Линии жизни

— Это, блядь, чё такое? — выражений Игорь не подбирал от слова совсем. Он вообще был прямолинейным, местами грубым и честным, но вот такого вот он совсем не ожидал. Блик фиолетово-синего неона поглощал потрёпанную мансарду из старого фонда, скрывая явные недочеты давно подгулявшего ремонта, проплешин в обоях и пыльный, местами скрипучий паркет. — Петь! — крикнув погромче, чтобы перебить какой-то русский репчик, что лабал из портативной колонки на всю квартиру.       В последнее время подобные «вечеринки» были чем-то в порядке вещей, а всё почему? Потому что Хазин сидел дома уже вторую неделю отстраненный от дел, заливая горе какими-то скудными запасами их домашнего мини-бара. А всё из-за какого-то паршивого рейда, где он повязал сыночка той самой прокурорской шишки, которая успела попортить жизнь нам всем. Вот ему такой подарочек на следующий день и подъехал, вместо новых звёздочек на погоны — отстранение от дел и судебное разбирательство. — Иии-горь! — крикнул Петька, вскочив на Грома как черт из табакерки, чуть поддатый, с голым торсом, в трениках и чем-то обмазанный, — Привет родной, ты чего так долго, я тебя уже заждался, — пробурчав это всё в рот, практически не отрываясь от влажных поцелуев, Петя куснул его за губу, ухватил за руку, в спальню потащил. — Это чё за прилив невиданной нежности, Петь? Ты чё, обдолбанный? — не отрываясь от поцелуев, выпалил Гром, а потом ухватил его руками за лицо. Хрен поймёшь, темно, в бликах неона в чернющих глазах хоть глаз выколи. Хазин аккуратно замотал головой, прикусив нижнюю губу. Падла, знает же, что это похлеще спускового крючка действует. — Ты же знаешь, Громик, не долблю, — Игорь, одной рукой обняв его за талию, чувственно оглаживая подтянувшийся от чужих прикосновений живот. Петя резко выдохнул, прикрывая глаза. — Что за хуйня на лице? — без тени серьёзности спросил Гром, аккуратно цепляя блёстки шершавыми подушечками. — Глиттер, — натужно, с придыханием выдохнул Хазин Игорю прямо на ушко, пока по телу не побежали мурашки. Пальцы с блёстками цепкой хваткой сжались на хазинской жопе, а Петино притворство схлынуло как-то разом с тихим стоном. — Что? — Игорь резко стал серьезным, сосредоточенным, его зрачки расширились, дыхание сбилось, как после упражнений в тренажерке. — Блёстки, дедуль — поясняет Петя, усмехаясь с того, какой же Гром всё-таки дед. Сильной, жилистой рукой кидает его на скрипучую паллетную кровать, медленно подходит к штативу, который Гром замечает только сейчас. Давно он вообще у них, Игорь не помнил, но вопросов лишних не задаёт, спросит как-нибудь потом, если вспомнит. Хазин ставит камеру на штатив, быстро выставив экспозицию, клацает Rec, убедившись, что запись пошла, он наконец отходит оттуда, подхватив баночку как раз с тем самым глиттером, который так ярко блистал, переливаясь в бликах сине-фиолетовой подсветки. — Петь, а это чё за оперативная съемка, а? — вопрос, если честно, напрашивался сам собой. Игорь медленно стащил тёмные джинсы, подозрительно косясь то на камеру, то на Хазина. — А, это, так, влог снимаю, спокойно, дядь, тшш! — Петя залезает к нему на кровать довольно ловко, грациозно, притираясь к широкой, подкачанной груди. В лоб целует, в нос, губы, а потом снова спускается ниже к груди, пошло облизывая языком ямочки на ключицах. Громовские руки по-хозяйски устраиваются на Петиной заднице крепкой, собственнической хваткой. Внизу живота и чуть пониже копчика приятно потянуло, заныло от ожидания, а сердце так сильно забилось в груди, что Игорь наверняка почувствовал, услышал это, даже не прижимаясь к грудной клетке ухом.       Петя пальцы в блестящую баночку макает, а потом резво размазывает блёстки по Игоревой груди, на ключицах, на кубиках пресса. Гром даже возразить не успевает, потому что рот затыкается сразу же пылким, мокрым поцелуем. — Что? — спросил Петя, обжигаясь об чужой взгляд. — По тебе режиссерский плачет, Петь.       Хазин смехом заходится, как ненормальный, но не останавливается, продолжает настаивать на своём, делает всё так, как задумал. — Такую киношку я бы посмотрел! — продолжает Гром, утягивая его в поцелуй. — Ага, режиссер хуев, — бурчит Петька куда-то ему в губы, пока оба смехом не заходятся. Медлить нельзя, ни шагу назад, только вперёд.       Помедлив лишь секунду, Игорь провел большим пальцем по линии челюсти и жестко сжал подбородок, фиксируя на месте. Петя послушно приоткрыл рот, елозя и притираясь к твердому, горячему, чуть липкому из-за выступившей смазки, члену, прижавшемуся к животу.       Игорь хмыкает самодовольно, забирается в трусы и сжимает колом стоящий член. Петя рвано выдохнул, чуть отстраняясь заглянул в лицо, на котором уже успел налипнуть глиттер. В неоне это было очень необычно, маняще, сексуально. Он откровенно любовался такой картиной, растрепанным видом, припухшими губами и туманным взглядом. Хазин тихонько застонал, опустился ниже и провел языком длинную, влажную дорожку по внутренней стороне бедра, настойчиво разведя колени и притерся колючей щекой от недельной щетины к тонкой коже.       Маленький хвостик, собранный из отросших волос смешно раскачивался в стороны, как пучок петрушки. Игорь лыбится как дурак, треплет его по волосам, пока Петя не вскинулся, подхватив его под коленями заставляя раскрыться чуть сильнее, облил пальцы невесть откуда взявшейся смазкой и толкнулся в сжавшуюся дырку. Мышцы сжались вокруг фаланг. На покрасневшей от возбуждения головке выступило несколько мутных, пряно пахнущих капелек спермы, которые Петя любезно слизал, заставляя Игоря тихо заскулить.       Сначала два пальца, третий, четвёртый… — Суука… — Да, майор, я ещё та сукаа, да.! Игорь…       Через несколько томительных секунд пальцы сменились на член, скользнув внутрь, мышцы сильно раскрылись на головке, стенки сжались вокруг ствола, обхватывая плотно, сильно пульсируя, почти до боли, до хриплого, блядского стона и поджавшейся в удовольствии мошонки. И везде блёстки, блёстки, блёстки, будто их обкончал единорог. Фоном музыка уже давно сменилась из русского репа на alt-J из-за чего ощущения были какими-то совершенно другими, они ведь и раньше как-то трахались под музыку, но это было совсем по другому.

Bricked up a kilo

Panelled down in the back door,

All the while I'm riding

To auditions I'm not getting.

      Петя резво двинул бедрами, загоняя без особой нежности, пока Игорь кусал свои губы до крови. Короткие ногти заскребли по широкой мускулистой спине, от глубоких, ритмичных толчков закатывались глаза, а сердце выскакивало из груди из-за навалившейся тахикардии.       В итоге трахались долго, изводили друг друга, стонали, звенели яйцами, хлёстко шлёпая по заднице и просто кайфовали от каждой минутки, каждой секунды проведенной друг с другом. — Петь, — чуть отдышавшись, позвал Гром, приподнимаясь на локтях. — Ммм… — Ну так чё, получился там твой влог? — Ща, погоди, погоди, — Хазин застыл у штатива абсолютно голым, опираясь ногой о бедро в позе четвёрочки, внимательно вглядываясь в маленький экранчик камеры, проматывая снятое видео. Игорь тем временем заметил пульт от неоновой ленты и поклацал цвета, сменив приевшийся фиолетово-синий на тёплый желтый, домашний. — Дядь, там вообще песня, такая конфета получилась, не хуже хоум-видео на Pornhub! Если меня погонят с органов, можно на OnlyFans пойти, а чё, я у тебя ничего такой, буду бабло лопатой грести. — Я тебе пойду, дядь! Иди сюда! — резко подскочив на колени, Игорь ухватил его на руку, утягивая к себе на кровать в крепкие, медвежьи объятия.

Why do I keep on returning to you,

Cocaine, cocaine?