует отчаяние в движениях, разочарование в людях. Он понимает, что рыжику надо научиться заново жить, заново познавать мир. И независимо от того друг ли Птиц или же нет, Сережа его боится. Пернатый поджимает губы. — П-помоги мне..— Птиц понимающе усмехается. Ему дали шанс на оправдание доверия. Хоть страх велик, а желание помощи больше. — Хорошо. Я подойду к тебе и буду смотреть только тебе в глаза. Следи за каждый движением. Так будет спокойнее для тебя.— Тихое «ага» и Птиц медленно поворачивается к Разумовскому. Пламенные очи находят сразу голубые. Те давно смотрят напряжённо и настороженно. Ворон осторожно шагает к парню, не разрывает контакта. Плавные движения изучают, каждый шаг заставляет чуть вздрагивать. Птиц кажется спокойным, чтобы от него переняли этот настрой. Вот пернатый уже близко. Вот на небольшом расстоянии вытягивает руку, чтобы за неё схватились. Сережа смотрит внимательно, изучает темный перьевой покров. Кладет ладонь на другую. Локоть придерживают второй для надёжности. Парень перешагивает одной ногой, погружает её в воду и шипит недовольно. Кожа щиплет и чувствует огонь везде.— Тихо, так и должно быть.— Сережа кивает, привыкает к ощущениям и через время полностью становится на поверхность ванны. Колени сгибаются неожиданно и Сережа почти падает в воду, пискнув от неожиданности. Когтистые ладони сжимаются на талии и надёжно держат. Разумовский вздрагивает от горячей температуры на коже, смотрит вниз и краснеет.— Опирайся руками о бортик, я держу.— Ладони опускаются на холодную поверхность, тело вздрагивает и покрывается неприятными мурашками. Разумовский глядит на Птица, на реакцию. Он, как и обещал, смотрит только в глаза. Никуда более. Под давлением лап вниз, парень погружается наполовину в воду. Горячо и холодно одновременно. Хватка с талии исчезает и Сережа неожиданно для себя разочарованно вздыхает. Птиц же принимает этот вздох для себя как облегчение. Ноги сразу же поджимают и закрывают руками. Маленький щит. Пернатый на коленях стоит, напротив Серёжи и бездумно водит коготками по воде. Знает он, что его взглядом прожигают и изучают. Долго не было, практически пять лет. Забылось наверно, как ворон выглядит. Думают, что изменился и не знают прежнего поведения. Как бы хотел Птиц опровергнуть это. Не изменился он. Только собраннее стал и ответственнее за чужую жизнь. Золотые глаза ходят взором по белому акрилу, поблескивающему в свете, по мерным покачиваниям прозрачной глади. Натыкает на ступни под водой. Пальчики ног поднимаются и опускаются, разгоняя скорее кровь по конечностям. Идея приходит в голову пернатому и он отрывается от руки. Мокрой лапой берет баночку с гелем для душа. Сережа хмурится и наблюдает за каждым действием. — Ч-что ты хочешь сделать? Птица смотрит быстро и таинственно. Серёжа весь сжимается и одновременно немного двигается ближе. И боязно и интересно. Гель выдавливают из баночки и он как мед стекает белым цветом с голубоватым отблеском на раскрытую темную ладонь. Парень зачарованно наблюдает за маленькими порциями, что не прерывают своего течения. Птиц исподлобья смотрит и коротко усмехается. Баночку отставляют в сторону. Гель горкой держится на ладони и его границы постепенно растекаются по всему пространству. Белая капелька падает вниз и не касается воды. Её ловят на полпути. Сереже задерживает дыхание и весь затихает. Кажется, даже вода не двигается. Ладони соединяют, делясь гелем, и начинают растирать по коже. Белая субстанция перетекает на каждую фалангу, на тыльную сторону ладони. Пальцы немного растирают гель, что появляются маленькие пузырьки и пенка. Ладони легко скользят по коже с характерным звуком чего-то липкого и жидкого. Птиц сосредоточенно растирает по каждому не уделённому участку субстанцию и незаметно посматривает на Серёжу, что весь подобрался и с искренней заинтересованностью следит. Ворон опускает намыленные руки в воду. Парень вздрагивает и чуть раскрывает уста. Часть пенки вышла на поверхность и растворилась быстро. Ладони начинают двигаться сначала в медленном темпе, чтобы не напугать своими действиями. Скорость наращивается, вода приходит в действие. Мелкие ленивые волны перетекают в сильные и интенсивные. Гель начинает действовать и пена больше поднимается. Воздушные облачка благодаря волнам приближаются к Сережиным ногам. Сережа тепло улыбается, руку отцепляет от другой и касается горки. Воздушность обволакивает и тает под пальцами. Птица кусает язык и усердно трудится, чтобы пены было много. И правда, через минуты три она уже на высоте конца бортов ванны. Большое облако ворон подталкивает к парню и оно незамедлительно движется. Сережа улыбается радостно, в ладонь зачерпает комочек и, хитро посмотрев на расслабленного друга, кидает снаряд в его сторону. Прямо по лицу. Ворон дёргается и от неожиданности назад падает. Парень подрывается, подплывает ближе, но не заглядывает вниз. Внизу чертыхаются, чем смешат его. Темные лапы плавно огибают борт, чуть пугают парня и он сдает немного назад. Птиц с злой гримасой появляется и, облокачиваясь на руки, нагибается вперёд, ближе к Сереже. — Поиграть решил?— Слишком угрожающе произносит, что Сережа ответить даже не может и начинает дрожать. Он забыл, что ворон не человек и его неожиданные нотки ребячество не поймёт, а ещё хуже, воспримет не так. — Н-нет… —Нет?— Скептически ворон поднимает бровь и кривит губы. — Тогда получай.— И два пенистых комочка летят в Сережу и теперь он застывает, не понимая происходящего. Пена стекает по щеке и со лба на нос. Парень морщится и чихает.— Будь здоров.— Довольно ухмыляется Птиц и хищно нагибается, готовясь к атаке. Золото сверкает предвкушением будущей «схватки». Разумовский приходит в себя, утирает тыльной стороной ладони пузырьки, натянуто ласково улыбается и кидает снова в сторону друга пену. Тот уворачивается, пуляя новый снаряд и снова попадая. Пена с водой летит в разные стороны. Весёлый смех распространяется по комнате. Бултыхание в ванне и никакой мысли, что кого-то зальют. Сережа выходит в лидеры. — Я выиграл!— Радостно воскликнул рыжик, тяжело дыша. Птиц, что всё время постепенно приближался к нему, находится у него за спиной. — Как бы не так…— Злорадно прошипели и на непонимающего парня свалила целая лавина пены. Волосы намокают и тело обдаёт неожиданное тепло. Сережа возмущённо откашливается и пытается что-то сказать или сделать, но его за запястья хватают, привлекая внимание. Птиц улыбается от вида парня. Широко раскрытые голубые глазки, пурпурное личико, и на ощущение, теплое тело. Значит согрелся.— Пора бы помыть тебя, а то на вашего новогоднего деда похож. Вон и усы отрастил.— Пернатый низко, бархатно смеётся и стирает кончиком пальца, предварительно убрав когти, пенку над губами. Сережа прислушивается к смеху и подмечает, что раньше не помнил, чтобы Птиц смеялся. Улыбался- да. Злился-да. Смеялся- нет. И эта тихая чистая мелодия запечатывает на подкорке мозга. Птиц не теряя времени берет мочалку, намыливает под водой душистым мылом. Сережа смотрит за движениями и гадает, что будет дальше.— Ты потрешь себя? Или мне тебе помочь?— Парень смущённо отводит взгляд и неловко щипает себя за руку. Он может и сам, но как справиться со спиной и..если у него руки устанут. Сережа улыбается своим мыслям. —А ты можешь меня мочалкой…потеретьеслинезатруднит.— Последнее предложение проговаривает быстро, чтобы не было слишком неловко. Птица просто кивает, пряча улыбку за серьёзным видом. — Я аккуратно.— Пернатый берет в одну руку чужую, а другой с мочалкой касается кожи. Та в синяках и царапинах. Вода с мылом смывает засохшую кровь. Иногда Сережа тихо шипит, дёргается, но не отодвигается. Так он, переступая через себя, дал очистит шею, руки и плечи.— Грудь, живот и спину- я, ты-всё, что ниже.— Ворон особо осторожен, бережно трёт кожу и если парню неприятно, переспрашивает и интересуется о болевых местах. Больше ран пришлось на спину. Живот чудом отделался тремя синяками. Мочалка стирает с нескольких порезов кровь медленно. Каждый выступающий позвонок ненормально красный. Словно по спине били и неоднократно. Сережа снова сжимает руками коленки и тусклым взглядом смотрит на воду.— Птиц.. — Что, Серёж?— Птица усердно обводит легонько синяки и точечно их промывает, но он готов поговорить, если парень настроен. — Я вспомнил одно место.— Начал неторопливо Разумовский, оглаживая водную гладь костяшками пальцев.— Я всё пытался понять, не придумал ли я его себе. И сны меня посещали с ним. — А что за сны?—Птиц очистил последнюю рану на спине и бросил мочалку в воду. Шампунь быстро угодил в лапы и перетек с ладоней на рыжие волосы. Аромат карамели с яблоком распространился по комнате. — Они иногда непонятны и достаточно мутны. Но последнее что помню и что сохранилось у меня в памяти, было несколько деталей.— Сережа вдохнул приятный аромат, что подарил облегчение.— Множество деревьев. Сочная зелёная листва. Спокойный лес. Голубое небо. И шаги. Ветки ломаются каждый раз под ними. Хруст не прекращается. Потом слишком быстрое видение, будто я бегу. Не понимаю от кого или за кем. Но потом я прихожу к одному и тому же месту. Старый дом, что одиноко стоит среди леса. Крыша совсем позеленела, а окна открыты. Каждый раз, когда я хочу подойти к нему ближе, то он рушится. Даже когда не хотел подходить, но ноги меня вели. И тогда я стал приглядываться.— Пальцы приятно массировали кожу и хорошо намывали пряди.— Меня осенило. Этот дом был в реальности и я стоял рядом с ним.— Сережа поворачивается к пернатому, что тот сразу отвлекается от занятия. Парень поднимает голову, глядит пристально.— Птиц, это наш с тобой дом. — Ворон вздрагивает, удивлённо смотрит. Мурашки пробегают по телу. — Правда? А может… — Нет, я не мог перепутать. Та надпись на двери «Вместе»— её не забудешь. И тех…кровавых отпечатков пальцев.— Разумовский отворачивается обратно, чтобы не мешать. Голова положена на колени, а их обнимают руки. Сережа слышит приближающиеся шаги, такие знакомые, будто он их раньше слышал. Он вдыхает родной запах шампуня и пытается вспомнить всё. Птиц садится рядом и вглядывается в рассеянного парня.— Этот аромат, он же был тогда, в детдоме.— Пернатый кивает, улыбаясь уголком рта, и наклоняет на бок голову.— А шаги. Они схожи с твоими, во снах. Значит всё это время там был…— Сережа удивлённо смотрит. — Был я. Верно. Ты помнишь. — Теперь да. Но от этого не становится легче.— Лапа ложится на ладонь и аккуратно сжимает. Тихая поддержка, немой ответ, что тоже нелегко. Сережа чувствует себя не одиноким во взглядах и переживаниях. Теперь нет. — Давай, заканчивай с мылом и смоем с тебя этот день.— Парень кивает и пожимает чужую лапу и она сразу исчезает. Серёжу оставляют ненадолго одного. Как и мысли исчезают кроме одной. ********** Птиц исчез куда-то, чем и заставил нервничать парня. Да одеяла и нет, кроме домашней одежды, оставленной рядом с ванной. Тело чувствовалось уставшим и приятным после мытья. Будто все невзгоды ушли, словно не было их. Сережа быстро, насколько мог, переоделся, лишь один раз запутавшись в штанине. Махровый халат лежал рядом и был весьма кстати. Немного подумав, Сережа вышел из ванной комнаты, выпуская из неё облачко пара. Он ожидал холодное помещение в таких же серых красках, но на удивление было тепло и приятное освещение. Птиц сидел на изголовье дивана, сжимая в руках какую-то ткань. Сережа робко приблизился к нему, осматриваясь попутно. Он ещё не отвык от того, что падение его поджидает везде. — Я думал, что ты ушел. — Зря радуешься. — Переживаю. Птиц тепло улыбается и Сережа отзеркаливает его улыбку, краснея от прямого взгляда.— Я в общем здесь не сплю. — Но чаще всего да.— Перебивает его пернатый и смеётся на удивленный вид.— Не думай, что все эти годы никого с тобой рядом не было.— Чуть вперёд нагибается и шепчет.— Я следил.— Сережа цепенеет и только кивает, не зная что ответить. Слишком непонятны для него эмоции, очень смешаны чувства. Он понимает, что это его друг, прежний, но поведение и действия кажутся новыми для него. Ворон изменился, хоть и напоминает Серёже о прошлом. — Ложись. Тебе надо поспать.— На плечи мягко ложится клетчатое одеяло. Ткань приятно обволакивает тело и греет. Сережа замечает, что на диване достаточно места не только для него одного. Руки хватаются за края одеяла, теребят нервно. — А ты ляжешь со мной?— Птиц хмурится, задумчиво хмыкает.— Если хочешь…— Добавляет неуверенно Сережа и сильнее кутается в одеяло от внимательного взора, смотрит куда угодно. — Как пожелаешь.— Разумовский хочет добавить что-то, но опять любезно его перебивают и вводят в растерянность.— Я не против.— Хитрый прищур с ухмылкой злят и Сережа, нахохлившись, ложится на диван, сдвигается к самой перегородке и высвобождает половину одеяла. Рядом хихикают. Диван чуть скрипит под чужим телом.— Бери себе одеяло, я не мёрзну.— Сережа сердито смотрит и требовательно просит накрыться. Показушное цоканье и теперь они оба под одеялом. Свет в комнате гаснет и теперь в помещении темно. Глаза привыкают к темноте и парень смотрит с интересом, как светятся золотые очи. Небольшое пространство между телами. Серёжу греет лишь присутствие друга. Ворон неподвижен и только наблюдает за ним. Молчит. Не хочет навредить. Сережа понимает это. Всё внутри него в противоречиях. Он и мог бы придвинуться ближе, да страх не подпускает. Словно в узде держит. Поэтому Разумовский решается. Как тогда на крыше, так и сейчас. Холод за спиной пробивает до мурашек и Сережа медленно придвигается ближе. Чтобы ног чужих не касаться, но ощущать тепло. Слишком близко, но недостаточно. Дыхание чувствуется на шее. Сережа не сводит глаз с других. Рука его поднимается над головой ворона и опускается на рыжие пряди. Они мягкие под ладонью. Пальцы скользят по ним, легонько перебирая попутно. Несколько локонов спадает на лицо ворону и Сережа спешит их убрать за ушко, чтобы не мешали. Ладонь спускается на плечо и пропадает под одеялом. Она идёт по изгибу чужой лапы и слепо находит ладонь. Пальцы соединяются в замок. Сережа застенчиво улыбается, а во взгляде его проскальзывает грусть. Птиц кивает и печально усмехается. Он помнит, что это было в прошлом. Так же рука к руке, тепло к теплу, доверие к доверию. Слишком хрупко и опасно, что можно сорваться. — Птиц, а мы найдем тот дом? — Конечно. Спи, отдыхай. — Только не уходи.— Сережа придвигается ближе, утыкается носом куда-то в мягкое плечо. Он ощущает на спине прикосновение лапы, что прижимает его к ворону и даёт чувство защищённости. Звуки будто пропадают. Сережа не засыпает, только бездумно лежит и греется. Сон не приходит, может он и не нужен сейчас. Руки так и скреплены. Спину поглаживают медленно и осторожно. — Я прошу тебя, больше не делать таких опасных и необдуманных поступков. Не думаешь о себе, подумай о других.— Строго и обеспокоенно произносят, крепче сжимая в объятьях. Сережа кивает и себе самому клянётся, что такого не будет. Воспоминания врезаются в сознание вместе с неожиданной сонливостью. Парень закрывает глаза и проваливается в забвение. — Спи, Сережа. Вот увидишь, всё изменится и мы найдем тот самый дом.