The day of my judgement

«Один… два… три… четыре…» Квакити считал пятна от вчерашних слёз, которые он так бесстыдно пролил на игральный стол. Их было много. Предельно много. Неужели Алекс смог позволить себе показать этому подонку все эмоции, что у него скопились за всю игру? Так стыдно. Сегодня Квакити прибирался в приватной комнате, так что солёные пятна были без труда вытерты со стола мокрой хлопковой тряпкой. Пугающие воспоминания о вчерашнем дне навевались в голове у парня огромной грозовой тучей, и в голове снова начался ураган из мрачных мыслей. Алекс, казалось бы, отпустил эту ситуацию с мыслями «да он просто шутит» или «пройдёт время — забудет» «Третья стадия принятия неизбежного — торг» Какими бы сладкими не были мысли о том, что это — «всего лишь шутка», всё равно некое ощущение небезопасности не покидало голову юноши. Зная Вилбура, он не может «просто пошутить» В каждой шутке есть доля правды. А может и не просто доля. Квакити принял отчётливое решение, что просто так он сдаваться не собирается. Он не будет отчаянно ждать каких-либо событий или просто молчать. Это не по его натуре. Он собирается навестить Вилбура. Именно так же, как и вчера он навестил Алекса. «Он обещал выпустить Дрима, и он явно не хотел на этом заканчивать наказание. Этот подонок явно что-то задумал» Для принятия своего решения брюнету понадобилось всего лишь пару минут, но для переваривания того, что он действительно собирается навестить Вилбура, потребовалось намного больше времени. И в это время Квакити стоял перед тем самым игральным столом, где вчера кучерявый утёр ему нос. Стоял он… предельно долго. Алекс вдруг уставился на фишки, всё еще лежавшие на том самом месте, где и были тогда. В голове снова крутились самые разнообразные вариации будущих событий. «Что же будет дальше?» Квакити зажмурил глаза и вдохнул в лёгкие максимум воздуха. Он просто не хотел. Он не хотел, чтобы время шло так быстро… он не хотел, чтобы кто-либо из тех двоих начал портить пока что прекрасно идущую жизнь парня со шрамом. Что, если Дрим разрушит всё то, что ему так дорого? Он найдёт новые рычаги влияния, и от Алекса не останется и мокрого места. По рукам пробежали мурашки, и Квакити открыл глаза, чтобы посмотреть на свои дрожащие руки. Он не мог зафиксировать их в спокойном положении — руки вскоре сами начали непроизвольно трястись. Брюнет расстегнул запонки на завёрнутых рукавах рубашки, и развернул сначала один рукав, а затем и второй, зафиксировав запонки в новом положении. Так было меньше заметно то, как руки парня безумно дрожали. Квакити поднял голову на вчерашнее место Вилбура и сию секунду дёрнулся. От неожиданности и испуга он вскрикнул и сделал несколько шагов назад от игрального стола. «Ч…то…?» По ту сторону комнаты за креслом стоял Дрим… парень в маске с пугающей улыбкой повернулся к Алексу и распахнул огромные белые крылья, да так, что им было чуть-ли не тесно раскрываться дальше. Квакити невнятно что-то пробубнил себе под нос и, тревожно пятясь назад, упёрся о стену комнаты. Он не мог поверить своим глазам. Он сходит с ума? Что он тут делает? Как он выбрался из тюрьмы? На секунду, брюнет забыл как дышать, но вспомнив и вновь сделав нервный вдох, его дыхание вдруг стало прерывистым и со стороны казалось, что он задыхается. Этого не может быть. Такого просто не может быть. «Нет. Нет. Нет. Нет…» Можно было заметить то, как с лица брюнета начали стекать крупные капли пота. Либо в комнате становилось слишком жарко, либо мексиканец чересчур переволновался. Алекс не знал что произнести, и из его раскрытых губ проследовало лишь одинокое тревожное молчание, и, стиснув зубы, Квакити снова постарался выровнять дыхание. — Здравствуй, Алекс. Оружия под рукой нет, обороняться нечем. Кулаки в бой не пойдут, а это значит, что парню остаётся лишь ждать и слушать. На приветствие Дрима он ничего не ответил. Дрим выглядел не совсем так, как хотелось бы ожидать. На нём нельзя было лицезреть его тюремого одеяния. Он был… слегка другим. Над его головой сияли нимбы, а помимо исключительно двух рук появилось ещё несколько пар ладоней, которые явно пугали своим нереалистичным видом. Квакити был ошарашен. Это не Дрим… точно не он… тогда кто это…? — Ты… блять кто такой?! — Парень со шрамом не сразу смог это выдать, но его пугливость и удивление не смогли сдержать все волнующие вопросы — И что ты тут делаешь?! — Я его спаситель, я царь этого сервера. Разве не похоже, Квакити? Это же я… твой старый друг, с которым ты так бесчеловечно обращался. Мексиканца охватил шок. Он не может в это поверить. Он не может. Просто не может. Это скорее всего дурной сон… «Так это всё таки… Дрим…?» — Верно. Если не хочешь проблем, то слушай внимательно… — Алекс опустил руки, которые были прижаты вплотную к стене, и он слегка расслабился, но дрожь и не собиралась так быстро покидать его тело. Брюнет напрягся, но навострил слух. Следующая фраза Дрима прозвучала точно как мантра, и, кажется, это причудливое создание, напоминающее Дрима, хотело, чтобы Квакити это запомнил. Алекс боялся. Он думал, что это ночной кошмар, ибо это не похоже на действительность… по крайней мере, так хотел верить брюнет. — Разве ты ни разу в жизни не хотел пойти на грех? Один из семи смертных, или просто преступление… неважно. «Ч-что за… проклятие?» — По твоему виду явно можно сказать, что ты ошарашен внезапным возвращением Вилбура. Ты так постыдно проиграл только что ожившему человеку, и как тебе не стыдно, Биг Кью? Исходя из этого я задам тебе вопрос, Квакити. Разве ты не хотел бы… — Богоподобное существо на миг промолчало, дав Алексу небольшую свободу мыслей, чтобы тот сам додумал предложение, но так как Дрим знал, что брюнет на такое не пойдёт, то он вдруг закончил предложение — … убить человека? Брюнет был ошарашен таким завершением фразы. «Че…го?» Нет, он не настолько паршивый мерзавец, он так не сможет. Просто физически не сможет. Это мерзко. Ужасно. Бесчеловечно. Вилбур был его другом… был очень давно, но Алекс точно помнит момент, как они вдвоём какое-то время даже ладили. И брюнету стало не по себе… Вилбур выиграл у Квакити игру в карты, что было для него равнозначно смерти. Это позор. Квакити нервно затаил дыхание. Ненависть, зависть, боль, страх — все эти эмоции брали верх над игроком азартных игр, так что он всё больше и больше задумывался об…- — Заткнись, заткнись, блять! И не подходи ко мне, мразь, какими бы не были твои намерения! Я не собираюсь, просто не…- Парня со шрамом перебили новые фразы Дрима, что явно намекали Квакити на то, что его не слушают. — Суди, да не судимым будешь. Сади, и не садимым будешь. Убей, и не убиенным будешь, понимаешь? Это всего лишь одно действие, но оно принесёт тебе покой. Ты больше не будешь волноваться за Лас-Невадас, Квакити. — Нет… И Дрим повторяет это снова и снова, пялясь на испуганного игрока азартных игр. Нельзя было точно сказать, смотрит ли Дрим точно на него или нет, но Алекс чувствовал этот пронзающий взгляд всем своим нутром. Это сводит с ума. Квакити не выдерживает и начинает кричать так громко, как может: — Заткнись… ЗАТКНИСЬ! ЗАВАЛИ ЕБАЛО! УБИРАЙСЯ… УБИРАЙСЯ! Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! Можно было слышать то, как его голос начинал надрываться и то, как страх и не собирался покидать его тело. В голосе звучала паника и неизвестность. Он не знал, что происходит. Он хотел избавиться от этого. Он хотел спокойствия. Тихий и монотонный голос продолжал проговаривать одни и те же фразы, словно намеренно манипулируя подсознанием Алекса. «Суди, знай, да не судимым будешь» «Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Нет, нет, нет, нет…» «Убей, знай, и не убиенным будешь» «Но что, если…» «Нет.» «Это кошмар. Всего лишь гнусный кошмар…» Квакити закрыл уши и зажмурил глаза, при этом отчаянно наклонив голову вниз, стараясь не улавливать даже краем уха эти гипнотизирующие фразы, которые говорил Дрим. И, крайне неожиданно даже для себя, парень со шрамом выпустил из себя новый душераздирающий крик, но уже сложно было разобрать, какие слова он выдавил из себя: было ли это приказом замолчать или мольбой о помощи, точно нельзя сказать. Квакити, на последнем издыхании, опустил руки и скатился по стенке на пол, сжав колени и следом обхватив их руками. Он не слышал ничего, кроме своих хныканий. Слёзы начали капать на пол. Парень снова рыдал: всё новые и новые назойливые мысли стали наполнять ум паренька. Такое может быть только в самых страшных снах, эта фигура снится только в кошмарах. Алекс снова плачет, а в голове отпечатался чёткий образ и фигура Дрима. «Четвёртая стадия принятия неизбежного — депрессия» Он снова не сдержал своих эмоций. Он такой слабый. Он такой беспомощный. Он такой беспечный. Боль, крики и рыдания. Таких слёз у Квакити ещё не было никогда. Мексиканец поднял заплаканное лицо, ещё не успокоившись после свежих слёз, и увидел… Ничего. Кроме игрального стола в центре комнаты, ничего больше не было. Он исчез. Дрима больше нет. Парень со шрамом громко вдохнул и выдохнул, дрожащей ладонью вытирая ещё не прекращающиеся слёзы. «Это был сон… Всего лишь галлюцинация… его тут больше нет» «Убей, знай, и не убиенным будешь»

***

После этой ситуации Квакити принял твёрдое решение навестить Вилбура. Он поплатится за это. Он поплатится за все кошмары Квакити, за все его слёзы, за все его крики и мольбы о помощи. Он поплатится за всё.

***

На следующий день, когда у Квакити был выходной, он не передумал навестить своего главного врага. С утра и до позднего вечера его посещали мысли исключительно про Вилбура, и слегка не в хорошем плане. Стук каблуков его лакированной дорогой обуви был слышен с каждым новым шагом парня по пустой вечерней улице Лас-Невадас. Он направлялся именно в отель, где, по слухам, и живёт мерзавец, который обыграл Азартного Короля в Техасский Холдем в эту пятницу. Томми подсказал точную комнату, где он ненадолго остановился, поэтому Алекса не тревожил тот факт, что он не сможет найти Вилбура после игры. Томми уже во второй раз спасает парня от неминуемой погибели, что не может не радовать Квакити. Парень со шрамом регулярно повторял про себя некие четыре цифры, которые, по словам его друга-блондина, обозначали номер комнаты Вилбура. Тем временем, Алекс поправлял свой любимый незастёгнутый чёрный пиджак с золотыми пуговицами и искал в нём кое-что важное… От маленькой мимолётной мысли о том, что эта вещь вдруг пропадёт у него из кармана, Квакити занервничал и начал ёрзать по карманам активнее, всё ещё бубня себе под нос четырёхзначное число. Прощупав руками в кармане эту вещь, Квакити успокоился, отбросил лишние мысли в сторону и продолжил искать нужную комнату. «Один шесть один один, один шесть один один…» Прогулочным, и может даже слегка медленным шагом, Квакити доходит до нужного коридора дорогого отеля, который когда-то был собственностью Томми. Брюнет оглядывался по сторонам, тем временем рассуждая о том, здесь ли вообще виновник неприятных событий или нет. Хотя, казалось бы, никакой нужды для Томми врать о местонахождении шатена у него не может быть. А вдруг он вообще не дома? Хотя… должен. Он должен. По крайней мере, так позитивно думал сам Квакити, ведь когда человек воскреснет, он, скорее всего, с интересом будет ходить по невиданным столь долгое время землям, и скорее наоборот, Желтокрылый не удивится, если Сута не будет дома, и это скорее его успокоит и слегка обрадует. Квакити приходит к номеру отеля под цифрой «1611» и создаёт несколько звучных ударов в дверь. Никогда Алекс не думал, что окажется в подобной ситуации. Он определённо знал о планах Вилбура и в концепции Квакити не планировался очередной апокалипсис, особенно рядом с его государством. И именно во избежании всякой тирании Квакити идёт на крайние меры. Настолько крайние меры, что это уже можно назвать чем-то постыдным, никак иначе. Придётся просить прощения долго и стыдливо. Именно так же долго и стыдливо придётся молить недавно воскресшего о ненадобности выпускать царя сервера на волю… если он вообще не на воле. Что это вообще вчера было? Это настоящий Дрим, или и вправду просто галлюцинация? От этой мысли у Алекса чуть ли не закружилась голова. Спустя секунд десять времени и Квакити постучался ещё раз, и только после этого стука дверь отворилась и из дверного проёма вывалилась фигура Вилбура. Квакити заинтригованно затаил дыхание. Слегка взъерошенный шатен был одет не в свою повседневную одежду, а слегка по-иному: он был в белоснежной рубашке и без махрового коричневого плаща. Вилбур удивлённо поправил волосы когда увидел, кто же был перед его взором. Кареглазый вяло оперся о дверной проём, скрещивая руки на груди, и, слегка откашливаясь, направил на него свой коронный устало-вопросительный взор. Алекс сразу заметил, что что-то в его взгляде было нечисто. — Х-ах? Чего тебе, крошка? Нашёл мой адрес всё-таки… Видимо нельзя доверять болтливым ребятам вроде Томми, хах… — Он улыбнулся. Так грязно и паршиво, что даже сам Квакити не мог сдерживать отвращения. Сегодняшний тембр голоса Вила явно отличался от того, который звучал из его уст два дня назад… Желтокрылый нахмурился. — Не называй меня так, гандон. Я пришёл просить прощения вообще-то, и, пожалуйста, не выпускай этого зелёного ублюдка на волю. — Тихо проговаривая последнюю часть предложения, Квакити стыдливо отвёл взгляд в сторону и наклонил голову. Он не хотел, чтобы его взгляд, когда он собирается извиняться, был направлен на Вилбура. Это слишком стыдно. Слова «ублюдок» и «пожалуйста» не очень совместимы в одном предложении, но каким-то образом Алекс смог употребить их вместе. Вилбур, услышав такую просьбу, в упор наклонил голову к стене и манерно вздохнул и сию же секунду хихикнул, закатив глаза и слегка подтянувшись. После он пробубнил пару матных слов и тогда несколько прядей небрежных волос упали на лицо Сута, и тот снова посмотрел на фигуру своего старого друга, который как никогда прежде казался ему в этот момент таким ничтожным и слабым. Брюнет поёрзал и положил руки в карманы пиджака. В одном из карманов ладонь Алекса снова нащупала тот самый предмет, который он всё это время боялся потерять. Пока Вилбур секунд пять совершал какие-то хаотичные движения и старался скрыть свои смешки, ладонь Квакити в кармане начала перебирать некий предмет, немного выпуская его из рук из-за дрожи в ладонях. «Убей, да не убиенным будешь» — Ха-хах… «Пожалуйста?» Что за абсурд, Алекс…! Передо мной так никто ещё не извинялся, имей совесть, малыш-! — Да сука, я серьёзно! Если ты поможешь ему выбраться я кишки себе вспорю, лишь бы не позволить пасть моему творению как твоему, понимаешь? — Алекс всё больше и больше начинал злиться, но за бурей гнева, кажется, он не заметил одной скромной детали, которая сейчас явно проявилась в телодвижениях и манере речи его собеседника — И ты… Погоди, ты бухал что-ли? — Я не-е-е имею ни-и-и малейшего понятия о чём ты, хах! Он снова начал издеваться над брюнетом, и это было так заурядно и несмешно, и так в стиле Вила… Из его уст последовал ироничный и слегка затянутый смешок, после которого вскоре руки кучерявого снова будто хаотично затанцевали в своём ритме, вовсе и не подчиняясь воле хозяина. Его чрезмерная расслабленность и иное поведение почти сразу выдали в нём алкогольное опьянение. Квакити вытащил пустую руку из кармана и закрыл ею лицо. О боже… да он издевается?! Парень со шрамом взглянул за плечо собеседника, пытаясь раскинуть взор на квартирку позади него в поисках некоторых улик, и, даже особо не напрягаясь, Алекс подметил недалеко от дивана стеклянную бутыль из-под водки «Смирнофф», которая была опустошена чуть ли не на половину. Вилбур постарался закрыть видимое окружение номера за его спиной, да и к тому же он вяло, но постарался дружески оттолкнуть Алекса от дверного прохода, но это не помогло, так как тот уже заметил признаки того, что Сут пьяный до чёртиков. «Ты неисправимый кретин, Вилбур… ты просто кретин…» Тем не менее, кажется, что Квакити не собирался так быстро сдаваться, собственно, как и Вилбур. Но… пока Квакити думал над тем, каким ещё способом выклянчить у пьяного прощения, вскоре в нетрезвой голове воскресшего возникла одна интересная идея. Квакити сейчас готов на абсолютно любое действие, что будет угодно для него и для Лас-Невадас, и Вилбур может попросить его о чём угодно. Дела шли скудно в последнее время и парню не хватало чего-нибудь экстремального, чего-нибудь новенького и чего-нибудь, что вызывало бы у него в организме побольше адреналина, поэтому Сут обдумал своё решение ещё раз и снова улыбнулся, когда он определился, что же у него всё-таки выпросить за то, чтобы не выпускать Дрима из тюрьмы. А тем временем Квакити… он буквально смотрел сквозь своего врага. Его взгляд был устремлён не на Вилбура, а словно за комнату позади него. Он думал. Он думал об одном. «Убей, да не убиенным будешь» «Убей, да не убиенным будешь» «Убей, да не убиенным будешь» «Убей.» «Убей.» «Убей.» «УБЕЙ.» — Ла-адно, ла-адно… Шутки в сторону. Я вижу в твоих страстных глазоньках желание убить меня, не так ли, Би-и-и-иг Кью-ю-ю? — Эта саркастичная фраза пробудила Алекса и словно окатила его ледяной водой, и он очухался и чуток проморгался, чтобы снова сфокусировать взгляд на кучерявом парне. — Ага. Ты предсказываешь мои мысли, сосунок, — Ответил Алекс всё так же саркастично, как и его бывший друг и как будто того «голоса» в его голове сейчас и не существовало вовсе — а теперь серьёзно, прошу, не иди в тюрьму Пандоры. Молю, этот проигрыш был первым и последним, я сделаю всё, что угодно! — Алекс, хоть и знал, что мольбы пьяному Вилбуру были бессмысленны, но всё равно он отчаянно пытался, будто это что-то изменит в головушке, казалось бы, подобревшего паренька. — А может пойду, а может и нет… Хах! Ты готов сделать *всё* что угодно? — Да ты заебал… Да! Что мне уже сделать, чтобы ты успокоился!? Кажется, ему лучше было не говорить последнего, ведь в голове шатена вновь что-то щёлкнуло и он опять нетрезво улыбнулся, зная, что хочет теперь ему на это сказать. Такое правоцирующее, но такое, чем можно было управлять им. — Тогда… Би-иг Кью… если ты сам спросил… готов ли ты провести со мной всего лишь одну ночь, чтобы я оставил Дрима в тюрьме…? Квакити опешил, и кажется, не сразу понял, что он имеет ввиду. — Э-э? В каком смысле? — В самом наипрямейшем! Этой ночью ты окажешь мне кое-какую услугу, проще говоря, мы проведём чертовски страстную и пиздец какую жаркую ночку вместе… А я тогда поду-у-умаю над тем, выпускать ли мне Дрима из тюрьмы или нет, хех. Алекс хотел думать, что и эта фраза ему почудилась, но не тут то было. Когда шатен вскоре переспросил об этом собеседника своим пьяным взглядом, то сомнений оставаться не могло. Он серьёзно, точно серьёзно. Скорее как серьёзно… насколько ему позволяет его состояние, настолько он и старается быть серьёзным. Это уже не в первый раз, когда его слова является настоящими его просьбами, не шуточными, хоть и звучат идентично. Желтокрылый нервно затаил дыхание и отвёл взгляд в сторону от приторно довольного лица его высокого «друга». Он теперь был под влиянием воскресшего, и, как в ситуации с дисками Томми, он был на кону: как Дрим тогда манипулировал Томми, сейчас именно также Вилбур манипулирует Квакити. — Ты чё, ёбнулся блять? ¿Estás bromeando? * — Брюнет вернул свой взор на Вилбура и крикнул эту фразу чуть ли не в полный голос — Тебе я не буду никак отдаваться, ты же бухой! Да и, я же… И я так репутацию потеряю! — Хах, да не кричи ты так, утёнок… Ничего ты не потеряешь, никому я не расскажу. Это будет то-о-олько между на-а-ами! Ну раз уж не хочешь, то не надо… Тогда я с Дримом уничтожу всё то, что тебе так дорого. Квакити вдохнул побольше воздуха в лёгкие, когда услышал фразу о том, что тот собирается всё разрушить. Алекс занервничал и, на самом деле, он теперь всерьёз задумался над идеей того, чтобы выполнить условие, которое ему поставил Вилбур. Он просит немного, а если Квакити не согласится, то он многое потеряет… И он даже не воспринимал это как шутку: Вил и вправду может это сделать — разрушить и взорвать всё, что человеку дорого, даже и глазом не моргнув. Правда, он это сделает в трезвом состоянии, но, как правило, пьяный человек — честный человек, поэтому Квакити лишний раз не стал упрекать или дразнить своего подвыпившего «товарища», ибо он знает, чем это ему вскоре аукнется. «Всё-таки выгодное условие предложил Вил…» «Пятая стадия принятия неизбежного — соответственно само принятие» Да и если вдруг Сут взболтает кому-то об этом… И что с того? Квакити изменился с того момента, когда мог бы наотрез отказаться от такого непристойного действия лишь бы спасти свою репутацию и шкуру, но сейчас на кону стояла жизнь всего его государства, и Квакити не мог так сильно рисковать, да и тем более… вдруг кареглазый не это имеет ввиду! Что если Квакити ну… его ковриком на день побудет, или всю ночь ему рюмки с водкой будет подавать, он же не уточнял, как именно будет проходить эта «жаркая» ночка… Хотя что за чушь? Тут даже и нельзя второго контекста придумать этой фразе. Но Алекс надеялся на лучшее. Они стояли предельно долго, где-то секунд десять, пока Алекс обдумывал это предложение, поэтому Квакити быстро взвесил все «за» и «против» и принял своё решение. — Хорошо. Я согласен. Что я должен для тебя сделать? — Алекс смиренно и нервно выдохнул после этой фразы. Видимо, это точка невозврата. С этого момента Квакити официально сдался. Сдался под влиянием его худшего друга и лучшего врага. Вилбур молча отошёл от прохода, давая Квакити чётко понять, что ему можно войти в квартиру. — А разве непонятно…? Сут наблюдал за тем, как его «друг» закрывает входную дверь и разувается. Тем временем Вилбур взглянул на часы, которые уже показывали восемь часов пятьдесят две минуты. Он продолжил свою последнюю фразу: — Разве тебе, мой милый, было что-то непонятно во фразе «провести чертовски страстную и жаркую ночку вместе», ха-ах? Вилбур повысил тон голоса, давая другу понять, что тот, несмотря на своё нетрезвое состояние, не шутил насчёт столь «серьёзного» предложения, и парень со шрамом после такого напрягся ещё больше. И действительно кажется, что эта фраза подразумевалась не в контексте послужить ему ковриком и личной горничной — контекст этого предложения явно звучал в эротическом плане. На что вообще надеялся Квакити…? Но на риторический вопрос кучерявого Алекс промолчал. Кажется, он впервые так нервничает в своей жизни. Он так волновался только перед дуэлью с Техно, да и там он ещё был хоть как-то уверен в своих силах… — Чтобы отплатиться за твой недавний проигрыш, малыш, придётся непло-о-охо постараться! — Сам же Алекс промолчал, злобно и неловко уставившись на Вилбура, но не старавшись поддерживать с ним зрительный контакт. Можно было наблюдать то, как из-за нервов руки Алекса заметно вспотели. Вилбур слегка дрожащей рукой поправил ветвистые и неряшливые волосы и наклонил голову набекрень. Страстный алый проблеск в его нетрезвых карих глазах явно не предвещал хороших новостей. Можно было даже услышать краткий и слегка глухой смешок из уст кучерявого, который, словно мёд на душу, ласкали слух. Квакити неловко вскинул с себя чёрный пиджак и положил его на свободное пространство на прикроватной тумбе, стараясь не упускать шатена из виду. Крайне неловко. Он тревожно взглянул на Сута и произнёс тихое, недосказанное: — Вил… ты же правда не собираешься?!..- Вилбур не стал дослушивать парня со шрамом и свободной рукой он грубо толкнул Квакити в грудь, тем самым прижав его к стене, к которой после он и сам приблизился ближе к брюнету, окружая его тело и не выдавая ему возможности сбежать. «Би-иг Кью-ю, разве не этого ты ожидал?» Почему-то эта фраза прозвучала у Квакити в подсознании тем самым томным голосом Вилбура. Сейчас он даже не сказал этого, но Алекс всё равно воспроизводит в голове его возможные фразы, которые он бы так страстно произнёс бы в жизни. Этот мерзавец буквально очаровал Квакити. Это. Крайне. Странно. На самом деле, настоящий мотив Сута не был понятен и по сей момент. Вилбура знали, как самого непредсказуемого и загадочного человека, чьи мысли никогда не угадаешь. С какой целью он вообще приходил в казино к Квакити и устраивал цирк? Парню это было неизвестно по сей момент. Да и прямо сейчас он беспричинно начинает… Это. Не сказать, что Алексу такие азартные игры нравились. Но что-то в этом было. Было новое ощущение: какой-то азарт всё-таки в этом присутствовал… — М-мх… чего уставился? — После напряжённого молчания, которое длилось от силы секунды четыре, Вилбур прошептал это так тихо, почти шёпотом, будто намеренно ужесточая тембр своего голоса, чтобы задеть Квакити. — Я уставился на самого поганого ублюдка в этой стране, который хочет сейчас меня поиметь. — Продолжай, малыш… — Парень в очках явно заводился от грубых слов в его сторону. Особенно от его якобы «врага» всей жизни. Вилбур чуть приблизился к парню со шрамом, дабы рассмотреть все прелести его злорадного и недовольного личика. Шатен пьяно ухмыльнулся. Ему это нравилось. — Твой шрам… он прекрасен… я всё-таки удивлён, почему такой горячий и сильный парень смог проиграть какому-то Техноблейду…? — Вилбур протянул это так заманчиво и томно, будто бы дразня Алекса и специально флиртуя с ним, пользуясь своим положением. Шатен провёл рукой по его щеке, на которой как раз и можно было лицезреть слегка нелицеприятный шрам от битвы. Квакити покраснел и от малейших движений со стороны Вилбура у него шли мурашки по всему телу. Какого он…-? «Приятно.» «Но…» «Откуда он, блять, знает про битву…?» «Хотя… уже неважно.» По пьяному юноше было видно, что он перескакивает из крайности в крайность своими фразами и действиями. Квакити в пятницу так заурядно думал, что обыграет воскресшего, даже и не допуская такого варианта, что сможет проиграть. Его чрезмерная гордость и погубила его, за что теперь отдувается не самым деликатным способом. Он это заслужил. Игра — это проблема, угроза государству — это следствие, гордость — это причина, а то, что происходит сейчас — непосредственно следствие всего этого хаоса. — Как этот шрам тебе к лицу… Физиономия Алекса стала более озадаченной, чем ранее: он не знал, как реагировать на такие вызывающие фразы, поэтому брюнет промямлил какое-то матное слово под нос, но не учёл, что Вилбур был на катастрофически близком расстоянии от лица брюнета, поэтому он смог услышать его недовольство. Кареглазый усмехнулся. — И всё-таки знаешь, Биг Кью… Я преследую конкретные цели в своём возрождении, ты же меня знаешь, хех. Одна из них — это желание повеселиться! — И вновь Вилбур начинает выводить своего друга на эмоции, и, кажется, ему это успешно удаётся. — Какое тебе тут веселье, гандон? Ты ворвался в моё казино два дня назад и теперь затираешь про то, что это ради веселья?! — Держу пари… на моём месте ты бы поступил похожим образом! Разве ты сам не думал разрушить или кардинально изменить чью-то жизнь, дорогой? Квакити на мгновение призадумался, ведь он сам своим проектом чуть ли не разрушает любую попавшую в его ладони жизнь. Но, в отличие от Вилбура, люди намеренно идут на такой риск разрушения их жизни. А сам шатен ради развлечения в первую неделю своего возрождения решил неплохо провести время именно поневоле мучая парня со шрамом. Отвратительно. — Помимо этого у меня есть ещё мно-о-ожество планов! Как и в стране, так и вовсе. Так что ты, дорогой мой, не один в моём списке дел… Остуди своё эго, ха-ах! Да он просто издевается. Мало того, что он воспользовался и воспользуется сейчас Алексом как игрушкой, так он ещё и говорит о том, что он не единственный. Квакити задумался. Он и близко не единственный, не возвышенный не особенный и не главный в его «списке дел» Что-то в его голове стукнуло. Глаза Квакити характерно дёрнулись, словно парня сейчас пронзало новым высоковольтным ударом тока. По какой-то причине Алекс разгневанно сжал свою слегка потную ладонь в кулак, максимально в этот момент напрягая все мышцы рук. Почему? Ему должно быть плевать. Ему должно быть всё равно, ему не должно быть никакого дела до того, что о нём думает Вилбур, так почему же он так реагирует на это? Если бы ему так сказали лет семь назад, то, возможно, он бы действительно разгневался по причине подорванного эго брюнета. Но он изменился. Это не могло быть просто защитной реакцией его высокой самооценки. Так быть не может. Как будто что-то глубоко внутри от этой фразы так разгневалось, как никогда раньше. «Я кукла. Марионетка. Способ выплеснуть все его эмоции, я не имею ни малейшего значения сейчас в его жизни, ведь он пришёл поиграться со мной, чтобы потом перейти к следующему пункту своего списка» Казалось бы, зачем Квакити так задумывается над этим? Всё-таки он не видел Сута уже тринадцать с половиной лет и за это время он успел полностью проявить безразличие к его персоне. Но… словно какие-то размытые отрывки из жизни в прошлом проявляются у него в подсознании, и он никак не может понять: он выдумал эти ситуации или же такое было на самом деле. Его голова воспроизводила сюжеты с Вилбуром. Их дружба. Это по-настоящему дружба, никак иначе. Смех, долгие диалоги, песни под гитару, и…- По щеке Квакити чуть не скатилась слеза, поэтому он заставил себя вмиг отвергнуть эти мысли на задний план. Немедленно. Сейчас не время. Алекс посмотрел в пьяные и страстные глаза своего партнёра, которые так и говорили о том, что Квакити у него в руках лишь обыкновенная игрушка, и спустя несколько немых секунд парень со шрамом смог приподнять свои напряжённые от гнева руки и вцепиться ими точно в плечи Вилбура. Дрожащие от неуверенности, но движущиеся от гнева ладони грубо потянули тушу парня к себе, пока одна из ладоней не залезла в кучерявые и столь мягкие волосы кареглазого. Эта ладонь прощупала почти каждую существующую прядь волос Вила, и, наконец, грубо прислонила его голову к себе так, чтобы между ними не оставалось ни единого миллиметра свободного пространства. Квакити закрыл глаза и затянул его в поцелуй. Кажется, это был самый эмоциональный и грубый поцелуй в его жизни, ведь он никогда так сильно не ощущал столько эмоций одновременно: гнев, обида, страсть, отвращение… и так можно перечислять очень и очень долго. В этом заманивающем поцелуе сочеталась та самая искра страсти и невероятный огонь ненависти. Две абсолютно противоположные друг-другу эмоции, но они так прекрасно сочетаются в голове Азартного Игрока. Он заманил его в самый искромётный поцелуй в его жизни: Квакити не имел желания с самого начала кусать его губы, и всё началось с грубоватых и собранных движений по всей поверхности чужих губ, изредка прерываемые лёгкими движениями языка. Влажными и грубыми движениями губ по чужим губам Квакити выплёскивал свои эмоции и гнев. Этот гнев вылился в самый горячейший поцелуй в жизни брюнета. «Что ты делаешь?» «Что. Ты. Блять. Делаешь?» Это единственная здоровая мысль, которая прозвучала в голове у Квакити, и то только в середине поцелуя. Но она была первой и последней во время этого чрезвычайно приятного процесса, потому что Алекс не хотел подпускать к себе иных подобных рассуждений в то время, пока он просто наслаждался. Впервые так отрешённо от реальности парень со шрамом наслаждался чем-то столь манящим и расслабляющим. Он уже позабыл про свою репутацию и он забыл про свои рамки: в его голове словно щёлкнул переключатель, который сдерживал все страстные намерения Квакити, и теперь все его эмоции начали выливаться наружу. Теперь это не остановить. Его губы продолжали двигаться в безумно-горячем танце чувств, заставляя чужие губы повиноваться его движениям. Это ощущалось словно они танцуют танго, где чувства и движения одного человека полностью зависят от чувств и движений его партнёра. Брюнет во время поцелуя не мог не почувствовать послевкусие водки, так сильно веющей от Сута на удивление ярким и приятным ароматом. «Какой же Вилбур идиот…» Квакити спустя неопределённое количество времени медленно отстранился от Вилбура и открыл глаза. Разнообразные и смешанные ощущения охватывали брюнета целиком и полностью. — Мх-м… А ты завёлся, малыш-Квакити… Неужели так разозлился на меня? — Завали ебало. Помолчи хотя бы на секунду. Эти грубые слова были как услада для ушей Вилбура. Они его только заводили и заставляли продолжать говорить провоцирующие фразы лишь чаще, чтобы лишний раз вывести малыша на эмоции. В какой-то момент Вилбур даже понял, что Квакити чрезвычайно выводили фразы о том, что в «списке дел» Сута были ещё дела помимо его с Алексом дел. Он знал, что хрупкое эго брюнета могло без труда пораниться о колкие и меткие слова Вилбура, и тот у себя в голове начинает придумывать новые, чтобы вновь подразнить своего друга. Ему так нравится смотреть на его реакцию, на его эмоции, на его гнев. Несмотря на то, что никакого «списка дел» у Вилбура вообще нет, всё равно было интересно прослеживать нить изменения настроения Квакити. Парень в очках провёл своей слегка вспотевшей ладонью по мягкой щеке Квакити. Так приятно… — Давно таким поддатливым стал? — Заткнись. Крайне трудно сказать, что чувствовал Квакити на самом деле. В его словах, адресованных Вилбуру, заключается исключительный гнев и отвращение, пока его действия говорили обратное. Он ощущал невероятную тягу в глубине своей души: будто эти маленькие провоцирующие фразочки Вилбура постепенно освобождали настоящего Алекса, того самого, который не прячет свои эмоции за той самой непроницаемой маской, с которой он теперь всегда ходит и играет в покер. Алекс, выпуская всё больше эмоций и реагируя на каждое слово шатена, словно становится другим человеком. В его действиях не было ни грамма лжи и лицемерия, а с каждой новой заурядной фразой Вила он и вовсе всё больше проявлял к парню интерес. Квакити — слегка эгоистичная натура, и если ему не уделяют должного внимания, то он всеми своими действиями будет доказывать, что этот человек достоин уделять внимание исключительно ему. Это самая вредная привычка Квакити, от которой он, скорее всего, никогда не избавится. Квакити не на шутку разозлился. Как же его бесили манеры Вилбура… практически все — манера речи, движений, стиля одежды и многого другого. От них появлялось отвращение но, в то же время, брюнету становилось так приятно, когда он думал о том, как же это всё так прекрасно сочетаются в кучерявом юноше. Но гнев был сильнее. Как и его беспорядочные и хаотичные мысли, которые были просто ответной реакцией на панику внутри. Он подметил ту самую бутылку водки, которая была выпита лишь на четверть, и самое безответственное решение, которое когда либо мог выдать мозг Квакити, взяло над ним вверх. Он слегка оттолкнул Вилбура и дотянулся до стеклянного бутылька, жадно схватив его и отпив с него… неопределённое количество глотков. На глаз можно было сказать, что сантиметра три с бутылки Квакити точно выпил залпом. Вилбур не был против от слова совсем, даже наоборот, когда юноша заходил к нему в квартиру, он думал угостить своего друга парой-тройкой стопок. Но что-то явно пошло не так… Квакити выпил чрезвычайно сильно обжигающего горло напитка примерно до половины бутылки, после чего он сделал тяжёлый вдох и выдох и поставил водку обратно на место, где она стояла ранее. Такое горькое и тяжёлое послевкусие не оставалось у парня ещё никогда, ведь водку он давно не пил: горло продолжало пылать в плохом смысле этого слова, и Квакити, даже не зациклив на этом внимания, вернул свой взгляд обратно на своего «друга», произнеся краткое и быстрое: — А теперь ложись… ложись на кровать. «Что ты, блять, говоришь…? До чего ты докатился, Биг Кью…?» «Это не я. Точно не я.» «Что ты творишь?» — Алекс… Квакити метался от одной сомнительной мысли к другой. Водка всё ещё оставляла обжигающее чувство в горле, но уже не такое насыщенное, как ранее. Он не верил тому, что мог подобное сказать. Но это правда: он смог произнести это своими губами, но далеко не обдумывая свои последующие фразы. Кажется, он был на пределе. В нём бушевала ярость, счастье, страх, стыд, похоть и отвращение одновременно. Так странно, ведь мысли Квакити менялись как перчатки, и создавалось некое ощущение циклотимии, которое не хотело покидать парня так просто. Только вдобавок к этому добавляется ещё и то, что он вынужден скрывать свои эмоции под блядской маской улыбки или вовсе безэмоциональности. Квакити думает, что показывать абсолютно все эмоции на публику это стыд и неуважение. Окружающие подумают о парне не то, что хотел бы не слышать про себя. Квакити твёрдо решил, что такое не может продолжаться вечно. Пора раскрыться хотя бы одному человеку в этом мире — человеку, который всеми силами старается сделать вид, что Квакити у него не первая и не последняя жертва. Он просто не хотел верить. Он впервые хотел показать свою ревность через свои эмоции и действия, и у Квакити это прекрасно получалось так же, как и у Вилбура получалось дразнить Биг Кью. Они оба попали в мышеловки друг друга даже этого не осознавая. — Алекс… Я о-о-очень не хочу тебя огорчать… но у меня всё-таки были некоторые планы на этот вечер и… меня будут ждать кое-какие гости, так что-о-о, считай, я тебя обманул тем, что сказал тебе остаться со мной на ночь… Я передумал. «Ты… что блять…? Что он несёт?» Этот пьяный ублюдок явно издевается. Он просто смеётся над Квакити. Такого просто не может быть. Что у Сута должно было стукнуть в голове, что он сначала предложил, чтобы Алекс оказал ему услугу, а вскоре не прошло и десяти минут, как он уже обманывает парня со шрамом? Обманывает ли он вообще? «Хах… не пизди» А может, он говорит правду и он действительно передумал? Ох… сколько водки он, наверное, выпил… «Хотя кто бы говорил» «Ха-ха!» Алекс напряжённо затаил дыхание и, слегка пошатываясь, смотрел точно на друга. Квакити хотел посмотреть выше грудной клетки парня, но он словно побоялся встретиться с ним взглядом, и в этом было что-то особенное. «Передумал? Мразь, не говори мне такого!» Он остановился на мысли о том, что надо завершить начатое, и обратного пути уже нет. — Ты что… не услышал меня? Выпитая водка уже явно давала о себе знать. Алекс явно ужесточился в своей интонации. Кажется, он и вправду разозлился на парня. Он действительно считал, что шатен говорит исключительную ложь, но вместо того, чтобы уступить ему, парень со шрамом решил начать ставить его на место словами, вспоминая при этом, с каким азартом Вилбур говорил похожие по интонации слова Алексу. Брюнет обещал, что отомстит ему во что бы это ни стало, и пока он в этой ситуации находится в выигрыше. Словно кучерявому спустя время наконец-то пришла карма. Алекс, не продолжая свой вопрос толкнул шатена в грудь так, что он камнем упал точно на застеленную кровать, после чего Квакити сел на ноги лежащего парня, растопырив ноги так, чтобы он не делал поспешных движений и не пытался вырваться. Вилбур не произнёс ничего, кроме непроизвольных мычаний от неожиданности и можно было легко почувствовать то, как от небольшого беспокойства сократились его мышцы ног. Брюнет тем временем старался в ответ дразнить кучерявого во всех проявлениях, в том числе своим козырным взглядом, который намекал на то, что Квакити его не отпустит ради «каких-то гостей». Вилбур затаил дыхание и наклонил голову на бок, устремляя взор на возвышающегося брюнета: такая быстрая податливость радовала проигравшего. Он сам виноват, он первый начал эту игру слов. Он буквально спровоцировал Алекса на это. Вырваться из-под тела парня со шрамом Вилбуру так быстро не получится, ибо он всем весом прижимал того к кровати, как бы намекая на то, что выхода на данный момент нет. Алекс нервничал и наслаждался одновременно, поэтому он сглотнул вязкую слюну, украдкой взглянул на прикроватную тумбу, и тут же вернул взгляд на выигравшего. — И в самом-то деле… лучше бы ты не возрождался, гандон… — Зна-аешь Квак? твой новый костюм тебя испортил, но он та-а-ак подходит твоему личику… ты знал? Теперь он перескакивает с темы на тему и идёт на комплименты. «Какой же ты идиот» подумал Алекс. — А ведь знаешь… когда я сказал, что у меня гости, то я соврал. Никаких гостей не должно было быть, хех! — Вилбур… «Блять… я тебя ненавижу…» Квакити нисколечко не удивился, но он и не будет отрицать, что поначалу крайне испугался от такой выходки Сута. Что только не взбредёт шатену в голову… порой он произносит такие тупые мысли, что потом и не знаешь, правду ли сказал Вилбур или же он просто дразнит Квакити. И вот, настала теперь уже точно та самая точка невозврата, где ты уже не можешь отступиться или сказать, что есть дела поважнее. Алекс призадумался об этом на секунду, но вскоре отбросил эту навязчивую мысль другой. Другой о том, что он вовсе не хочет, чтобы именно Квакити ублажил его в эту ночь. Он просто хочет, чтобы его ублажили. Именно эта мысль не покидала его голову и заставляла идти на такую месть. Теперь он может контролировать его тело. Теперь он может делать с ним всё, что захочет. Алекс улыбнулся. Показалось, что он опять изменился. Из храброго и равнодушного парня мы могли видеть трусливую и беспомощную личность, которая вдруг стала тем, что мы видим сейчас — храбрый и возбуждённый ревнивец. Теперь брюнет не думает о своих словах и действиях. Он не боится сказать что-то не так: теперь он заставляет Вилбура ощущать себя так, чтобы он боялся говорить что-либо. Это именно то состояние, которое и нравилось самому Квакити. Прошло секунды две-три ожидания, и Квакити вновь приблизился к парню в очках на катастрофически близкое расстояние. Давление на тело Вилбура не уходило ни на секунду: Квакити сидел на нём, словно на мягком стуле, и он вовсе не собирался вставать с него. Квакити хотел рассмотреть каждый сантиметр тела своего врага. Он хотел прощупать каждый уголок его груди и хотел расцеловать каждую чувствительную зону парня. А если это был сон? Квакити выглядел так нереалистично… точнее, он вёл себя нереалистично. Вёл себя так, будто это не он. Как раз таки это всё выглядело чрезвычайно реально, просто… в его подсознании был кто-то другой. Но физически это был он. Он говорил всё это намерено, но как будто говорил это не он. «До чего ты докатился, Квакити.» Но он не слушал. Он не слушал себя и продолжал действовать согласно своим чувствам и желаниям. Вилбур заслужил. Определённо заслужил. И он, тем временем, произнёс новую фразу, которая даже не изменилась не в его пьяной интонации, не в эмоциональном плане: — Ал… а ты сегодня храбрый… трахнуть меня что-ли хочешь? Почему-то эта фраза эхом раздалась у Алекса в голове и крайне смутила его. По коже брюнета почему-то прошли новые мурашки. Он излишне часто отрицал у себя в голове мысль о том, что это правда. Но другого слова и не подобрать вовсе: он действительно хочет трахнуть своего друга… «Ты блядский псих, Квакити» Азартный игрок ничего не ответил. Он и не хотел: он просто не хотел растягивать итак долгий момент ещё на долгое время, поэтому он постарался дойти своими руками от шеи парня до его ключицы, но что то ему помешало это сделать. Он почувствовал на себе что-то, и этим «чем-то» оказалась рука Вилбура: она мёртвой хваткой вцепилась в шею Квакити, стараясь сильно не душить парня, но получалось это у него плохо. Алекс напрягся и выдал из себя недовольный стон. — Удумал меня взять…? Я же в нетрезвом состоянии, как тебе не стыдно! Шатен просто дразнил Алекса. По нему было видно, что умом он ещё отчасти был трезв и в данный момент ни о чём не жалеет. «Ублюдок…» Квакити не хотел и не мог чего-то сказать, так как дрожащие и, слегка неповинующиеся руки пьяного хозяина перекрывали ему шею почти наотрез, поэтому Квакити схватился за его руки и старался вырваться из хватки, но мускулистые руки Вилбура оказались сильнее, и, на удивление, пьяный паренёк смог рассчитать свои силы так, чтобы слегка выбраться из-под ног Алекса, чем он с трудом, но искусно смог перевернуть его в положении и сменить их позиции на противоположные, чем была несколькими секундами ранее. Парню со шрамом было сложно намекнуть Вилбуру на то, что ему трудно дышать, но тот всё и сам понял, расслабив и опустив ладони. Сказать, что Алекс удивился — так это ничего не сказать. Как он вообще смог выбраться и повалить самого Квакити на нижнюю позицию? Брюнет вновь разозлился, что он показал, произнеся характерное и приглушённое рычание. — Я не знаю, на что ты надеялся… — И он был прав. Физически Квакити уступает Вилбуру, и было очень глупой идеей стараться задержать его в нижней позиции и, как ни крути, Вилбур всё равно смог бы одолеть любопытство и желание Алекса — Маленький зве-рёк явно о-чень зол! «Да как этот ублюдок смеет называть меня зверьком? Сам-то хоть себя видел?» И мысли брюнета опять ушли не в то русло, но ярое желание наживы и мести не хотело покидать Квакити: он всё ещё старался выбраться из той же самой ловушки, в которую старался он сам и заключить Вилбура, но тщетно. Кучерявый абсолютно также давил на ноги Квакити своими ногами, но только при этом он держал руки ближе к шее, чтобы на сопротивления своего друга ответить грубо и неприятно, зато быстро и оптимально. Вилбур стал играть с ним в такую же игру, и начал свои излишние пьяные прелюдия, которые в этой ситуации казались не к месту, но в то же время такими страстными и горячими. Он приблизился ближе к его лицу, слегка ёрзая ногами по его нижней части тела, и начал вновь рассматривать шрам своего друга, который так и бросался в глаза Вилбура каждый раз, когда он смотрит на лицо своего друга. — Я… не понимаю, почему ты стыдишься с ним ходить… — Сут постарался чрезвычайно нежно провести по шраму рукой, дабы раньше времени не испугать паренька, затем он сам уже приблизился к левой щеке парня, на которую также распространялся неприятный след. Губы Вилбура с максимальной нежностью, но и не без случайных пьяных движений, прислонились к щеке, начиная целовать бардово-алый шрам, который так и манил парня. Его губы нежно покрывали поцелуями шрам парня, также оставляя небольшие влажные следы от нечастых движений языка. Алекс постарался затаить дыхание и слегка отпрянуть от Сута и его поцелуев, пытаясь сразу же откинуть голову в сторону, но руки Вилбура не дали ему это сделать: они резко и крепко схватили парня за виски и потянули его обратно к лицу шатена. «Блять…!» Из его хватки так легко не выберешься. Вилбур продолжал целовать раненую зону парня, всё больше пробуждая в нём разнообразные эмоции, после чего шатен медленно спускался всё ниже и ниже, всё ещё оставляя мокрые дорожки от поцелуев. «Ты… Больной ублюдок…!» Вилбур спустился до уровня шеи, и Квакити, словно от лёгкого удара током, сжался чуть ли не до боли в мышцах, а затем его враг достиг и ключиц, где он не торопясь начал расстёгивать пуговицы рубашки брюнета, начиная оставлять на его одной из самых чувствительных зон яркие засосы и поцелуи. Алекс жадно вдохнул жаркого воздуха сквозь стиснутые зубы, стараясь не выдавать лишних слов и звуков из своих уст. Шатен продолжал портить идеальную кожу парня, создавая новые красные следы, тем временем расстегивая до конца его белоснежную рубашку. Больно это стыдно… Вилбур вновь вырисовал на ключице Алекса больный засос, пройдясь по нему языком, и слегка отпрянул на несколько секунд, дабы посмотреть на своего друга.

***

«Я посмотрел на него и замер в томном ожидании. Вилбур выглядел сегодня исключительно прекрасно. Я его так ненавидел, но в то же время я так к нему привязался… он с такой пьяной искренностью хочет завоевать меня, хочет взять меня и начать пользоваться. Так со мной ещё никто не поступал, кроме него. Он такой…- В потоке ненужных мыслей я зажмурил глаза и постарался смириться с реальностью. Он этого не хочет. Он просто желает воспользоваться мной, только и всего. Вилбур отчётливо знает, что я подчинюсь ему, что я сдамся, что я дам себя на его растерзание. Нет. Я раскрыл глаза и посмотрел ему точно в глаза. Мы встретились взглядом. Это был самый неловкий зрительный контакт в моей жизни. Но я продолжал смотреть, а он ничего не говорил на это. Теперь в его глазах наблюдалось самое неискреннее желание: по глазам человека можно узнать все его мысли, поэтому, глядя в них, я смог прочитать отчётливое отвращение. Вилбур хотел получить с меня максимум выгоды. Я действительно был для него всего-лишь куклой. И я принял решение. Моя слегка дрожащая рука смогла дотянуться до прикроватной тумбочки, на которой раскинулся мой пиджак. Он не обратил внимания на то, что я убрал свою руку и теперь копошусь в кармане пиджака. Он всё ещё поддерживал зрительный контакт со мной, а я с ним. Это ощущалось очень тревожной игрой в гляделки, в которой решалась моя судьба. Я не моргал и не отводил взгляда от его глаз. Какие же они бесподобные… Рука, спустя несколько секунд поисков, нашла нужный предмет. Я вытащил руку из кармана, плотно сжав предмет в кулаке, дабы тайком не уронить его. Как же страшно. Громкий удар. От испуга я задрожал. Предмет с ярким и характерным звуком дал понять, что он выпал из рук и рухнул на линолеум. Блять. Вилбур даже не дёрнулся, но он расфокусировал с меня своё внимание и повернул голову точно на источник шума, пока не увидел, что за предмет из моих рук свалился на пол. Я затаил дыхание. Так страшно. Так пугающе. Так больно. Так… больно? Я и не успел понять, что произошло то, чего я боялся больше всего. Всё было спокойно, но вскоре я моргнул, и уже за эту миллисекунду нейтральная физиономия Вилбура не выглядела такой безобидной. Его взгляд источал ненависть и агрессию. Он ничего не говорил, но его лицо говорило само за себя. Я больше не смог произнести ни слова, так как знал, что произойдёт что-то необратимое. Но и говорить мне не пришлось. Я отвёл взгляд на его руки, и заметил то, что этот предмет так быстро оказался в ладони Вилбура. Он успел наклониться и забрать его. Он успел всё осознать. Он успел. А я нет. Я увидел в его руках этот сверкающий объект. Сомнений быть не может. Можно было заметить то, как Вилбур замахнулся этим предметом на меня, но всё-таки остановился на мгновение, чтобы я вновь распознал этот предмет и осознал, что я дважды проиграл. Это был складной карманный нож, который я положил в карман на… случай… когда я… Я и сам забыл зачем мне он. В данный момент времени он принадлежал не мне. Я вновь затаил дыхание, и спустя пару секунд напряжённого молчания я не сдержался и закричал что есть мочи. Я начал кричать так, как я никогда не кричал. Молить о пощаде так, как никогда не молил. Этот душераздирающий крик я не слышал даже в фильмах ужасов. Но было тщетно. И я это понимал. «ПРОШУ! НЕ НАДО! ВИЛБУР! Я ВСЁ… Я ВСЁ ОБЪЯСНЮ! ТОЛЬКО… ТОЛЬКО ПРОШУ… ОТПУСТИ НОЖ…!» Но он не слушал. Он попросту не слышал. В его прекрасных глазах можно было увидеть бурю эмоций. Эту бурю эмоций Вилбур сдерживал в своём равнодушном и, казалось бы, спокойном лице. «НЕТ… НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ…!» И я понял, что это конец. Я понял, что это всё. Рука Вилбура застыла в положении, где он замахнулся на меня. Его ладонь крепко сжимала раскрытый нож и можно было наблюдать то, как его руки невероятно сильно дрожат, словно у него был нервный тик. Я даже об этом не задумывался, так как тщетно молил его о пощаде в этот момент. Но он не послушал. Он завершил свой замах и… Я почувствовал горечь. Я почувствовал боль, струящуюся по моей шее и распространяющуюся по всему организму. В глазах потемнело. Я постепенно забываю как дышать. В моих глазах мелькают разные огни и воспоминания. Я сам слышу своё прерывистое дыхание, которое с каждой секундой становится всё слабее и слабее. Это блядское проклятие. Я почувствовал, как струи крови стекают с моей шеи. Я чувствовал запах. Этот мерзкий запах… и этот мерзкий запах был именно моей крови. Я попался в ловушку. Опять и снова. Я, сквозь стиснутые зубы, протянул своё последнее слово, которое я уже точно не помню… возможно это было краткое и ненавистное «я ненавижу тебя», а может и томное «я люблю тебя»… Теперь это было неважно, потому что я уже ничего не помню. В голове оставались отголоски воспоминаний. Всех значимых для меня воспоминаний. С моих глаз начали течь ручьи слёз. Я помню… я помню его лицо, я помню все наши минуты, проведённые вместе на сервере… я помню всё, и даже то, как… В глазах потемнело, я всё размытее начал видеть его лицо. Оно рассеивалось в моём сознании и я начал забывать кто это. Кто он? Кто… я…? Я забыл. А впрочем Я и не вспомню Никогда…»

***

— Ты чего молчишь, хах? «Ч…то…?» Я мигом вернулся в реальность и вздрогнул, услышав эту фразу. «А впрочем, неважно.» Это был самый ужасный вопрос, сказанный в адрес Квакити на данный момент. Ох, нет… его он боялся больше всего. Вилбур кладёт свои руки на плечи Квакити и начинает медленно снимать лямки с его брюк. На удивление парень со шрамом не сопротивлялся: либо он уже давно смирился со своей судьбой, либо алкоголь его расслабил и у него не хватало сил, чтобы сопротивляться. — Если будешь так долго молчать, то мне придётся прибегнуть к крайним мерам, Ал… Только не это. Вилбур вновь начинает манипулировать парнем, что крайне его не радует. Что он сделает, если тот не произнесёт ни звука? Квакити промолчал. На его угрозу парень со шрамом проявил абсолютное безразличие. Квакити итак хватало того, что его репутацию так безалаберно с каждой секундой опускают всё ниже и ниже, несмотря на то, что их в этот момент только двое, и этого позора никто, кроме Вилбура, не видит: Алекс уже считал себя ниже плинтуса в его глазах. Кучерявому не понравилось, что на его приказ Алекс никак не отреагировал, поэтому тот быстро спутился ладонями к штанам парня, которые даже не имели ремня, и, одним взмахом расстегнув ширинку, Вилбур начал гладить Алекса по всей паховой области, ещё не залезая ему в трусы, но уже яростно этим подразнивая парня, ладонью слегка поглаживая всю чувствительную зону. Алекс опешил и напрягся ещё больше. — Мх-х, Вил?! Что ты…? Прекрати…! Эта фраза звучала как самая серьёзная просьба. Но разве хотел ли Квакити на самом деле, чтобы он остановился? Знал ли Алекс о том, что даже если его попросить, то он не прекратит? Скорее всего, он это прекрасно знал. Он понимал и осознавал это, поэтому всем своим видом он молил о пощаде, но искренне желая внутри продолжения. Вилбур засмеялся. И, кажется, Алекс не хотел всерьёз прекратить всё это. На самом деле, это ощущалось как вредная привычка: алкоголь, сигареты, или ещё хуже — наркотики. Сначала ты наотрез будешь отказываться от них, потом тебя убедят и ты с горем пополам попробуешь, но вскоре столкнёшься с тем, что остановиться ты уже не можешь. Уже непонятно — хочешь ли ты продолжения или нет. Всё равно. Уже поздно останавливаться. Квакити понимал, что ему лучше было бы начать сопротивляться и оттолкнуть Вилбура, сказав после этого какой же он больной ублюдок, но он этого не делал. С каждой секундой Алекс понимал, что всё это идёт пиздец как далеко. Но он не хотел, чтобы это заканчивалось. Вилбур почувствовал резинку трусов парня и, не долго думая и не снимая брюк Алекса, жадными ладонями залез под неё, нащупывая уже вставший от возбуждения член. Шатен пьяно посмеялся и, с желанием выдавить из Алекса новые горячие стоны, схватился за половой орган, обхватив его указательным и большим пальцем, чтобы начать приносить парню удовольствие. Квакити лишь больше поджался и сжал колени вместе, но как только Вилбур начал синхронно ласкать его член вверх и вниз, то брюнет наклонил голову в сторону, стараясь скрыть своё напряжение и вырывающиеся крики, и постарался расслабиться и раздвинуть ноги так широко, как позволяет его положение под Вилбуром. Квакити не смог зафиксировать своё тело в одном положении, ибо с каждым новым движением ладони врага Алекс всё больше и больше непроизвольно ёрзал и дрожал. Это именно то, чего добивается Вилбур. «Так… приятно…!» Он не хотел, чтобы Квакити молчал, и для Сута стоны парня с каждым мгновением становились всё желанней и желанней, и именно поэтому он продолжал этот хаотичный танец чувств. Пальцы Вилбура продолжали беспрерывно двигаться в набранном темпе, и с каждым таким движением Квакити становился всё слабее и слабее, а сдерживать горячие стоны становилось всё труднее и труднее. Вилбур ощущал слабость парня через его малейшие выдохи и дрожания, поэтому он вновь без предупреждения затянул парня в поцелуй: уже такой небрежный и страстный, что становилось всё жарче. Неописуемый восторг. Именно это по какой-то причине ощутил Квакити, когда вновь ощутил чужие губы на своих, которые двигаются в своём темпе, приманивая Алекса этой бурной тягой к себе. Языком он проходил по всей области потрескавшихся губ парня, отчего тот только ослабевал и потакал страстной энергии Вилбура. В животе парня затрепетали бабочки, буквально разрывая его изнутри. Эта бушующая страсть внутри Квакити… От неё становилось всё горячее, а в области паха он буквально горел и его всего трясло от возбуждения. Руки проигравшего медленно вжимались в простыню, а его ноги словно становились ватными, и он уже давно не ощущал их из-за своего врага, который и не думал слезать с Алекса. Квакити не мог сдержать наплыв своих распирающих эмоций, и сквозь страстный и небрежный поцелуй он выплеснул свои стоны через невнятные мычания. Вилбур прервал поцелуй и мигом услышал, как Квакити смирился со своими чувствами и выбросами эндорфина, и решил потакать своим желаниям и поддаться ощущениям. Сута это не могло не радовать, ведь как только он слегка отстранился от парня, то услышал те сладкие крики, которые он желал услышать всё это время. И Квакити томно стонал. Так горячо и страстно стонал, как ещё никогда не стонал в присутствии кого-либо. Это значило только одно — Квакити либо настолько доверяет человеку, который может это лицезреть, либо Квакити ненавидит этого человека всей душой, что позволяет ему раскрыть самые потаённые секреты своей души, ибо пути назад нет и терять всё равно нечего. Но Квакити всё равно решил наслаждаться. Будто в этой комнате и не было человека, который так и желал испортить ему жизнь. Квакити забыл про это. Он существовал лишь в настоящем — в своих чувствах и сексуальных желаниях. — Ты такой мокрый… блять… — Вилбур обхватил уже влажный и напряжённый член парня оставшимися свободными пальцами руки и ускорил темп, освобождая из брюнета множество новых стонов и громких мычаний. С каждым таковым Вилбур не мог не возбудиться. Видеть, как твой заклятый враг лежит под тобой и кричит в унисон с твоими движениями по его чертовски приятному на ощупь члену… это не могло не возбуждать. Вилбур слегка прервался от привычного ритма и ладонью он прошелся по окончанию члена и вскоре большим пальцем он начал поглаживать головку круговыми движениями, словно намекая парню, что он не даст ему расслабиться ни на секунду. — М-м-х… Вил… бур… пожалуйста, не…! А-а-ах! — Квакити совсем неожиданно для себя начал произносить его имя вслух. Лишь два дня назад оно казалось для парня со шрамом таким мерзким и уродливым, а сейчас Алекс простанывает его имя с невероятным желанием и бурным возбуждением. Квакити нравилось, как это имя звучит из его уст… так желанно, так маняще, так невероятно. — А-ах… Вилбур… да, пожалуйста, сука, продолжай! Блять… Вилбур…! Всё тело парня буквально окутал жар. Этот приятный жар так сильно заводил, что хотелось ощущать его вечно. Хотелось утонуть в потоке страсти и наслаждения, которое ему так настойчиво дарил Вилбур Сут. Его манящие движения по всей области члена и его головке, постепенно ускоряющимися по степени возбуждённости Алекса, сводили его с катушек. Шатен чувствовал над парнем неописуемую власть, когда слышал всё новые и крики от него. Малейшие детали его реакции на возбуждение не могли не радовать Вилбура: дрожащие от любых прикосновений кончики пальцев, слабые и случайные дрожания бёдер, губы, которые Квакити неосознанно прикусывал, когда ощущал новый прилив страсти… всё это было ответной реакцией на настырное поведение парня. За проигрышем всегда следует наказание. Интенсивные движения Вилбура с каждым разом становились всё быстрее, а у Алекса уже не оставалось сил произносить новые стоны. Он поджал плечи и его голова устало наклонилась набекрень, дыхание участилось, а с каждым новым толчком он ощущал давление внутри себя. Такое приятное. Такое будоражащее. Квакити не мог так долго это терпеть, ведь возбуждение уже переполняло его хрупкое и напряжённое тело, что дало ему твёрдо понять, что он скоро ощутит оргазм. — А-а-ах, Вилбур… да… не останавливайся… блять, да! Мх-х, быстрее… Его губы, которые выдавали такие грязные фразы, были слаще мёда, поэтому Вилбур, повинуясь прихотям беззащитного брюнета, ускорил темп, от чего пробудилась буря страстных слов и один затянувшийся стон, после которого последовал мокрый и чертовски приятный оргазм парня. Шатен почувствовал, что парень кончил именно тогда, когда его рука стала невыносимо влажной. Вил улыбнулся и вытащил руку из-под трусов Квакити. Бело-прозрачная густая жидкость сверкала на ладони парня. После горячего оргазма Алекс слегка расслабился, но напряжение с тела никуда не ушло. «Приятно…» Помимо этой, была ещё одна крайне навязчивая мысль, которая, можно сказать, перманентно застыла в голове у Квакити. Он уже давно забыл про свой план, ведь сейчас исключительно жар наполнял его тело, выбрасывая из головы мысли, которые ещё были до его тесного контакта с Вилбуром. — В-Вилбур… Я… Мне… — Все его пьяные слова заплетались и казалось, что алкоголь вновь заиграл в организме Алекса — Я… требую р-реванш… Парень в очках не смог сдержать своего смеха. Пускай и очень хаотичного, но всё же насмешливого смеха. — Реванш…? Ты чего несёшь, идиот? — Я требую реванш. М-мне не нравится то, что я остаюсь проигравшим. Моя репутация… Вилбур сразу понял о чём речь и, по какой-то причине, он не дослушал парня и без сомнений ответил: — Как скажешь.

***

И вскоре… молчание. Такое тихое и напрягающее, что казалось, что это молчание буквально оглушало любого, кто останется в ней ещё хоть ненадолго. Кажется, что я забыл всё, что было после этого момента. Всё забылось как страшным сном. Точно ли забылось…? Это противоречивое чувство, когда ты не осознаёшь — где реальность, а где всего-лишь сон… Это чувство вызывает внутри какой-то чересчур сильный диссонанс и все твои мысли напрочь начали путаться и прочно заплетаться в морской узел. Но самое страшное не только это: его подсознание ярко говорило о том, что он слегка дезориентирован в пространстве в данный момент. Трудно сказать — в своём уме сейчас Алекс или нет, сон это или нет, правда это или ложь… «И вот, когда ты забыл…»

***

«Я уже не помню, что было дальше после этого момента. У меня во рту ощущался вязкий вкус водки, что слегка мешало моему восприятию окружающего мира. Пока я был в полусознании я успел запомнить очертания лица и тела Вилбура. И это было последним, что я увидел перед затишьем. Я вскоре не смог вспомнить, что было после этого момента, ибо подсознание начало затуманиваться, а я еле как ощущал своё тело, можно даже сказать, что вообще не ощущал. Это напрягало, но потом и вовсе не приносило никаких ощущений. На это мгновение я забыл все чувства, что есть в этом мире, и кажется, что всё это было просто сном. Или не сном. Или вообще галлюцинацией. А может просто дешёвым фильмом? Я не был ни озадачен, ни разочарован, ни огорчён и не взволнован. Я как будто был отречён от реальности. Возможно это было последствием алкогольного опьянения. Я забыл про это. На самом деле я и не жалею. Возможно, это правильный поступок. Но я правда не смог вспомнить об этом.» И я проснулся.