Ты уходишь

За стеклом - влажный мрак. Стёкла залепило тяжелым синеватым снегом, на паркете серым пятном лёг свет от телевизора. Рому тяготит тишина и тяжёлое горячее дыхание рядом с ним. Он тянет руку к голове, закрывая висок - тихий писк неумолимо и противно пробивает слух. Саша здесь, рядом, только протяни руку. Рома перевернулся на живот, наклоняясь над его лицом. В затянутых пленкой глазах плавает растаявший иней телевизора, ресницы длинными тенями протянулись к нижним векам. Саша закрывает глаза и жмётся к нему, очень близко, Рома терпеливо оправляет одеяло и встаёт, уходя на кухню. Холодильник вздрагивает, и гудение замолкает. Рома зажигает газ и ставит воду, прикуривая от голубоватого огонька плиты. Он не включает свет, потому что сейчас сюда приползёт Саша. Но Саша приползает и без света. Рома знает - Саше плохо. Он стал жутко худой и бледный, почти не встаёт и не просит есть. Рома не выпускает его из дома, но на сашиных руках все равно соцветия синяков. Саша больше не сможет бросить и ему даже бесполезно пытаться, он доживает последние дни. Рома жалеет его, переселяет к себе и не отходит от него часами, отменив все уроки. Саша цепляется за него угасающей жизнью, признаётся ему в любви, целуя ему руки, но Рома не умеет привязываться, а Саша врастает в него якорем, тянет ниже, к холодному полу, сухими губами зацеловывая щеки. Рома не умеет ответить, он кормит его остатками супа, снова забывая поспать, а Саша вырывается ночью на улицу в тихий мороз и засыпает на лавочке с остановившимся сердцем. Рома заходит в его квартиру, на столе спит полуголодный кот. Он заворачивает животное в плед, поднимаясь к себе. Зигги не будет громить кактусы и пальмочки, он старый и совсем не надоедливый, ему никто не нужен. Рома высовывается в форточку, заглатывая свежий, январский воздух.