Последний осенний листок

Лунный отблеск лезвия Игрушка впопыхах спрятана в диван, в его обивке и сердцевине, где никто не найдет. Даже он. Сергей точно знал это, тихо молился. Ему ничего не оставалось, как ждать. А вот где и при каких обстоятельствах, никто не мог думать. Птиц исчез тогда, когда ещё зари не было. Бесследно и не попрощавшись. Не надо было. Сергей просил об этом, чтоб без слов. Так лучше думать, что просто уехал ненадолго. Но неприятные душе слезы предательски скатились тогда по щекам и их вытерли ненавистно. Так должно было произойти. Судьбу не изменишь. Сейчас думать об этом некогда. Ведь в эту ночь к нему явиться тот, кто мучал во снах. Тот, кто является темной стороной Птицы. Как разобрать картину по кускам. С того момента, когда эти миры разделились и плотно связались, Сергей думает, что разделились и они оба. И чтобы вернуть всё обратно, надо встретиться с другими частичками души другого. Пусть так, но от чего-то внутри все сжимается в страхе. Разумовский не знает, когда он появится, но чувствует, что в любой момент это может произойти. Бизнесмен оглядывает освещенный офис комнату и останавливается на часах. 11:55. Ещё немного до неизбежного. Ему хочется сбежать, оказаться где угодно, хоть у разводного моста в кругу людей. Никогда Сергей так сильно не желал быть в месте, где много народа. Но от себя самого не убежишь, от скрепленного с тобой существа не спрячешься. Он чувствует тебя, как себя. Ощущает так же ярко, как и ты сам. И желает быть ближе, даже без твоего согласия. Мнения. И внутри вместо неудобного затишья, появляется сгусток, присутствие, что формируется из чего-то. Приспосабливается к этому миру, осознаёт, где Сергей и будет искать до потери пульса, пока не найдет. Не сомкнет когти на шее и не задушит своим присутствием. Пока вся его сущность не затмит любого, кто бы мог быть соперником. Сергей чувствует дикость, нестерпимую ярость и желание овладевать. Подрагивающая рука нажимает на телефоне выключатель и датчик послушно срабатывает. Сергей внутренне сжимается весь. Лучше бы свет, чтобы кнопка сломалась, отказала исполнительную функцию. Но всё идёт прахом. Последняя надежда проваливается, хоть её толком не было. Шлейф халата развивает лёгкий ветерок. Сергей знает, что хочет тот, кто придет. И он его увидит, не прикоснется, не прижмёт к себе, не изголодало будет впиваться в кожу, а лишь увидит. Станет наблюдать и скалиться, без шанса утолить свою жажду. Сергей уверен, он будет изучать, нет, пожирать взглядом, пока не сорвется. А это не позволит Разумовский. Парень неторопливо бредёт к выключенному столу. Всё спит сейчас, кроме него. Месяц подсвечивает обнаженную точечную фигуру, не скрытую под халатом. Свет берет во внимание лезвие ножа, что перекочевало легко в ладонь. Сергей безразличным холодным взглядом осматривает заостренное оружие, ведя кончиками пальцев по острой стороне. Нож отвечает льдом и таким же бесстрастием. Рука дрогнула и Разумовский, поджав губы, сжимает ладонь, оставив след от ножа. Ещё бы чуть и лезвие легко бы порезало кожу. За слабость перед неизвестным. За лишним выказыванием эмоций. Он себе запретил поддаваться им, закрыл всё в замок. Стать бесцветной статуей и равнодушной ко всему. Краска лунного света ложится белесыми лоскутами. Губы синеют под ней и становятся мертвенно бледными. Сергей идёт лениво к дивану, считая собственные минуты свободы. Останавливается, не сделав шага вперёд. Сердце на миг замирает и тут же заходится в бешеном ритме. Он здесь. Волоски на загривке стоят дыбом, мелкие мурашки идут волнами по коже. Халат холодит спину, под ним сводятся острые лопатки и тонкая кожа натягивается. Ещё чуть-чуть и она бы треснула, как и маска отрешённости с лица. Сергей опускается на диван, лишь раз поправив халат, но не прикрыв им свою наготу. Всё тело подобно статуи замерло и лишь блеклые лучи гуляют по нему, как солнечные зайчики. Звук неподалеку оживляет и Сергей спешит лечь, принять для себя более расслабленное положение, внутри оставаясь в напряжении. Он будто разминирует бомбу и никакого проявления усталости не появляется на лице, кроме блеска страха за свою жизнь в глазах. Кровь приливает к вискам, они пульсируют. Сердце отдаётся ярким быстрым стуком в ушах, разгоняя адреналин. Сергей просто принимает решение закрыть глаза, но при следующем звуке приходится зажмурить. Ладонь вцепилась в рукоять ножа под подушкой и до побеления костяшек сжалась. В любой момент парень готов напасть. Всё нутро его натянуто, как струна. Никто не спасет, лишь он сам себя. Дверь открывается, вея теплым ветром, слишком для Разумовского. Существо вытягивает когти и на пробу проходится по стеклу, что заунывно стонет. Тело спокойно, даже не содрогнулось. Шаги отбиваются в черепной коробке вместе с ритмом сердца. Горячая ладонь касается плеча. Рука с ножом вздрагивает. Когти следуют до талии и доходят до еле прикрытого халатом бедра. Сергей задыхается от сжимающего шею ужаса. Что сейчас произойдет? Сон, как яд, только сейчас транслирует картинки деяний его. Спиной Разумовский чувствует присутствие, оно явное. Ладонь исчезает, к счастью Сергея, не дойдя до внутренней стороны бедра. Рядом с шеей шумно выдыхают и скалятся. Парень чувствует это. — Здравствуй, птенчик. — Когтистая ладонь проникает резко под халат к груди, и Сергей готов отразить удар. Рука с ножом дёргается.