The day of my judgement

Закат утреннего декабрьского дня не заставлял себя долго ждать. Когда солнце только начинало уходить со всего окружения сервера, Лас-Невадас уже начинал свою оживлённую рутину. Некоторые впопыхах спешили за ресурсами, пока другие невозмутимо радовались очередному новому вечеру на этом сервере…

***

Алекс, его же тут называют Квакити, был крайне рад очередному тысячному вечеру в Лас-Невадас. Он, находясь в своём казино, наблюдал за ежесекундным пополнением его посетителей и контролировал работу сотрудников. Но, несмотря на это, каждый будний день для Квакити был монотонным. Одни и те же краски каждый день, всё та же волокита, те же сотрудники, бумаги и ситуации, которые словно заплетающиеся на веретене нитки, одинаково повторялись с каждым кругом. Радовали только лишь яркие вечера в его казино, в которых он имел возможность раскрепоститься, стать азартным лидером и вновь посмотреть на гигантские заработки своего казино. Как будто жизнь вновь начиналась и играла новыми красками после каждых шести часов вечера. После шести начиналась новая жизнь… Но у всего был предел. Иногда эта нудная рутина в Казино не казалась такой воодушевляющей, и тогда приходилось запивать стресс всяческими напитками из соседнего бара. Квакити вообще-то довольно сильно изменился с момента основания Лас-Невадас: как будто на его плечах скопился груз дел, который не позволяет Алексу быть тем, кем он был раньше. Мы можем побиться об заклад, что сегодняшний его день будет таким же монотонным как и прошлые. Всё повторяется снова и снова: мотивы в играх одинаковые, действия и манёвры тоже, только эмоции и карты меняются местами. От этого с каждым днём становилось не по себе, как будто каждый раз парня охватывало дежавю. Это ощущается будто нахождением в цирке уродов, где каждый азартными играми пытается вылечить свои проблемы или бедность характера, под гнётом которого страдают окружающие люди. В этом цирке уродов Квакити — кукловод, и быть им трудно, ужасающе и убийственно, но смотреть на идеальную и гармоничную работу твоих кукол — одно загляденье. Мотивированные факторами заработка денег люди могут, казалось бы, на миг ступить в окрестности Лас-Невадас и уйти, но им получается только заблудиться в этой азартной гуще леса надолго или вообще навсегда. В этом и вся прелесть кукловода: люди затягиваются в дремучие дебри различных игр, баловствований и развлечений, и их затягивает с непереносимой скоростью и ты понимаешь, что чёрт возьми да, они останутся здесь надолго. Очень и очень надолго. Послышался еле слышный скрип входных дверей. Лишь краем глаза Квакити смог приметить распахнувшиеся с безумной скоростью двери. Через шум и гам суетливых посетителей Казино нельзя было даже и услышать того, как кто-то зашёл, но удобное местоположение Азартного Короля у входа дало ему возможность услышать и увидеть то, что вскоре запустило цепочку невозвратимых последствий для него и непосредственно для его заведения. — Доброго времени суток, сучки! Первые слова этого предложения так манёвренно и игриво затянулись, будто и вправду предсказывая беду. До боли знакомый голос будто самым острым кинжалом в мире пронзал ум Алекса. Эта манерная интонация, весёлый тон и игривость в голосе… В голове Квакити эхом повторялась эта фраза, будто он пытался собрать весь пазл воедино и его мозг не воспринимал то, что фигура перед ним — его живой враг. Блять, блять, блять, блять! Сомнений быть не может. Брюнет впопыхах обернулся на голос, уже сию секундно забыв, чем он был занят в данный момент. Опасения Квакити воплотились, и вскоре от осознания этого рука сама поневоле задрожала, а после и вовсе превратилась в кулак и непроизвольно ударила по столу. Поблизости стало заметно тише, но здешняя суета всё равно не прекратилась, просто будто в помещении стало явно тише для них двоих. Глаза увидели тот силуэт, который Алекс боялся увидеть все эти тринадцать с половиной лет. Вилбур Сут. Ничего, кроме матных слов и бранностей не приходило в голову брюнету. «Твою-ж…- Ублюдок!» — Да как ты блять… Что за. Сукин ты сын! — Теперь всё, что приходило в голову юному игроку безотказанно звучало из его уст, не придерживаясь нормам поведения и этики. Это не может просто показаться. Такое не может казаться нормальному человеку, хотя если честно, то Квакити порой сам сомневался в своей адекватности, что уж говорить о человеке, который уже как тринадцать лет, казалось бы, мёртв. Живой парень перед ним как будто умеет читать мысли, потому что после мимолётной фразы в голове Квакити о том, что он жив, Вилбур повернул голову точно на Алекса, как будто он услышал это и его мысли были точно адресованы шатену. «Он ожил. Такого не может быть» Кареглазый так и сверкал своей харизмой, стараясь лишний раз не заступать за порог здания, но ему это пришлось сделать, чтобы приблизиться к нервному парню. Алекс незамедлительно хотел вызвать охрану, но что-то ему помешало. Как будто после этого стало бы ещё хуже, да и, тем более, он ещё ничего не сделал, чтобы вызывать подмогу. Поэтому Квакити просто пятился назад, пока фигура живого Шатена приближалась к нему всё ближе и ближе. — Алекс, Алекс… Мой старый друг! Сколько лет, сколько зим прошло с нашей последней встречи и я до сих пор не могу поверить в то, что я вновь в своей плоти! — Квакити нервно сжался, скорчив гримасу гнева. В голове начали крутиться не самые добрые сюжеты. — Не подходи ко мне, ты… Ублюдок! Он не мог поверить. Просто не мог. Это ощущалось так, будто тысячи, а может даже и миллионы маленьких игл вонзились в горло и мешали спокойной и внятной речи быть произнесённой вслух. Это тот случай, когда Квакити понимал, что всё сказанное им сейчас может негативно на всё это повлиять, но и молчать тоже будет не лучшим решением в этой ситуации. — Какого хуя ты вообще жив?! Ты уже как четырнадцатый год должен покоиться в могиле! — Квакити опешил, но выплеснул все эмоции в свою интонацию и жестикуляцию, которую он так старался скрыть, скрещивая руки в замке. Ситуация не была бы такой усугублённой, если бы возрождение Вилбура не влекло за собой вред стране Квакити. Алекс прямо по его ненативно злорадным глазам мог прочитать яростное желание сделать с Лас-Невадас тоже самое, что он сделал и с Л’Манбургом тринадцать с половиной лет назад. Ну… Квакити так считал. На самом деле он не мог знать наверняка о настоящем корне проблемы воскрешения очкастой мрази… А ведь трагедия Л’Манбурга на самом деле это всего-лишь верхушка айсберга. — Расслабься, Биг Кью. Мы же всё ещё друзья, хах? — он сказал эту фразу с чрезвычайно лицемерной интонацией, которую мог из себя выдавить. Казалось, что Вилбур хотел не успокоить Квакити, а наоборот, запугать — На самом деле удивительно, что ты и не догадался, что возможность воскрешения вообще-то есть только у одного человека на этом сервере… Брюнет застыл. В его горле будто застрял ком. Этот ком разочарования и гнева будто медленно и мучительно разрывает глотку Квакити, хотя физического вреда ему на данный момент ничего не наносит — лишь слова Вилбура, которые режут острее любого незеритового меча, застревают в голове у Азартного Игрока, будто бы не желая уходить вовсе. Тот тихо прошептал еле разборчивое: «Д-Дрим.? Сукин ты…-!» Гнев, ярость, злость и агрессия. Можно было придумать множество синонимов, которые бы описывали душевное состояние крылатого паренька на данный момент, но, кажется, его реакция говорит сама за себя. Пазл начал складываться в единую картину: Парень со шрамом вспомнил про Томми, недавно навестившего Дрима в тюрьме… Скорее всего, Квакити в последние дни мог отчётливо слышать шептания окружающих насчёт Вилбура, и теперь каждая фраза из их уст имела смысл. Дрим… Квакити навещал и навещает его в тюрьме только ради одной цели: заполучить Книгу Возрождения — по сути единственную вещь, которая делает Дрима хоть чуточку полезным и могущественным. Сколько бы эти дни парень со шрамом не пытал и не мучал спидранера — всё без толку. Каждый раз он находил колкие фразы, которые не позволили бы Квакити убить его. Блядский манипулятор… Да чтоб ты сдох в муках, сука! Пока Квакити застрял в своих мыслях до момента, когда Дрим портил жизнь другим игрокам в своё благо, Вилбур окликнул мексиканца, дабы вернуть его в реальность. — Эй, Алекс, ты тут? — Шатен щёлкал пальцами до тех пор, пока Квакити не пошатал головой в знак того, что он всё ещё тут. — Так тебя этот подонок возродил. — Я бы его так не назвал. Он всё-таки мой спаситель, он вывел меня из этого платформенного ада, который длился годами… Именно *он* проявил щедрость и милость ко мне, что я считаю крайне похвальным поступком… — После этого предложения Квакити нервно сглотнул. Какой же он лицемер… — … И я считаю, что я ему должен! И так как он всё ещё в тюрьме, то думаю, этот поступок как раз будет моей частью долга… Как ты считаешь, Ал? Он не назвал вслух этот поступок, но оба поняли о чём идёт речь — освобождение парня в маске из тюрьмы. Сука. Так он и ожидал. Алекс понимал, что это до добра точно не доведёт, ведь освобождение зелёного из тюрьмы — значит навредить его стране. А его прошлая страна уже потерпела некоторые неприятные изменения, которые и стали сокрушительными для неё, и поэтому, основываясь на своих ошибках прошлого, Квакити и начал обустройство Лас-Невадас. Брюнет немного отвлёкся, но всё же был в теме разговора, хоть и не хотел что-либо говорить этому подонку, который сам разрушил своё творение. Творение, которое он разделял с друзьями и даже давал маленький кусочек Алексу. Уму непостижимо. — Так и что тебе надо в моём Казино, м-м? — Квакити скрестил руки у груди и ожидал, что это последние наглости которые делал Вилбур при нём и что он уйдёт из здания без всякого выяснения любых отношений. Он был как чёрная ворона среди стаи белых голубей, поэтому Квакити хотел без конфликтов выгнать его из своего государства подальше. — Ах, точно… Я же ещё с самого своего возрождения преследую цель, которую даже мимолётом тебе и рассказал! А ты меня не слушал… — Квакити заморгал и закатил глаза — Тем не менее, я хочу сыграть с тобой в одну игру. Ты её прекрасно знаешь, ты же тот ещё Азартный Король. После этой фразы Квакити навострил уши. Да, были бесплатным кормом для его эго слова о том, что он Азартный лидер и король. Что тут сказать, навыков в этой теме ему хоть убавляй. — Мы сыграем только в одну партию в покер. Почти Техасский Холдем, но нас будет только двое, как в Русском покере. Только крупье будешь не ты, а я В честь чего это? Квакити вновь удивился столь храброму поведению своего «соратника». Вилбур пришёл в его Казино, говорит с хозяином этого Казино и теперь он сам берёт на себя роль лидера в потенциальной игре в его Казино? — Ну уж нет. Отказываюсь. Чего мне будет стоить эта игра? — Алекс скорчил физиономию абсолютного безразличия к парню напротив. Тот не заставлял ответ долго ждать. — Разве я не упомянул ранее? Тем не менее, можем обговорить этот момент ещё раз. Тот самый подводный камень. — В случае выигрыша твоей персоны твоя страна, твои окрестности, твоё казино и многое другое… Это всё остается в том же порядке вещей, что и ранее. Всё будет в целости и сохранности, а я даже ни шагу больше не сделаю в твою страну… К этому фактору добавляется и то, что я не притронусь к Дриму в тюрьме. «Звучит отлично» — … Но будь лидером игры я, то позволю освобождению Дрима сбыться. Ну и не только. Возможно, я придумаю себе ещё кое-какое желание по проигрышу азартного короля. Он говорил это так уверенно, будто всерьёз собирается выиграть и как-будто он действительно выиграет. «Наивный малый» думает Квакити. Оживший на полном серьёзе готов играть на освобождение Дрима… Крайне храбро с его стороны, но нет никакой гарантии тому, что он действительно собирается не освобождать заключённого после своего проигрыша. Да и о каком проигрыше идёт речь? Возможно он просто играет с брюнетом. — Ты в деле? — Голос Сута прозвучал крайне трезво в этом положении, так что в мыслях Квакити не могло и возникнуть единой мысли о том, что тот вдруг напился в день своего возрождения и решил по пьяни сыграть с Королём Игр. Как будто он не просто с дуру решил бросить ему вызов… Он явно преследовал какую-то цель, и в его случае это было освобождением Дрима. А может и не только… Чего он так за Дрима вцепился…? — Я в деле — Парень со шрамом протянул руку, и шатен её пожал в знак уважения и в знак принятия сделки. В этот момент Квакити чувствовал себя особенно уверенно, так как знал, что победит — Можем пройти в мою приватную комнату.

***

Приватной он называл игровую комнату в конце коридора, отличающуюся от других, находящихся в основном зале. В главном зале зачастую проводились обычные повседневные игры каких-либо магнатов сервера или заядлых игроков, но не в приватной комнате. Приватная комната выглядела точно как комната для допросов, и имела всего один источник света над столом, а в этой комнате стоит только один стол для игры в покер. Доступна она только для персонала и играть в ней может только персонал. Тут не часто устраивались игры, но для таких редких случаев это самое то, чтобы не было посторонних глаз и чтобы не допускать шулерства с вражеской стороны. — Хах, Квак, ты явно изменился с того момента, когда я тебя видел в последний раз… Игры тебя испортили — Было неясно, с насмешкой ли он это сказал, либо с добрым умыслом. — Рад слышать. Можно задать немного деликатный вопрос, с чего ты решил играть в покер? Я ни разу не помню чтобы ты при жизни сыграл хотя бы в одну партию. — Остановимся на том, что в лимбо было очень скучно. Квакити присел за один конец стола, пока Вилбур брал под столом пачку новой колоды, которых там было навалом. Мускулинные и, слегка исцарапанные, руки парня взялись тасовать карты, пока его «друг» наблюдал за каждым мелким движением пальц шатена, наблюдая, чтобы тот не начал подкидывать себе карт. И ведь и вправду — Вилбур не стал подтасовывать себе чего либо. Квакити мог мастерски определить шулерство, и это не секрет. На столе уже было разложено некоторое количество фишек обоих игроков. Алекс подкинул несколько синих фишек в банк. Кареглазый раздал себе и партнёру по две карты. — Правила ты знаешь, я даже обьяснять не буду. Верно, брюнет уже знал правила почти каждого вида покера, поэтому говорить их вслух было бессмысленно. Суть в том, чтобы человек собрал наиболее сильную комбинацию. Перед раздачей карт участник, как правило, кладёт обязательную ставку — анте, как бы «утверждая» то, что он играет. — Кол — Вилбур так же приподнёс в банк столько же фишек, сколько и Квакити. На руках у игроков имеется по две карты. В специальные разделения для карт кладётся флоп, то есть первые три общие карты из пяти, с которыми нужно составить комбинацию на первом кругу. «Три… Валет…» Две карманные карты Квакити не совсем его радовали. Из такого добра и не составишь ничего дельного… Пока что. Азартный Король думал, что всё со временем может измениться. Тремя общими картами, или же «Флопом» на столе были валет, тройка и дама. Никаким стритом и флэшем тут и не пахло. Брюнет нахмурился и тут же поднял голову, дабы увидеть такую же физиономию горечи на своём «друге», однако Квакити не увидел совсем ничего. Абсолютно нет эмоций, прослеживалась лишь некая доля насмешки в его взгляде, ведь, как известно, глаза не врут. Квакити коротнуло как-будто очень мелким зарядом тока и он снова взглянул на свои карты, а потом на три карты на столе. Ладно… «Две пары» это не так уж и плохо, особенно если у него будет просто «Пара». Ну а вдруг… Алекс не хотел останавливаться, ведь вся его жизнь была наполнена исключительно риском. — Рейс — Парень со шрамом бросил пару троек синих фишек, ставя на свою «комбинацию» вдвое больше, чем ранее. — Хах, кол… — Его тембр явно намекал на то, что в его картах скрывается что-то неладное. Парень в костюме напрягся ещё больше, но духу не терял. Покер — это такая игра, что главное здесь не выиграть — а получить свою дозу эйфории и некого «азарта». Настоящие профессионалы играют в покер или его подвиды далеко не ради денег, несмотря на то, что они могли начать свою карьеру именно с желания получить наживы. Но в случае Алекса тут ощущение азарта не поможет. На кону была жизнь его страны, и буквально несколько раундов смогут решить судьбу Квакити. Далее раскрывается следующая карта из пяти — тёрн. «Десятка пик» «Да вы издеваетесь» И намёка не было на новую комбинацию. Квакити продолжает надеяться на лучшее и на то, что у его соперника выходит комбинация хуже. Квакити старался не подавать виду, что у него выходит слегка не выигрышный набор. Алекс даже не собирался поднимать голову — он знал, что выражение лица шатена может не соответствовать его настоящим эмоциям. — Кол! — Кол. Оба парня скинули в банк одинаковое количество фишек и настало время определять последнюю общую карту — Ривер. Сут уверенно провёл пальцами по лежащей рубашкой вверх колоде карт. По правилам верхняя карта всегда сжигается, поэтому Вилбур отбросил эту карту, да так, чтобы она отлетела на метра два от игрового стола. Он начал диалог. — Так ты всё-таки решил бросить идею с Эль Рапидс? — Даже не напоминай об этом. Всё в прошлом. Наши дороги разошлись и я решил начать свой собственный проект… — Квакити отвёл взгляд с физиономии шатена на свои карты — … С тех пор, как я прекратил общение с Джорджем и Сапнапом прошло очень много времени, безумно много времени. И вскоре я потерял над этим проектом интерес, понимаешь? Уже не было той искренности, что горела у нас в глазах раньше. С чего вообще такие вопросы? Шатен предательски улыбнулся, промолчав на вопрос своего врага, и, дослушав такую душетрепещущую историю, достал из колоды последнюю общую карту. Время для Квакити будто остановилось. В глазах мерцали разные пятна, которые изрядно напрягали юношу. Карта, вытянутая Сутом, была пятёрка черва. В глазах шатена можно было лицезреть отчётливый насмешливый вопрос «страшно?» Квакити взглянул на последнюю карту и результаты неутешительные. Проклятие. Пятёрка черви. — Теперь ты заботишься о Лас-Невадас как о своём сыне… Не хочешь, чтобы всё закончилось так же, как и с Л’Манбургом? Кол. — Завали ебало, сукин сын. Было видно, что Вилбур выводил его на эмоции, на чистую воду. Он просто хотел сломать его и поиграть в новую игру, такую же азартную, но не с игральными картами, а с эмоциями Квакити, и кажется, это была одна из причин для Сута желать возрождения. И ещё одной целью, когда Вилбур возродился, было отблагодарить своего спасителя: Дрим, как царь, восседал над платформой, в которой был заточён шатен. Тот явно своим видом тогда оказывал своё величие, показывая ему, что только он сможет освободить его от мук. Именно поэтому, возможно, Вилбур уверенно идёт на такие поступки ради Дрима. — Рейс… — Квакити довольно сильно рискнул, приняв это решение. В банк полетело несколько фишек с красочными цифрами на них — 1000 Это была большая ставка. Крайне большая для парней. Либо Алекс совсем отчаялся, либо он хотел этим самоутвердиться, ведь Вилбур явно был в курсе всех тревожащих в жизни Азартного Игрока событий, и, во избежание недоразумений, парень со шрамом хотел показать, что он не пальцем деланный. Без лишних слов. Время раскрывать карты парней. Квакити вдохнул побольше воздуха в лёгкие и положил карты на стол. Его конечная комбинация — «Две пары» В ответ на это шатен уже не смог скрыть своей лучезарной и злобной ухмылки, поэтому он, не тянув события, положил свои карты на стол. «Роял-Флеш» Квакити не смог произнести ни слова. В голове был ураганный поток эмоций, который можно было охарактеризовать как разочарование. Страх, обида, боль. «Нет. Нет… Нет, нет, нет, нет, нет!» Первая стадия принятия неизбежного — отрицание. Этого не может быть. Комбинация «две пары» состоит из нескольких пар карт одного клейма, в то время как «Роял-Флеш» состоит из всех карт одной масти, идущих по возрастанию от десятки до туза, что и даёт этой комбинации преимущество над любыми другими комбинациями в игре Глаза брюнета были будто опустошены, а в лице его можно было заметить отсутствие каких либо эмоций, так как весь ураган мыслей был у него в голове. Все раздумья парня были зациклены на том, что же произойдёт после освобождения главного врага Квакити… — Что-ж, что-ж, что-ж… Игра окончена, Ал. Ты проиграл. Вилбур откинул тело на спинку стула и неприветливо разлёгся на нём, как на диване, пока Квакити, отречённый от каких либо эмоций, смотрел исключительно на свои брошенные на стол карты. Ураган из эмоций вдруг превратился в опустошённость. Теперь в голове была пустыня. Затишье после бури. Апатия. Молчание с обеих сторон продлилось секунд пятнадцать. — На это ничтожно смотреть, приятель. Как Азартный Король смог проиграть человеку, которого видит впервые за тринадцать с половиной лет? — Заткнись, блять! Заткнись, ¡hijo de puta! * — Голос проигравшего дрожал и было слышно то, с каким гневом была сказана эта фраза. Квакити изо всех сил старался сдержать наступающие слёзы, и кое как ему удалось не пролить эти горько-солёные капли на игральный стол. Туман неприятных мыслей продолжал стоять в голове у парня, никак не пытаясь рассеяться. Квакити считал, что покер — это не только стратегическая игра, но и игра на удачу. Какие попадутся карты — это лихая загадка для всех игроков. И сейчас удача сыграла не в сторону Алекса. — Ты меня неправильно понял… Не надо было перед игрой заговаривать зубы о том, что ты выиграешь. После последней фразы поступило молчание. Кажется, это было самое напряжённое молчание в жизни Алекса. Такое неловкое и длинное… Кажется, это тот самый момент, когда совсем не знаешь, что ответить собеседнику, и не только потому, что твоя голова опустошена. Если тот откроет свой рот, то лишь матерные слова отрывками будут выходить из уст брюнета. Алекс до боли в глазницах зажмурил веки и мучился от боли: и моральной, и физической. Брюнет сжал дрожащие ладони в кулак и изо всей силы ударил по столу, после чего последовал характерно-громкий и оглушающий звук, от которого создавалось ощущение, что стол сейчас сломается. Кроваво-красные следы от ногтей отпечатывались на ладонях парня, когда он всё сильнее и сильнее сжимал руки в кулаке от пылающей злости и желания избить Вилбура до полусознания. Кучерявый, не сдержавшись, рассмеялся, когда несколько капель с глаз Квакити всё-таки упало на стол. — Чего ты так расстроился, плакса? Эта насмешка в его голосе… Как он его дразнит… Квакити не сдержался, и выдал сквозь слёзы и дрожь в голосе: — Вон из моего Казино, Вилбур… — Me perdone, ¿te malinterpreté? ** Когда шатен начал говорить на родном языке Квакити, он лишь сильнее разъярился и снова, намекая на то, что это было второе предупреждение, ударил кулаком по столу, и уже раза в два сильнее, чем в тот раз. Вилбур слегка вздрогнул от громкого звука, но сию же секунду рассмеялся самым мерзким смехом в жизни брюнета. Для него это казалось просто смешным, а Квакити чуть ли не потерял всё то, что ему дорого. Чуть ли? — ¡Sal de mi casino! ¡AHORA! *** — Ладно, ладно… Хах… Но это будет на твоей совести, Квак. Вторая стадия принятия неизбежного — гнев. Шатен лениво поднялся с кресла, не собираясь так быстро уходить, но это было волей Алекса. Искромётный смех отдалялся и можно было услышать новые и новые фразы, которые непроизвольно швырял Вилбур перед своим уходом, дабы окончательно вывести Квакити из себя. Слёзы ручьём начали литься из глаз, как только парень услышал удар закрывающихся дверей приватной комнаты. Наступило молчание, и Алекс закричал так громко, как мог. Он кричал навзрыд так, как никогда не кричал, и рыдал так, как он и вовсе не рыдал. Казалось, будто он проиграл всё, что у него есть и будто путей для искупления и исправления невозвратимых ошибок уже нет. «Или есть…?»