Фарадей

***

      Время за работой летело незаметно. Большую часть дня я потратил на неторопливое исследование различных аспектов моих способностей, прерываясь только на требующие моего внимания происшествия. К сожалению, Моне была со скандалом и криками вытащена из моей лаборатории Тартачо. Молодой рыболюд заявился сюда с твёрдым намерением или сдохнуть, или вернуть девушку себе в помощь – сам он в одиночку координацию работы доброй дюжины бригад строителей просто не потянул.       Возможно, это было к лучшему. Пусть новые возможности как следует улягутся в голове Логии и дадут жизнь идеям, а вечером можно будет увидеть результаты и испытать их в условиях максимально приближенным к боевым.       Как раз минул полдень, когда я с головой погрузился в модернизацию своего главного оружия — посоха. В результате получившаяся бандура больше напоминала небрежно сорванный с турели главный калибр какого-нибудь малого космического корабля.       Использовать это в качестве простого дорожного посоха было крайне затруднительно. К тому же эстетическая сторона хромала на все восемь ног, превращая меня в эдакого техно варвара из радиоактивных руин мегаполисов.       После недолгих раздумий я решил сделать ставку на модульность. При себе у меня постоянно будет относительно тонкая и удобная медная основа, армированная вольфрамом и внедрёнными жгутами серебряных проводов для усиления пропускной способности фрукта, а превращающие её в помесь рельсотрона и гаусс-пушки или плод безумной любви копья и нагинаты части будут незаметно парить в нескольких десятках метров над моей головой, готовые в любой момент пафосно свалиться вниз и совершить настоящее мужское слияние. Кхм.       Я провел пальцами по ещё не успевшему остыть после формирования рифлёной поверхности посоха и перфорированному кожуху ствола. Трудно поверить, что с виду монолитная конструкция обладает сложной внутренней структурой – я обнаружил, что обработка металла под сверхмощным электромагнитным полем изменяет его структуру и выводит его прочностные характеристики на новый уровень.       Разношерстные мысли бродили в моей бедовой голове – их было так много, что я не мог выбрать, за какую мне хвататься первой. Словно этого было мало, на повестке дня стоял ещё один извечный вопрос — быть или не быть?       Вне Гранд Лайна мой фрукт терял немалую часть своей силы — словно он напрямую подпитывался от этого загадочного и крайне нестабильного моря. В будущем стоит исследовать этот вопрос поподробнее, но пока…       Раскрытие одной из главных загадок Дьявольских фруктов – источника энергии этих перекраивающих мир вокруг себя сил – на данный момент было невероятно туманной перспективой. А зависеть от географического положения не хотелось от слова совсем.       Поэтому я сидел и думал – стоит ли начать эксперименты по созданию собственного независимого источника питания прямо здесь, в подвале старинного особняка. Я могу сбиться со счета, если буду перечислять что может пойти не так. И всё же соблазн просто попробовать с максимально возможными предосторожностями был непреодолим.       Казалось бы, куда проще – взять немного лёгких элементов и сдавливать их вместе до тех пор, когда одинаково заряженные ядра перестанут отталкиваться друг от друга и сольются вместе в обоих смыслах сильных объятиях и образуют ядро нового элемента.       Масса элементов до реакции больше, чем образующихся в итоге, и на эту сдачу в буквальном смысле живут практически все звёзды во вселенной. Большие звёзды сгорают в тысячи и тысячи раз быстрее, нагнетая в своей глубине миллиарды градусов и в безумном блеске умирают за считанные миллионы лет, а маленькие тратят своё топливо настолько экономно, что способны растянуть свою жизнь на триллионы лет.       Первая проблема в выборе типа реакции, а значит – топлива, которой будет кормиться реактор. Ведь существует целый сонм частично пересекающихся цепочек формул, в котором элементы словно в алхимическом котле превращаются друг в друга, испуская нейтроны, протоны, нейтрино и мощное электромагнитное излучение.       Звёзды в первую очередь сжигают содержащийся в них водород, превращая его в гелий. Такая реакция называется протон-протонным циклом, в результате которого получается гелий, если опустить некоторые подробности. Только вот объём рабочей зоны реактора при относительно доступных температурах должен быть по настоящему астрономическим для более-менее вменяемого выхлопа полезной мощности.       Список же более доступных реакций требует довольно экзотические типы топлива, в виде различных изотопов лёгких элементов. Дейтерий и тритий у водорода, гелий-три, литий-шесть. Первый в очень маленькой концентрации связан в морской воде, но при этом он хотя бы стабилен. Второй природе практически не встречается, да ещё и имеет период полураспада в двенадцать лет.       Третий в списке – гелий-3. В объёмах достаточных для промышленного использования встречается за пределами планеты. К примеру, под воздействием космического излучения он образуется в реголите, на поверхности Луны.       Неплохой повод опередить Энеля в его пародии на космическую программу.       Четвёртый же, хоть и встречается капельку чаще остальных, тоже весьма интересен...      Так как используется в качестве начинки для термоядерных боеголовок. И естественно, мирное применение несколько сложнее, чем просто засунуть его в бомбу и поджечь запалом в виде обычного ядерного заряда. И даже это «просто» лишь по сравнению с требованиями к управляемому синтезу.       А ведь ещё мало найти эти чудесные элементы – нужно довести реакцию до положительного КПД, но это даже не полбеды: поди удержи бешенную плазму звёздных температур в узде. А всё потому, что пока не известны материалы, способные напрямую выдержать её ярость.       Так что эта задача возложена на мощные поля сверхпроводящих магнитов – а стенки рабочей области должны просто выдерживать поток электромагнитных волн и частиц от плазменного шнура. Причем у некоторых видов топлива при этом такая бешеная наведённая радиация, что мама не горюй.       Словно этого мало, нужно ведь ещё как-то превращать получаемую в реакторе тепловую энергию в электрический ток. Слишком много пунктов, на любом из которых что-то может пойти не так и неплохо так жмыхнуть. Благо хоть без заметного радиационного заражения.       Вердикт прост и безжалостен – за две недели на коленке повторить подвиг Тони Старка и склепать миниатюрный термоядерный реактор у меня точно не получится. Ядерный тоже. У меня есть обширные, но довольно поверхностные теоретические знания, но нет прикладных – результата работы сотен миллионов человеко-часов. Нет нужных материалов – я проверил через Моне и Бель. Поставщики только пальцем у виска крутили, когда им попытались описать нужное мне. Жаль.       Но это не значит, что я просто так опущу руки. Тот приснопамятный бой с Леитом на крошечном островке возле побережья Кьянке намертво отпечатался в моей памяти, пусть с тех пор покой мне только снился.       Ведь это другой мир! Пусть многое мне всё ещё знакомо, но полным-полно способных поставить в тупик вещей. Одна из них – Воля. Очень интересно, как она взаимодействует с различными материалами и процессами – тот взрыв оставил слишком много вопросов.       Я настолько увлёкся процессом составлением целой плеяды экспериментов с Эриком как единственным из нас владеющим Волей на хорошем уровне, что обратил внимание на посетителя только после того, как она переступила через порог. Момент открытия двери я благополучно проморгал и не знал, сколько времени Ю простояла, не решаясь зайти внутрь.       Человек-загадка. Убивает без зазрения совести, не боится угроз и пыток, но ходит хвостиком за моим накама и дико боится меня. Я мог бы даже не вслушиваться в окружающий её электромагнитный шум – готов поклясться, что почти почувствовал исходящий от неё запах страха.       Я неохотно отложил в сторону раскуроченную помесь металлического бублика с ежом и развернулся в её сторону. Красноволосая мгновенно замерла и уставилась на меня, словно пойманная с поличным кошка.       Забавно. Сейчас она уже не выглядела как обдолбанная наркоманка – белки глаз вернули свою природную белизну, а радужка оказалась ярко-алой и заметно светлее, чем волосы.       Когда молчание продлилось больше, чем стоило бы, я с тяжелым вздохом спросил её:       — Говори уже с чем пришла, не тяни. Я не кусаюсь. — Пустой со времён быстрого перекоса вместо полноценного завтрака желудок недовольно напомнил о себе, наплевав на все приличия и что ассоциативная цепочка от укуса до еды была несколько длинновата.       Ю после видимого невооруженным взглядом усилия над собой вся подобралась и выстрелила очередью слов:       — Возьмите меня в команду!       На этот раз речь ей далась куда легче, чем ночью. Очень любопытно.       — Воу-воу, помедленнее. Давай не будем спешить, хорошо? — Созданное для Моне кресло в это время бесшумно подкатилось к ней сзади и одним просчитанным ударом под колени поймала в себя ничего не подозревавшую девушку. — Устраивайся поудобнее, нас ждёт длинный разговор.       Девушка в кресле сжалась в тугой комок, словно группируясь перед ударом. Наверняка почувствовала себя мышью в мышеловке. Поздновато, однако. Одним толчком я отправил свое кресло от стола к созданному на глазах импровизированному чайному уголку. Сиденье девушки послушно покатилось вслед.       — Но прежде всего ответь мне на один простой вопрос. Почему ты так меня сейчас боишься? Ты не испугалась пыток, но теперь вся дрожишь при виде меня.       Пожалуй, я выбрал самый неудачный вопрос для начала беседы. Сейчас Ю была больше похожа на вусмерть запуганного человека – и без того светлая кожа на лице выцвела до безжизненной серости, плотно стиснутые губы ушли в нездоровую синеву, и ещё немного, и я бы услышал потрескивание напряженных до предела сухожилий. Девушка уставилась в пол, избегая моего взгляда, и определённо не собиралась проливать свет на своё поведение. Ох, словно у меня нет абсолютно никаких проблем с остальным экипажем.       — Я не буду читать тебе нотации про странное поведение – моя команда отличается чем угодно, кроме нормальности. Кивни, если я правильно предположил – у тебя за душой имеется нечто, из-за которого я всенепременно прикончу тебя самым жутким способом – по твоему мнению.       В ответ я получил настолько слабо выраженный кивок, что я мог запросто его пропустить, если бы моргнул в неподходящий момент. С трудом подавив желание выдать самый душераздирающий из доступных мне вдохов, я спросил:       — Но всё равно пришла просить место в моей команде? Ты смогла возбудить моё любопытство. Это «нечто» – твоя вина? Нет? — произнёс я после отрицательного мотания головой, — Это случилось вопреки твоей воли?        На этот раз кивок был куда увереннее, пусть и с заметной задержкой.       — Уже проще. Даю тебе слово, что и пальцем тебя не трону, чтобы ни произошло раньше. Тебе этого достаточно или предпочитаешь позвать в свидетели Тартачо? — Последние слова заставили Ю замотать головой как сумасшедшую.       Я подавил неуместное желание уточить, что именно она отрицает и отчетливо проговорил:       — А раз так – хватит тянуть резину и хотя бы один раз доверься человеку, которого хочешь назвать своим капитаном.       Ю сделала глубокий вдох и выдавила из себя:       — Калиостро.       Это слово царапнуло мой слух словно коготками – где-то я его уже слышал, причем относительно недавно. Я вопросительно поднял бровь, глядя на неё.       — Моё полное имя – Ю Калиостро. — Совсем глухо закончила она.       И тут я вспомнил. И отдраенную до скрипа капитанскую каюту на «Лисе», и тонущий в морской воде жирный пепел. Вот оно что. Ю напряженно ждала моей реакции, а я пытался понять, что же теперь мне делать. Какая… запутанная ситуация у нас сложилась.       — Кем приходился тебе прошлый владелец моего корабля? — Задал я самый важный вопрос.       — Двоюродный дядя. — Как-то совсем просто ответила она. — Вы сожгли его заживо.       — Было дело. — Согласился с ней я. Градус неловкости достиг предела, и я спросил просто чтобы заполнить образовавшуюся тишину:       — Ты не слишком его любила, раз просишься в команду его убийцы.       — Его никто не любил. — Дёрнула она плечами.       — Что ж... Ты всё же не ошиблась кое в чем. Рабовладельцев я действительно ненавижу, в этом ты была права, — Обронил я, — и на моём корабле им нет места. А любой поднявшийся на борт раб станет свободным.       — Я понимаю. Я хочу уплыть отсюда. Как можно дальше. — Поняв, что никто не собирается сжигать её на месте, Ю осмелела достаточно, чтобы взглянуть мне прямо в глаза.       — Ты говорила, что находишься здесь со своим дядей. Тебя не будут искать?       Девушка опять замялась, но на этот раз ей было не страшно, а стыдно.       — Значит, будут, раз ты не смогла найти в себе смелости попрощаться по-человечески. — Вздохнул я. — Я не собираюсь никого осуждать заочно, но не думаю, что мне стоит встречаться с твоими родственниками. Это может плохо кончиться.       Короткое «для них» осталось невысказанным, но совершенно очевидным для всех сторон.       — Считала вас куда нетерпимее. К нашему ремеслу. — Мои слова окончательно успокоили оказавшуюся из семьи работорговцев девушку. Однако я не собирался кривить душой и расставил все точки над i:       — Отнюдь. Я хочу изжить работорговлю как явление и всех, кто ей занимается. Наша беседа состоялась исключительно по двум причинам: Тартачо поручился за тебя, и ты ни капли не похожа на тварь в человеческом обличии, способную пустить людей на пергамент.       Мой тяжелый взгляд заставил Ю сидеть как на иголках.       — Но пираты… — Попыталась она возразить, но мне было плевать на апелляцию к моему текущему положению.       — Меня не волнует, чем занимаются остальные. На моём корабле нет и никогда не будет места рабовладельцам. Тебе придётся полностью порвать со своей семьёй и прошлым, и дороги назад уже не будет. Понимаешь меня?       Ю некоторое время сидела молча, напряженно думая о чём-то своём и внутренне колеблясь, не в силах прийти к однозначному решению. Плохо, на самом деле. Отсутствие решительности сейчас указывает на проблемы с лояльностью в будущем.       Не то, чтобы я придавал этому решающее значение – не будем показывать пальцем на кое-кого из моего экипажа. Но в отличии от Моне Ю для меня – тёмная лошадка. Только вот если откажу ей сейчас, и это наверняка сильно ударит по Тартачо. Тяжелый выбор между меньшим злом сейчас и большим, но гипотетическим в будущем.       Забавно, что меня больше волнует моральное состояние моего накама, нежели схватка с работорговцами. При всём моём отсутствующем к ним уважении – обычные людоловы нам уже не противник. Даже если мою команду разбросает море – один Тартачо даст им прикурить. Что же касается охотников за головами: их бояться – на Гранд Лайн не идти.       — Скажи честно – тебе лет-то сколько? — Спросил я, решив вывести её из состояния безвыходных метаний.       — Семнадцать. — Без особой охоты ответила она. Не соврала. Выглядит куда старше, чем можно было бы подумать на первый взгляд. Теперь её интерес к моему коку перестал выглядеть немного нездоровым – год-другой и разница между ними станет незаметной.       — Тартачо знает о твоём семейном ремесле? — Хоть ответ и был очевиден, но вопрос я всё же для приличия задал.       Красноволосая скупо крутанула головой. Серебряные кресты в её ушах сделали по идеальному кругу, привлекая к себе внимание вспыхивающими на свету гранями.       — Не хочу, чтобы он знал. — Ю стушевалась, когда её низкий голос внезапно дал петуха на, казалось бы, простых словах. Внешний облик, голос, даже выражение лица – словно она всеми силами играла какую-то роль. Но зачем? Зачем девчонке выдавать себя за парня.       Обдумав эту мысль пару мгновений, я решил пока отложить её в сторону. Есть определённая грань, за которую не стоит переступать, если хочешь завоевать доверие человека. Личные тайны могут немного подождать – до лучших времён.       Но это правило не касается непосредственно затрагивающие меня и мою команду обстоятельства.       — Ты хочешь в мою команду из-за него? — Негромко спросил я. — Он не лучшего мнения о работорговцах.       — Поэтому и не хочу. — Отрезала она. — Вы же не скажете?..       — Я не буду лезть в ваши отношения. Но предупреждаю: любой исход будет хуже, если он не узнает правду из твоих уст.       Я встал с кресла, обошел вокруг столика и уселся на него прямо перед ней:       — Меня мало волнует твоё прошлое, и будешь ли ты с нами до конца или решишь сойти на берег через пару-тройку островов. Но раз дело касается моего накама, то я жду от тебя честности по отношению к нему.             — Моё прошлое неважно? — Недоверчиво спросила Ю, нахмурившись и подозрительно смотря на меня. Я про себя отметил, что её лицо было на зависть подвижным, и что она могла простой сменой выражения изменить себя почти до неузнаваемости.       — Вступая в пиратскую команду, ты фактически объявляешь войну всему миру. У всех нас были неприглядные моменты в прошлом, поэтому для меня важнее увидеть тебя в действии. Так что – меньше слов, больше дела. Выполнишь три условиях, и считай, что моё согласие у тебя в кармане.       Я поднял ладонь вверх и начал загибать пальцы:       — Первое: ты расскажешь Тартачо о своём прошлом, без утаивания и введения в заблуждение. Второе: ты должна любыми методами добиться согласия на вступление у нашего квартирмейстера, Моне. Третье, и последнее: тебе необходимо продержаться в бою против меня одну минуту.        Ю несколько секунд ошарашенно молчала, переваривая мои слова, после чего совсем тихо спросила:       — Это такое долгое «нет»?       — Отнюдь. — Покачал головой я. — Мне ничего не стоит просто отказать и выбросить тебя из головы. Но я готов дать тебе шанс – у тебя есть две недели, пока мы будем готовиться к отплытию на Гранд Лайн. Сегодня вечером будет тренировка – буду ждать тебя там.       Выпроводив старающуюся не показывать своего подавленного состояния девушку, я со вздохом пару раз крутанулся в кресле. С первого взгляда может показаться, что я предвзято отнёсся к Ю, но черт побери – пусть проявит себя хоть в чем-нибудь, раз захотела стать частью моего экипажа. Интересно, какое было бы у неё лицо, если бы она узнала, что я спокойно разрешил бы ей плыть с нами просто так и до тех пор, пока ей не надоело бы.       Но её поезд первого впечатления уже ушел. Постаравшись пока выбросить её из головы, я сосредоточился.       Предстояло ещё много работы и я с головой погрузился в изучение своих способностей и воплощение в металле своих идей.

***

      — Ваш брат очень интересный человек, мисс Флайт.       — Давайте не будем тратить время попросту. Что именно вы хотите нам предложить?       В отличии от расслаблено закинувшей нога за ногу и подпиравшей подбородок рукой Робин, Изабелла сидела в удобном, обшитом дорогой тканью кресле как на иголках. Изрядно перетрусившая после произошедшего прошлым днём, Бель и подумать бы не посмела, что сможет так спокойно принимать у себя матерую убийцу и преступницу. Источник её спокойствия сейчас сидел рядом с ней со скрещенными на груди руками и безумно скучающим выражением на лице.       Финансовые дела мало интересовали дока Робертса, но принявший его безразличный вид за чистую монету попал бы впросак: пожилой джентльмен украдкой глядел на сидящую перед ними уверенную в себе молодую женщину, угадывая в хищных чертах маленькую непоседу, которую он не раз видел вместе с археологами Охары.       Немало с тех пор утекло воды.       За спиной Нико словно утёс возвышался мистер Один с таким же неподвижно-каменным выражением лица. Про себя же наёмник думал об удивительных кульбитах его карьеры – от охотника за головами до телохранителя на важных переговорах.       Не то, чтобы ему не нравилась его новая роль, но с куда большим удовольствием он бы размялся в хорошей драке – особенно после позорного поражения и бегства с поля боя. В мужчине напротив он явственно ощущал способность дать жару куда более молодым да ранним, и это интриговало обычно скупого на эмоции наёмника.       — Финансовые вопросы не так интересны, как стоящие за ним люди. — Лукаво проговорила Робин, после чего небрежным движением руки нацарапала несколько чисел на клочке бумаге, и несколько выросших на столешнице изящных женских ручек по цепочке передали его насторожившейся от подобного Изабелле.       — Это размер инвестиций, которые мы готовы вложить в Трест. — Объяснила Олл Сандей, после чего улыбнулась краешками губ. — Но я готова обсудить дополнительные денежные вливания, если вы сможете убедить меня в их целесообразности.         Нико Робин улыбнулась уже по-настоящему, хищно вдохнув воздух       — Особенно, если вы ответите мне на пару вопросов.       Изабелла с трудом подавила желание почесать внезапно зазудевшие от волнения ладони. Капиталист и любящая сестра сошлись в неравной битве в хрупком теле девушки, и та трижды пожалела, что согласилась на предложение брата дать им шанс проявить себя с положительной стороны.

***

      Вечером этого же дня я, как и обещал, собрал всех и перенёс на отдалённую от Порт-Лагоса маленькую бухту. Острые скалы стеной смыкались практически над нашими головами, намертво преграждая путь вглубь острова, ленивые волны неспешно лизали мелкий песчаный берег. По моей просьбе Моне наморозила поистине необъятных размеров льдину, сковав льдом почти всю бухту.       Теперь можно было бить во всю силу, не боясь повредить что-то важное или свалиться в воду и в лучших традициях топоров пойти на дно. Как только все достаточно размялись, я огласил условия первой совместной тренировки: все на одного меня, в полный контакт, но запрещается использовать оружие, фрукты и Волю, лишь голая физика. Себе же я оставил право действовать по собственному усмотрению.       Первой из боя вылетела Моне, причём вылетела в буквальном смысле – словив удар перегретого посоха и улетев отдыхать на несколько десятков метров. Привычка полагаться на фрукт сыграла с ней злую шутку – относительно слабый, но чрезвычайно быстрый удар она проморгала. Само собой разумеется, что я строго контролировал удар и страховал своих накама, только вот не стал им об этом говорить для пущего реализма. Но и жалеть их не собирался.       Следующим был Тартачо, вбитый мной в свежий солёный лёд словно шишка в рыхлый снежный наст. Рыболюд так и остался лежать в проделанной его телом яме — перевести дыхание и по нормальному вздохнуть он сможет не скоро. Всё-таки пришедшая на встречу Ю бросилась ему на помощь, но свалилась на колени, не в силах нормально двигаться при пятнадцатикратном притяжении.       Рыболюд в яме утробно ухнул – область с повышенным моими способностями притяжением и его зацепила. Эрик же продержался дольше всех, на голой реакции уклоняясь от моих поначалу ленивых, но ускоряющихся с каждым промахом ударов.       В атаке он показал себя весьма средне, словно боясь бить кулаками со всей силы – рукопашный бой не был его коньком. Одной защитой бой не выиграть, и он закономерно схватил удар в солнечное сплетение внезапно удлинившимся посохом. Я перехватил его поудобнее и зацепив Эрика словно крюком – прочертил им вместе с висящим на нём мечником красивую дугу и впечатал в лёд. В самом конце замаха я придержал посох и направил его в сторону, поэтому он и не пронзил хирурга, а безобидно вонзился в лёд рядом с его боком.       Народ постепенно приходил в себя после первого акта, кроме Ю, которая всё же умудрилась встать на ноги, но как-то вкривь и вкось, а я в раздумьях поскрёб затылок. Слегка удивившись громкости сего процесса, я всё же подвёл итоги.       Сокрушительный разгром. Если честно, я ожидал большего от своей команды. Или я действительно слишком силён? Однако что-то мне подсказывает, что они слишком привыкли полагаться лишь на один аспект своих способностей. Кроме Ю и Тартачо, конечно – слишком велика была между нами разница.       Дав команде время на отдышаться, я предельно заботливым тоном осведомился у них, готовы ли они к раунду два и есть ли у них предложения для новой схватки. Моне в ответ язвительно предложила связать им руки, чтобы их было ещё легче избивать. Я ответил, что подумаю над этим и объявил новые правила. На этот раз они могли использовать всё, что угодно против меня, за исключением банального скидывания в воду, ибо так не интересно, да и капитана жалко.       Я же мог полагаться лишь на собственную силу и недавно проснувшуюся Волю Наблюдения, работавшую весьма странным и непредсказуемым образом. Полные добра и заботы о ближних гримасы на лицах моих накама возвестили мне о том, что меня сейчас будут бить, и ногами при этом никто не ограничится.       Этот раунд прошел куда веселее — я перестал сдерживаться, открыв самую настоящую охоту на Моне и Эрика, как самых опасных здесь. К моему счастью со слаженностью действий у них было не очень. И они фатально недооценили мою скорость, подумав, что без фрукта я лишусь львиной доли возможностей.       Во многом они оказались правы, но вот удивлённое лице Эрика и его поспешный и слегка неуклюжий блок прямым текстом говорили о росте моих навыков. Наконец-то моё Сору было выполнено правильно и без всяких дьявольских костылей.       Моне рассыпалась снегом, явно готовя что-то неприятное, а Тартачо пошел разноцветными пятнами и исчез, полностью слившись с окружающей местностью. Более чем уверен в том, что он собирается бить в спину и сдерживаться не собирается — настолько велика его вера в меня. Постараюсь её оправдать. А пока что я, отметив опасливо обходившую меня боком Ю, сосредоточился на самом опасном противнике.        Ещё одно Сору, и на этот раз мечник оказался готов к удару с неожиданной стороны. Вот только принимать на блок удар гораздо более сильного противника тот ещё риск. Я буквально продавливаю его клинок грубой силой, заставляя беспомощно скользить по шершавой поверхности льда.       То, что я посмею освободить одну руку и ударю его сгустком сжатого до предела воздуха Эрик явно не ожидал, но и безропотно принимать лицом не собирался. Переведя прямой блок в скользящий, он увёл в сторону моё оружие и разорвал дистанцию. Лишь ледяная крошка фонтаном ударила из места, где он только что стоял.       Чувство опасности заставило меня подпрыгнуть в воздух, избегая опасности снизу. Моне закончила приготовление и вышла на тропу войны, вырастив подо мной множество ледяных лезвий. Сама девушка на мгновение соткалась из снежной позёмки, продемонстрировав нам одно роскошное крыло с несколькими рядами хищно поблескивающих перьев.       Один взмах и настоящая метель из ледяных клинков понеслась в мою сторону, хищно рассекая воздух. Эрик чертыхнулся и бросился прочь, и думать забыв об контратаке. Было что-то нехорошее в атаке Логии, и у меня по спине пробежала парочка испуганных мурашек.       Сделав нехитрое сальто в воздухе, я отправил воздушный резак навстречу волне льда, планируя пробить себе брешь. Словно живая стая птица облако из ледяных лезвий обтекло мою атаку по бокам, после чего вновь направившись мою сторону.       Лёд подо мной внезапно скрылся под ударившими словно плети снежными жгутами. Неплохо, но недостаточно быстро. Я успевал увернуться, так что осталось только как следует ударить ногами по воздуху и...        Самые близкие ко мне ледяные клинки лопнули ледяной шрапнелью, с безумной скоростью барабаня меня по по ногам. Больно, но не фатально. И это всё?       Как оказалось, я зря спрашивал. Ноги внезапно перестали слушаться и я рухнул вниз, прямо в нежные объятия змеящихся подо мной с хищной грацией снежных щупалец. Признаться честно, я малость запаниковал и что есть сил ударил вниз, проминая ставший твёрдым как камень воздух. От удара лёд смело до самого дна бухты, смешивая в кашу и разнеся в сторону всё, что там было.       Выиграв таким образом пару секунд времени, я с проклятием сбил со своих ног безумно холодный слой льда – каждая шрапнель оказалась снарядом, несущим в себе сжатую до предела голубоватую жидкость. Жидкий кислород, ну надо же.       Кожа и мышцы внезапно заныли, запоздало сообщая об пропущенном ударе. Научил на свою голову, понимаешь. Оставшуюся часть схватки лишь петлял как заяц, уклоняясь от летящих со свистом ледяных снарядов и тратя массу сил на вырывания ног из снежных ловушек, то со всех ног убегая от бьющих словно гейзеры жидких газов. Моне разошлась не на шутку, без перерыва атакуя и мешая передвигаться, и мне приходилось туго.       Если бы не Воля Наблюдения, быть бы вмороженным в лёд на этом побережье. Интересно, она ещё помнит, что это тренировка? Если она выкинет что-нибудь масштабное, вроде той приснопамятной гидры на Pale Gray, то мне точно придётся воспользоваться фруктом.       Выбить своих противников по одному у меня не получалось – Моне прикрывала ледяной бронёй своих товарищей от моих дальних атак. Выпущенные мной слеши и воздушные кулаки лишь безобидно раскурочивали поверхность тренировочной площадки, а в ближний бой лез только Эрик, с палашом в руках спобный потягаться со мной почти на равных. Я всё же имел преимущество в силе.       Тартачо держался где-то на периферии, атакуя лишь в те моменты, когда я был занят атаками Эрика и Моне одновременно, да одинокие броски железяками от Ю отвлекали меня от куда более опасных атак. Не успел я порадоваться успешному боевому слаживанию своего отряда, как Эрик всё-таки сбил меня с ног предельно накаченным Волей ударом. Моя Воля наблюдения дала сбой, и я закувыркался по ледяному озеру прямо во объятия снежных щупалец. К счастью, Моне всё же не стала погружать меня в озеро из сжиженных газов.       Описывать дальнейшее смысла не вижу – меня сковали и как следует побили, пока я не запросил пощады. Так мы и тренировались, пока были силы – раунд за раундом меняли правила, разбивались на пары и как следует мутузили друг друга, узнавая много нового. Тартачо и Ю спарринговались вместе, под одной силе тяжести. Удивительно, что девушка лишь немногим уступала в голой силе рыбочеловеку.       Как оказалось, весь боевой стиль Эрика строился на Воле Вооружения — свои руки он защищал с таким же рвением, как и клинок. Из его скупого рассказа стало понятно, что его разработал один из прадедушек Эрика, не желавший отказываться от пути меча ради сохранения способностей к семейному ремеслу.       Интересный у них подход конечно. И полностью противоположный убеждениям Зеффа и Санджи, с их безумной заботой о руках. А ведь для хирургов руки ещё важнее, чем для коков. Спасибо хоть, что семья Эрика не начала практиковать операции ногами. Подобного моя хрупкая психика могла и не перенести.       Сам мечник остался недоволен схваткой, и пусть мы не применяли друг на друге свои самые убийственные способности, явный разрыв в нашей силе сделал его на удивление сосредоточенным и немногословным.       Он скупо рассказал нам об основах Воли, и показал, как её следует пробуждать. К сожалению, ничего кардинально нового я не узнал, а вот Тартачо уже демонстрировал кое-какие успехи. До полноценного черного покрытия было ещё очень далеко, но было забавно наблюдать, как он с улюлюканьем гонялся за Логией, получал летящим с безумной скоростью снежком в лицо и падал навзничь.       Правда, от повторных попыток его это так и не отвадило.       Сама Моне выглядела на удивление довольной. Готов отдать руки на отсечение ещё раз, что она приберегла на потом свои самые коварные идеи, и ей безумно приятно ощущение растущих возможностей. К тренировке силы и выносливости она отнеслась без щенячьего восторга Тартачо, но без лишних вопросов и с заметным пониманием.       Ночевали мы в дворце, предварительно совершив вероломный набег на королевскую кухню. Работа над особняком Тартачо была в самом разгаре, и разгром там был полнейший. К тому же она не прекращалась и ночью, поэтому спать там было мало что негде – так ещё и шум стоял, что мёртвые поднимутся.       Утром следующего дня мы были бесцеремонно разбужены вставшей раньше всех Логией. Девушка заявила нам, что мы после завтрака отправляемся к портным. Так как раз мы теперь одна команда, то в её зону ответственности входит внешний вид и имидж накама. Которые сейчас больше похоже на вооруженных бомжей, чем на могучую пиратскую команду.       Я почесал пятернёй макушку, но деваться было некуда — сам ведь назначил её квартирмейстером, и возразить было нечего. Смысл в её словах несомненно был — после всех наших жизненных перипетий внешний вид одежды оставлял желать лучшего.       В результате утро было потеряно на снятие мерок, причем девушка скрупулёзно записала все размеры, и расходы, настояв при этом, чтобы мы запаслись одеждой на все случаи жизни. Индивидуальный пошив из дорогих материалов влетел в копеечку, но деньги — последнее, что меня заботило.       Всю скуку этого мероприятия неплохо оттенила суета портных вокруг Моне, наперебой предлагавших ей примерить их швейные шедевры. Сама Логия предпочитала на людях носить что-то среднее между деловым и повседневным стилем, удобное и весьма практичное… И великолепно оттеняющее её фигуру, при этом не создавая ощущения мешковатости.        Если вспомнить её привычки в одежде на Панк Хазард, то становилось ясно – она точно не чувствовала себя среди нас как дома. Я внезапно поймал себя на мысли, что мне было бы очень интересно увидеть её в по-настоящему роскошном платье. Даже жаль, что она твёрдо отказалась примерять то, что ей предлагали — некоторые экземпляры выглядели весьма элегантно.       Остаток дня был потрачен на личные дела. Эрик как обычно отправился практиковаться – к этому он подходил со смертельной серьёзностью. Интересно, каким образом он договаривался с начальством больницы о практике, что ему ещё ни разу не отказали. Тартачо прихватил с собой Ю и свалил в сторону порта. Я немного модифицировал браслеты, и теперь можно было подать сигнал о помощи, провернув одну из сторон относительно другой.       О недокументированных возможностях вроде отслеживания сердцебиения и общей нервной деятельности я сообщать никому не стал — о некоторых вещах полезнее не знать, чтобы не было желания как-либо на это повлиять. Пусть меня и беспокоили странные отношения молодого рыболюда и длиннорукой, я всё же оставлял за ним право самому выбирать свой круг общения. Он ведь уже не ребёнок.       Я отправился в свою лабораторию, для дальнейших экспериментов. А вот Моне умудрилась меня удивить. Она отправилась в библиотеку, и с её браслета доносились лишь лёгкое шуршание страниц, да мелодичное позвякивание металла о керамику.       Хорошее времяпровождение.       Я про себя надеялся, что смогу не перейти грань между заботой о безопасности и параноидальным желанием контролировать всё и вся. Впрочем, какой у нас самый лучший способ не страдать всякой фигней? Правильно – занять себя работой.       Нас ожидали очень насыщенные дни.