Фарадей

***

      — А тут у тебя довольно мило. — Отстранённо обронила Логия, сделав несколько шагов к возвышавшейся в центре подвала конструкции. — Не хватает только полумрака и безумного горбуна-помощника.       — Помощников с горбами не завезли, так что приходится звать тех, кто есть. — Отвлеченно ответил я, сооружая для себя вращающееся кресло и причудливую смесь верстака и письменного стола. Пока я был один, они были не очень-то и нужны – посидеть я мог на просто выращенной из пола одноногой табуретке.       В подвале было светло, как днём – наполненные ионизированным газом длинные стеклянные трубы на потолке распространяли мягкий, не режущий глаза свет.       — Отрадно слышать, что меня оторвали от дел и вызвали сюда как помощницу, а не подопытную вивисектора. — Моне с любопытством прошлась по лаборатории и провела пальцами по изогнутой поверхности фокусирующей колонны.       — Физика интересует меня больше анатомии. — Я с удовольствием плюхнулся в мягко качнувшееся от моего веса кресло и пару раз крутнулся вокруг своей оси, проверяя центровку и амортизаторы, внося на ходу небольшие правки.       — И какие именно тайны мироздания тебя интересуют? — Логия покосилась на выросшее рядом с ней кресло точно такой же конструкции, как у меня. Отличался только размер. Помедлив, она всё же села в него, невольно поведя плечами, пока оно подстраивалось под её фигуру.       — Я хотел больше узнать о Дьявольских фруктах. — Я опёрся локтями об прохладную поверхность рабочего стола и положил подбородок на скрещенные между собой пальцы. Приятно, когда можно никуда не спешить и поддразнивать собственное любопытство, растягивая удовольствие.       — Это опасно близко к анатомии, знаешь ли. И много ли ты узнал с помощью этой вычурной конструкции? — Моне слегка прищурилась и кивком указала в сторону рабочей зоны.       — Только лишь, что мои силы не способны напрямую исследовать свою природу. — Сообщил я обнаруженный факт.       — И после этого ты решил позвать Логию. — Протянула девушка. — Ты же Парамеция молний, не так ли? Мне с самого начала было интересно, как ты умудряешься настолько разносторонне использовать свой фрукт. Телекинез, барьеры, управление металлами, огонь и...       Моне красноречиво постучала кусочком кометного льда о подлокотник.       От такого грубого сравнения я непроизвольно поморщился:       — Молний? Если пренебречь всей гибкостью моего фрукта, то с немалой натяжкой можно и так его назвать. Уверен, кто-то иной на моём месте использовал бы его как дубину, бездумно тратя весь его потенциал на бессмысленную мишуру.       — Твой же подход настолько тонок, что кости легендарных пиратов ломаются сами собой, я верно понимаю? — Намекнула Логия на недавнее столкновение с Цинцзяо.       Я лишь хмыкнул в ответ:       — Можно выломать кусок скалы, грубо его обтесать и обрушить на головы врагов. Не самая бесполезная вещь на свете, но ей явно не хватает изобретательности. А можно, — я немного подался вперёд, — знать, что у тебя в руках оказалась руда прочнейшего металла. Немного подготовки – и ты овладеешь не просто оружием, но инструментом, полезным не только в бою, но и в обычной жизни. А ведь это лишь ничтожная часть науки, которую можно поставить себе на службу.       — То есть дело в подходе и весьма редких знаниях. — Протянула Моне. — Но отложим пока в сторону данный аспект. Как же тогда следует называть твой фрукт, раз сравнение с молниями тебе претит?       О природе своих сил я размышлял долго и упорно, и поэтому мне не составило труда подыскать нужные слова из той дикой смеси английского, японского и испанского, на которой мы разговаривали.       — Юдо Юдо но Ми. — В мыслях я улыбнулся сходству звучания. Чудо-Юдо внутри меня – ни убавить, ни прибавить. Естественно, что Моне даже бровью не повела – для неё-то никаких странных ассоциаций эти слова не несли.       — Плод индукции. — Задумчиво повторила за мной она, после чего спросила с неподдельным любопытством. — Какой бы смысл ты ни вкладывал в его имя – что именно делает твой фрукт?       С одной стороны есть ненулевая вероятность того, что Моне обратит это знание мне во вред. Но с другой – было бы глупо при исследовании Дьявольских фруктов не посвятить своего ассистента в подробности методов изучения.       А желающим что-то противопоставить столь фундаментальной силе флаг в руки и попутного ветра в корму. Мне даже любопытно, что они такого интересного и изобретательного смогут придумать. Впрочем, моя скептическая сторона напомнила про созданные специально против Белоуса стены из особого материала в Маринфорде, которые с лёгкостью противостояли сильнейшей Парамеции мира. Знание противника и время для подготовки дорогого стоят.       Вот только мне пока волноваться причин нет. Ведь даже если враги сложат эти стены из тысяч клонированных вместе с фруктом Луффи – мне всё равно бояться нечего, так как я редко использую электричество для лобовой атаки.       А если они таки смогут подобное провернуть – я стану наименьшей из их проблем.       Продолжил список способных конкурировать со мной Юстас Кид с его Парамецией магнетизма. При всей своей прямолинейности и вспыльчивости он проявил немалую изобретательность во время боя с Йонко. Возможно, он ещё сможет удивить, пусть даже его фрукт и напоминает урезанную до нельзя версию моего.       И последнее... Интересно, чей контроль над электричеством сильнее – мой или Логии молний, Энеля? Я собирался посетить небесные острова не раньше, чем овладею Волей усиления. Просто потому, что ответ на этот вопрос мог прийтись мне не по вкусу.       Но вернёмся к нашей юки-онне:       — Моя сила – индукция – в создании направленного потока свободных электрических зарядов и управлении им набором электрических и магнитных полей. Проще всего мне иметь дело с металлами – они полны частицами, готовыми по одной команде принять доступную моему фрукту мощь. — Я иллюстрировал свой рассказ, заставляя поверхность стола передо мной покрываться схематичными рисунками.       — С другими материалами сложнее, но мне помогает тот факт, что не существует обычных веществ с идеальным сопротивлением электричеству. К примеру, я способен создать статический заряд на поверхности любого предмета в пределах видимости. Именно так я поступил в битве против тебя на пепельном острове – наэлектризовал весь снег вокруг и чувствовал малейшие изменения вокруг себя. Остальное было делом техники.       Моне молча зыркнула на меня, но перебивать рассказ не стала. Весьма разумно с её стороны.       — Создание зарядов и разномастных побуждающих сил – сложно понять, где начинается один аспект моей силы и заканчивается другой, ведь одно порождает другое, и этот процесс словно змей, глотающий собственный хвост. Весь мой арсенал всего лишь производная этих процессов: барьер – заключенный в электромагнитные ловушки ионизированный воздух, телекинез – создание на объекте и поверхностях поблизости набора взаимодействующих между собой электрических зарядов и так далее.       — То есть твоё оружие прямо как со страниц бульварной фантастики вместо пороха использует силу электричества? Тебе осталось только начать стрелять лазерами из глаз. — Усмехнулась девушка. — К сожалению, мои познания в этой сфере весьма ограничены, но суть я уловила. И весь этот арсенал оказался бессилен в познании собственной сущности?       — Именно. Чем бы ни были Дьявольские фрукты – их природа многократно превосходит по сложности умение жонглировать электричеством по собственному желанию. — Кивнул я. — Но раз у меня пока не получилось с Парамецией – может что-то получиться с Логией. Поможешь мне?       — Если ты объяснишь мне, в чем секрет этого странного льда. — Моне положила кристалл передо мной. Я щелчком пальца заставил его пару раз крутануться вокруг своей оси, после чего ухмыльнулся:       — Обязательно, но несколько позже. Мне будет проще объясниться после проверки парочки идей. — Я встал и поманил Логию за собой:       — Время заняться самым интересным делом.

***

      Щелчок – и покрытая тонким слоем железа пластинка дрогнула, едва заметно опускаясь вниз под собственным весом в прорези странного аппарата. Сооружение собственного диктофона не потребовало много сил и времени. Агрегат получился дикой смесью фонографа и записной книжки – каждая намагниченная запись была помечена крохотной, едва различимой взглядом надписью. Благо, что проблема масштабирования способности перестала стоять так остро в подготовленной мастерской.       В результате на пластинке длинной с ладонь можно было разместить десяток страниц и сотни часов записи. И такой перекос объяснялся отсутствием желания у меня возиться с плотностью записи текста. Мои текущие нужды покрыты, всё остальное – проблемы будущего меня.       — Эксперимент номер тридцать семь – изучение способности Логии частично превращать объекты в стихию, большая часть массы которых сосредоточена вблизи тела фруктовика. Объект исследования – рука. Чувствительный элемент – индуктивная катушка. Результат...       — Ты что-то чувствуешь? — Моне перестала разглядывать свою руку с плотно намотанными на ней витками серебряной проволоки и с любопытством посмотрела на меня, не услышав уже ставшие привычными слова про отрицательный результат.       Я помедлил, до предела напрягая свои сверхчеловеческие чувства. Череда опытов показала, что в плане аномальной электромагнитной активности Логия практически не отличается от Парамеции. Я и не рассчитывал за пять минут понять природу Дьявольских Фруктов, но отсутствие хотя бы каких-нибудь интересных данных немного расстраивало.       Интересно, а каково тогда настоящим ученым? Нужна неординарная выдержка, чтобы в результате многолетних исследований констатировать провал многообещающей гипотезы и найти в себе силы не сдаваться и двигаться дальше.       Но сейчас что-то изменилось.       — Будь любезна, повтори ещё пять раз, с промежутком в четыре секунды между превращениями. — Попросил я девушку. Та лишь пожала плечами и вновь обратила свою руку по середину предплечья в снег. Оставшаяся часть руки всё ещё продолжала оставаться плотью и кровью, вместе с частью катушки, выводы которой был у меня в руках.       Увы, в месте перехода металла в снег я полностью терял из восприятия исчезнувший неведомо куда проводник. Интересно то, что свою целостность он при этом не терял – небольшой ток в цепи от обособленного внешнего источника не прерывался.       Но при этом едва заметно пульсировал, незначительно увеличиваясь в момент смены плоти на снег и обратно. Словно сопротивление серебра в этот момент менялось по какой-то причине. Возможно, температурное изменение?       Моне как раз закончила серию, и я провёл пальцами по своеобразному наручу из серебра. Мне катастрофически не хватало разнообразных измерительных приборов. На фиксации данных на глазок и на ощупь далеко не уедешь. Стоит прошерстить запасы местных торговцев на предмет имеющихся измерительных приборов, и не только.       Если разница между превращавшимися в снег и остававшимися неизменными витками и была, то ощутить её кожей я был не в состоянии. Для сравнения проведя пальцами по коже девушки, я отметил, что само тело Логии снега по умолчанию тёплое, как и у других людей, и лишь при обращении к фрукту образуется холод, вне зависимости от того, сознательно ли она это делала или нет.       Моне в ответ на прикосновение слегка отодвинула руку в сторону – не похоже, что ей нравилось, когда её касаются. Или дело лишь в моей персоне? Но спросил я другое:       — Ты чувствуешь холод после превращения в снег?       Логия отрицательно покрутила головой:       — Я перестала чувствовать холод после того, как съела свой фрукт. Я уже совсем забыла, каково это – мёрзнуть.       Что ж, этого следовало ожидать. Раз Крокодайл мог позволить себе разгуливать по пустыням Алабасты в шубе, то Моне наверняка сможет загорать, лёжа в купальнике где-нибудь на полюсе в полярный день при минус пятидесяти.       — Не будешь ли ты так любезна – постепенно охлаждай вот эти витки, пока я не скажу тебе остановиться. — Попросил я её, и она кивнула в ответ. — Всё, стоп.       Я вновь дотронулся до металла, и на этот раз он был заметно холоднее, чем раньше. На нём даже появились крохотные капельки конденсата. Именно такая температура потребовалась, чтобы ток в катушке изменился точно так же, как и во время эксперимента.       Заметив вопросительный взгляд Моне, я озвучил ей результаты эксперимента и добавил:       — Пока не совсем понятно, что именно происходит во время превращения, но пока это наиболее любопытные сведения, добытые нами.       — Это может быть важным? — Поинтересовалась у меня девушка, стягивая с запястья серебро.       — Кто знает. — Протянул я. — Но сам факт того, что свойства материала неведомым образом изменяется во время того, как Дьявольский фрукт прячет его неведомо где – довольно занимателен.       — Каждый фрукт сверхъестественным образом меняет какой-либо аспект мира. — Отметила девушка. — В этом их суть, разве нет?       — Мы знаем, что они делают, но не знаем как. — Покачал я головой. — Нам нельзя ограничиваться исключительно прикладным знанием – кто знает, ведь есть вероятность, что мы используем лишь малую долю их сил или вообще не понимаем их истинное назначение. Мне мало знать, что я съел Парамецию индукции и стал Индуктивным человеком. Что вообще такое – Дьявольские фрукты? Откуда они появились? Во что они нас превратили? Вот что больше всего волнует меня.       — Каждый фруктовик хотел бы знать... Но что делать, если природа Дьявольских фруктов окажется принципиально непостижимой? — Задала резонный вопрос девушка.       — Пока что есть лишь две сущности, существование которых я подвергаю сомнению – наличие у нашей Вселенной творца и порядочности у моей мамаши. Остальное можно испытать на себе – тем или иным способом. — Отшутился я.       Мои слова заинтересовали Логию, но сегодня она явно предпочитала слушать, а не говорить. Впрочем, мне тоже было бы любопытно узнать подробности о своём прошлом. Но вместо бесполезных размышлений об этом я вернулся к поднятой теме и продолжил:       — И я убеждён, что Дьявольские фрукты материальны, как и их действие на мир. И у меня есть основания так полагать. — Отметил я, заметив скептический взгляд Моне. — Я знаю точно, что Вегапанк смог с высокой точностью скопировать мифический Зоан, а на основе его работ были созданы и пущены в серийное производство дефектные копии обычных Зоанов.       Если мне не изменяет память, то сейчас создатель Смайлов – Цезарь – всё ещё работает вместе с Вегапанком на пока целом и невредимом Панк Хазарде. К непосредственному созданию SAD – основного компонента для производства Смайлов – он приступит лишь через четыре года. Но я не удивлюсь, если для Вегапанка это давным-давно отработанный и пройденный этап. А Цезарь просто и без лишних зазрений совести свистнул его записи и создал на их основе собственную производственную цепочку искусственных Дьявольских фруктов.       Учитывая результат его трудов – он определённо не до конца разобрался в идеях Вегапанка.       Я ухмыльнулся:       — Как думаешь, возможно ли скопировать что-то абсолютно непостижимой природы?       Логия в ответ лишь вздохнула, и с усилием провела злополучным ледяным кристаллом по медной поверхности стола, за которым мы сидели. Острая грань с лёгкостью вспорола металл, оставив на поверхности глубокую выемку и красивую завитушку из свернувшейся спиралью стружки.       — Позволь мне повториться. Есть люди, готовые за одно знание о возможности увеличить число самых редких Дьявольских фруктов уничтожить целые страны. А за возможностью засунуть нос в дела правительственных исследователей выстроится очередь длинной во весь Ред Лайн. Дозорные сильно продешевили, назначая награду за твою голову. Она стоит целого состояния. — Произнесла зеленоволосая, оценивающим взглядом окидывая мою скромную персону.       — Если вздумаешь продать меня на черном рынке – не забудь взять в долю. — Полушутливо ответил я ей.       — Второй раз продать вряд ли получится. — С лёгкой грустью отреагировала она. — Но вернёмся к делу – мы перебрали самые очевидные способы засечь нечто инородное с помощью твоих способностей. Если что-то и происходит, то вне поля твоего восприятия, это же очевидно.       — С этим трудно не согласиться. — Кивнул я. — Но это ещё не всё. Скажи, ты никогда не пробовала полностью превратиться в снег вместе с каким-нибудь живым существом? Распространяется ли твоя способность на чужой организм?       Моне задумалась, замолчав на пару минут. Она точно подошла к этому вопросу со всем возможным тщанием и я не стал её торопить или прерывать.       — Боюсь, что не смогу достаточно точно и полно ответить на этот вопрос. — Моне внезапно выплыла из воспоминаний и коротко пожала плечами. — Но почему ты сформулировал его именно так?       Она прищурилась и взглянула мне прямо в глаза:       — Ты думаешь, что логийность может распространяться на другого человека и таким образом провести исследования изнутри? Абсолютно исключено.       — Ты только что сказала, что не можешь точно ответить на этот вопрос. — Напомнил я ей. Моне отрицательно мотнула головой:       — Я имела в виду существ намного меньше человека. Я неоднократно превращалась вместе с другими людьми, и поверь, даже намёка на возможность подобного не было.       Я покачал указательным пальцем из стороны в сторону:       — Мы только что выяснили область действия Логии на её одежду. Отличительные признаки – контакт большей части площади предмета с кожей и нахождение в определённом радиусе от главной оси симметрии тела.       Взглянув на всё ещё задумчивую Логию, я закончил:       — Сомневаюсь, что много людей находились в удовлетворяющих этому условиях. И для уверенности нам нужно провести ещё один эксперимент.       Моне с преувеличенным удивлением подняла бровь в ответ на мой вопрос, отодвинула от себя наручи-катушки и произнесла:       — Нам придётся прижаться друг к другу так тесно, как только возможно. — Девушка улыбнулась мимолётной, но удивительно хищной улыбкой. — Звучит не очень профессионально, капитан.       Последнее слово было произнесено настолько многозначительно, что я просто отказался копаться в этом наслоении смыслов, спасая себя от продолжительной мигрени.       Моне чинно сложила руки на столе и цепко взглянула на меня, ожидая ответа. Если до этого я считал, что неплохо понимаю людей в целом и женщин в частности, но в этом случае я умываю руки.       Её чувства сейчас – неподдельное любопытство и лёгкий азарт, но хоть убейте, если я понимаю, что именно ей интересно и на какую реакцию она рассчитывает. Нельзя исключать и тот факт, что ей будет интересно любое ответное действие с моей стороны для дальнейших и неведомых мне умозаключений.       Готов поспорить, что пока я изучаю её фрукт, она занимается тем же самым, но уже со мной.       С ней оказалось настолько легко заниматься делом, что я и думать забыл, что нахожусь рядом с вообще-то весьма привлекательной молодой особой. И один взгляд невинно склонившей голову вбок Логии мог бы невольно заставить многие сердца биться быстрее. Даже у такого сухаря, как я, внезапно что-то ёкнуло внутри.       Ну и дурость. Разум торжествует, а тело порой живёт своей жизнью. Славно, что у меня тут есть куда более интересная игрушка в виде Дьявольских фруктов, чем скрываемые под одеждой формы смотрящей мне прямо в глаза зеленоволосой девушки.       Есть куда сублимировать с немалым трудом контролируемое либидо.       Самое забавное, что если я не приму мер и попадусь на её провокацию, то при любом моём ответе она сможет вывернуть ситуацию с выгодой для себя. Стоит только сказать что-то не то – и я дам ей отмашку флагом на чисто женские манипуляции. Аж череп загудел от возможной головной боли.       Она сможет ненавязчиво провоцировать меня при каждом удобном случае. А я ведь не железный – мне, черт побери, едва за двадцать биологических лет при самых оптимистичных подсчетах. И моё либидо прекрасно коррелирует с мощью моего молодого тела. Держать темперамент в узде мне удавалось не в малой степени благодаря постоянному стрессу и сосредоточенности на отвлеченные темы.       Сплошная головная боль – эти женщины.       Вероятность того, что я ей интересен как мужчина стремится к статистической погрешности. Но если боги существуют и решили пошутить надо мной – подобная интрижка разложит к чертям не успевшую как следует сформироваться дисциплину нашего юного общества.       Так, лишние мысли прочь. Время контратаковать:       — Если из нас двоих кого-то и следует обвинить в непрофессиональном желании обниматься, то только тебя. Напомни, сколько раз я побывал в твоих объятьях в день нашей первой встречи? Не меньше двух раз, верно? — Я улыбнулся самой джентльменской улыбкой из своего арсенала.       Внешне Логия не изменилась, но вот ощущение её сознания полностью пропали. Это что, Тартачо рассказал про мою способность определять чувства и ложь людей? Проклятье. Или это она так делает, чтобы скрыть своё смущение и казаться неприступной снежной королевой? Поди разбери.       — Моя способности сильнее всего вблизи, так что подобный контакт – наиболее эффективный способ заморозить сильного противника. Вспомни – я же не делала этого вне боя? — Ответила вопросом на вопрос девушка, да ещё абсолютно светским тоном. Забавно, но это явно не та реакция, которую стоит ждать после нашей истории взаимоотношений. Впрочем, я кожей почувствовал, как атмосфера в мастерской стала удивительно искристой без всякого вмешательства моего фрукта.       — Это ведь очевидно. — Притворно удивился я. — Ты стеснялась остальных. Вид висящего на шее у капитана квартирмейстера наверняка подал бы плохой пример для компании.       А то ещё удавят ненароком от избытка чувств, и даже крепкая шея не убережёт от нежной хватки накама. Я убрал руки со стола и откинулся в кресле, довольный в спешке подысканным аргументом.       Логия окинула меня быстрым взглядом сквозь опущенные ресницы и улыбнулась:       — Не переводи тему. Тебе не поможет даже внезапное назначение меня на вторую по важности должность на корабле.       Я в ответ улыбнулся краешком губ и погрозил ей пальцем:       — Тему близкого контакта? Но кто тебе сказал, что я буду непосредственно участвовать в этом? Я слишком велик для такого эксперимента. Впрочем, я уверен, добровольцы на эту роль обязательно найдутся.       Едва слышное фырканье было мне единственным ответом. Раунд, наверняка. Самое время для поимки парочки подопытных.

***

      — Так и запишем – результат отрицательный. — Я приложил титанические усилия, чтобы не заржать самым неприличным образом. Для этого мне даже пришлось отвернуться от представшего перед моим взором удивительного натюрморта в виде вцепившегося в Логию Тартачо. Он повис на её талии сзади словно детёныш коалы, обхватив её руками и ногами и прижавшись щекой к спине девушки.       — Вы тут точно не обкуренные? — Пропыхтел рыболюд после того, как плюхнулся на задницу из-за внезапной потери опоры. Моне просто шагнула вперёд, на секунду превратившись в снежный вихрь. Вставать он даже не подумал, озираясь по сторонам и подозрительно принюхиваясь к царящим в подвале ароматам. Забавно, что он без всякого сопротивления позволил мне повесить его на девушку, но глаза у него при этом были как блюдца.       Без сомнения, он точно не собирался останавливаться на сказанном, но Моне без всяких церемоний выставила его за дверь, прокатив на волне из снега до самого порога. Едва дверь захлопнулась за его спиной, Логия повернулась ко мне и укоризненно произнесла:       — Как я и говорила. И какая же необходимость была в подобной трате времени?       Я лёгким толчком ноги отправил своё кресло в путешествие по металлическому полу, затормозив прямо перед девушкой. Забавно, что наши глаза оказались почти на одном уровне, хотя я сидел, а она стояла.       — Мы можем предполагать всё что угодно, но без экспериментального подтверждения это не более чем наши домыслы. — Я попытался апеллировать к логике, но всё портило сквозившее в моём тоне неподдельное веселье.       Моне в лёгком удивлении изогнула бровь, каким-то образом умудрившись вложить в это столько укоризны, что мне даже на пару мгновений стало неловко. После чего она произнесла:       — Значит, мы выяснили, что мой фрукт игнорирует любой живой объект – будь он человеком, как сейчас, или комнатным растением или крысой, которых ты использовал ранее.       Девушка кивнула на стоящую в уголке клетку, в которой отныне томился невольный помощник наших изысканий – крупный крыс с длиннющим хвостом и роскошной тёмно-серой шерстью, лоснящейся и переливающейся на свету.       Сейчас он сосредоточенно грыз овощи, подозрительно поблескивая черными бусинами глаз в нашу сторону. Я вытянул его из норы под разгромленным полом кухни, и подготовил для него постоянное место жительства – уверен, мне ещё не раз пригодится живой подопытный.        Пока я бросал быстрый взгляд на грызуна, Моне тем временем продолжала говорить:       — Без исключений. Насколько вообще полезно это знать?       — Я бы не стал так категорично утверждать. Уверен, есть по крайней мере одно исключение, которое нам будет проблематично проверить. — Я хмыкнул, представляя себе процедуру подготовки к подобному эксперименту. После чего мысленно сделал заметку на будущее каким-либо образом сбросить накопившееся напряжение, пока оно не превратило мою жизнь в черт знает что.       — И что же это за исключение?       — Эмбрион. — Просто ответил я. — Пока ребёнок связан с матерью через пуповину и плаценту – он по сути является частью её организма. Иначе любое превращение в стихию привело бы к внезапному прерыванию беременности. Впрочем, у меня нет доказательств обратного, так что...       Вот теперь лицо Моне выражало удивление по-настоящему. И пусть она справилась с нахлынувшими эмоциями с завидной быстротой, я поневоле задумался, как вообще она относится к кажущимися для пиратов такими безумно далёкими вещами, как семья и дети.       Жаль, что гадать бессмысленно, а прямой вопрос она скорее всего проигнорирует.       — Я никогда не задумывалась об этом. — Девушка задумчиво окинула взглядом свои руки и машинально провела ладонями по бокам, словно увидела своё тело в новом свете и внезапно нахмурилась. — Но ведь ещё есть микрофлора, и снаружи, и внутри. А у меня никогда не было расстройства пищеварения сразу после использования фрукта.       — И возможно, что не только она. — Задумчиво покивал я. — Но ничего видимого глазом после тебя не остаётся, уж это я проверил в самом начале. Бактерии и, возможно, паразиты... Нам определённо нужен микроскоп, да помощнее.       — Какая мерзость, а? — Слабо усмехнулась Логия, а я узнал кое-что новое – ни пойманный мной грызун, ни подобная малоприятная и прямо касающаяся её тема для обсуждения не вызвали брезгливости у пиратки. Впрочем, что ещё можно было ожидать от неё? Эту мадмуазель не испугать до обморока кучкой фальшивых насекомых, как одну мою мимолётную знакомую с Кьянке.       — Чем больше узнаёшь жизнь, тем больше желание не снимая носить перчатки и защитную маску. — Кивнул я, и притянул в свою руку инертный кусочек льда, до этого сиротливо лежащий на рабочем столе.       — Предлагаю отложить теоретические изыскания до лучшего оснащения нашей лаборатории и приступить к практике. Ты ведь хотела узнать, что это такое? — Я закрутил кристалл кометного льда на кончике указательного пальца. — Позволь начать издалека – будь любезна, создай самый прочный лёд, который тебе по силам.       Как ни странно это звучит, но Логия снега способна создавать лёд, пусть и практически не может контролировать его. Впрочем, снег – это же лёд в виде множества разрозненных кристаллов, так что разница не настолько велика, как могла показаться на первый взгляд.       Моне коротко кивнула и вытянула руку вперёд ладонью вниз. Колонна безупречно прозрачного льда с трескучим звоном выросла из соединившего пол с рукой плотного снежного сгустка, подчиняясь её воле. Дождавшись, пока она закончит, я щелчком пальцев отправил свой кристалл в творение Логии. Вершина колонны с пронзительным звоном разлетелась на ледяную пыль и обломки. Девушка машинально тряхнула волосами, стряхивая попавшую на них ледяную крошку, задумчиво разглядывая изуродованную верхушку ледяного столпа.       Я же притянул к себе снаряд обратно. Покрутив его перед глазами, я потёр пальцем по едва заметной щербинке, оставшейся на место столкновения с преградой, после чего передал его переключившей своё внимание на меня девушке.       Щербинка оказалась остатками льда Логии, а сам кристалл остался невредим.       — Не тает в тепле и многократно прочнее любого существующего льда. — Задумчиво протянула Моне. — Я бы даже сказала, что теперь он ближе к минералам и драгоценным камням. Ты ведь хочешь, чтобы я научилась создавать такой же?       — Ты читаешь мои мысли. — Я бросил кристалл в руки зеленоволосой. — Но если честно, это всего лишь трюк, уловка, способная лишь разнообразить твой арсенал. — Меня посетило мимолётное раздражение, и я неожиданно тяжелым тоном спросил:       — Как думаешь, кто сильнее – Логия снега или льда?       — Разве не очевидно? Есть фрукты слабее и сильнее, и это никак не изменить. — Произнесла немного сконфуженная подобной переменой Моне, переводя взгляд с льда на меня и обратно. Я лишь вздохнул и удрученно проворчал:       — Все это лишь сбивает с толку и потворствует гаденькому желанию не прыгать выше головы. Не стремиться превзойти себя, а просто плыть по течению. Ты никогда не задумывалась, насколько сила фрукта зависит от владельца, м? Что ты упёрлась в потолок развития как фруктовик лишь потому, что перестала расти в остальном? Какими новыми гранями сможет засиять Логия, если, к примеру, соединить её и сильную Волю с закалённым тяжелыми тренировками телом?       — Не слишком ли амбициозную цель ты ставишь передо мной? — С изрядным недоверием протянула Моне, скривив лицо словно от острого укола зубной боли. — Не все рождены способными блистать силой на острие атаки. Кто-то должен прикрывать им спину и делать нудную и грязную работу.       — Цель амбициозна? Или просто ты просто смирилась с тем, что тебе говорили? — Покачал головой я. — Хоть кто-нибудь из твоей бывшей команды верил в тебя и твои силы?       — Тебе не надоело задавать глупые вопросы? Сильные управляют, слабые подчиняются. Пытаться вытащить слабака на свой уровень – лишь время тратить. Я оказалась недостаточно сильна. — Мои вопросы явно напрягали Моне, но она не стала срываться или переводить тему. — Тебе сложно понять других – ты уже родился с чудовищной силой, и невольно забыл про колоссальную разницу между нами. Особенно если оставить за скобками Дьявольские фрукты. Без такой мощи глупо даже задумываться о несбыточном.       Она тяжело вздохнула, и подытожила:       — И не у всех есть желание рваться наверх, если ты на своём месте и можешь просто быть полезной.       — Апатия – это смерть. — Невесело хмыкнул я. — Такое мышление простительно не вляпавшемуся по уши нормальному человеку. Но мы-то с тобой уже успели как следует подкоптить седалища сильных мира. Наше выживание теперь напрямую связано с нашей способностью совершать невозможное.       — О. — Нарочито удивлённо протянула девушка. — Я буду с нетерпением ждать проверку твоей философии кем-нибудь с силой за пределами твоего воображения.       Я лишь возвёл очи горе в ответ на её шпильку и закончил:       — Именно поэтому я хочу преодолеть свои слабости. Те, что ты уже видела – лишь вершина айсберга.       Девушка слегка раздраженно выдохнула, и спросила уже совершенно иным тоном:       — Мы теперь на одном корабле, а ты назначил меня ответственной за проблемы экипажа. Не желаешь попросить о помощи, если она в моих силах?       — Удивительная самоотверженность, и это после всего произошедшего с нами. А я ведь уже привык, что тебя приходится буквально заставлять даже просто жить. Что-то изменилось? — Я бы дорого дал за скрывающиеся в этой прелестной зеленоволосой голове мысли. К сожалению, мой встроенный полиграф сейчас был бессилен – Логия активно использовала свои способности на своём теле.       Моне хмыкнула и демонстративно вырастила из своей ладони бритвено-острый нож со слегка изогнутым узким лезвием. Я внезапно поймал себя на мысли, что таким клинком одно удовольствие вскрыть кому-либо глотку со спины.       Не дождавшись никакой реакции от меня, Моне мрачно усмехнулась и стала нарочито-медленно подравнивать ногти на длинных пальцах, снимая тончайшую, едва заметную глазом стружку. В череде экспериментов для меня оказалось немалым открытием, что Логии могут до определённой степени подавлять пассивный эффект своих фруктов.       В тот момент я постарался скрыть своё удивление от Моне.       Зато стало понятнее, как адмиралы смогли достичь своего уровня без проблем с достаточной нагрузкой своих тел. Раньше я полагал, что им приходилось постоянно использовать Волю, но всё оказалось несколько проще.       — Я буду помогать тебе ровно до тех пор, пока ты соблюдаешь наш договор. — Прервала девушка повисшую было между нами тишину. — Не воспринимай моё отношение как что-то особенное или личное. Я просто выполняю свою часть настолько хорошо, насколько это возможно.       Моне буднично воткнула свой клинок в свою ладонь, спрятав его таким образом из вида и внезапно спросила:       — У меня возникло такое безумное ощущение, что ты хочешь вылепить из меня чудовище наподобие высших чинов Дозора или Шичибукаев. Если представим себе подобное невозможное будущее, то возникает один вопрос. Не боишься в один прекрасный момент оказаться слабее меня?       — Если это когда-нибудь случится – можешь делать со мной всё, что твоей душе заблагорассудится. Буду сам виноват. — Хмыкнул я.       Краем глаза я взглянул на центральную платформу, и наши кресла сами собой доставили нас к ней. Конструкция в центре изменилась, образовав открытую сверху медную сферу диаметром примерно в один метр.       — Сейчас я хочу помочь тебе своими знаниями – в том числе потому, что мне хочется увидеть настоящие пределы Логии. Можешь считать это форой или моим очередным экспериментом, если тебе так захочется. — Теплота обычной человеческой улыбки подействовала куда сильнее самой ядовитой ухмылки – мимолётное смятение на лице Логии выдало её истинные эмоции. — Твоя задача сейчас – попробовать любым известным тебе способом повторить созданный мной лёд. — Попросил я её.       Вновь спрятав за личиной спокойствия своё волнение, Моне бросила на меня внимательный взгляд, но спорить не стала.

***

      По лицу девушки скатывались крупные капли пота, зелёные волосы сбились в крупные космы, но она не обращала никакого внимания на это, всецело сосредоточившись на бушевавшем внутри решетчатой медной сферы снежном буране. К своей задаче она подошла со всей ответственностью, отбросив все лишние мысли и с головой погрузившись в процесс. Мне даже показалась несколько болезненной та отчаянная готовность пожертвовать всем ради дела.       Судя по всему, она так относилась ко всему, что ей приходилось делать. Хорошо для работы, но очень плохо для психологического здоровья.       Первые попытки никуда не годились – Моне могла мастерски сплавить отдельные снежинки в единый монолит несколько прочнее обычного льда, но дальнейшие манипуляции давались ей с огромным трудом. Сначала я просто внимательно наблюдал за её действиями со стороны, ограничиваясь лишь простыми советами – вроде изменения геометрии сливаемых в единый монолит снежинок или смены скорости, с которой они сближаются друг с другом.       Увы, ей удалось лишь немного улучшить прочность создаваемого льда. До свойств созданного при огромном давлении и очень низкой температуре кристалла кометного льда ему было ещё далеко. Тогда я изменил задачу, приказав ей просто охладить находящуюся внутри сферы воду до максимально низкой температуры, которая ей доступна. Проверку максимального для её фрукта объёма манипулирования я оставил на потом – он точно превышал имеющийся объём лаборатории.       Результаты были, мягко говоря, странными. Удерживаемая моей силой вода мгновенно замерзала, причём равномерно и до определённой температуры ниже нуля. Дальнейшее понижение температуры шло со скрипом, пока не застопорилось в районе температуры замерзания ртути. Её как один из немногих доступных для меня температурных индикаторов я извлёк на месте из имеющихся руд.       Если честно, то я ожидал большего.       Плюсом было, что она могла быстро охладить до этой температуры очень большой объём воды. Работа с газами напрямую была недоступна, но если проявить немного фантазии...       — Моне. Эй, Моне! — Логия настолько увлеклась процессом, что не сразу меня услышала. Некоторое время я потратил, объясняя ей свою идею, после чего у Моне ушло немало попыток на воплощение её в жизнь. Но оно того стоило – сейчас перед девушкой висел прозрачный, словно сделанный из хрусталя, многослойный шар диаметром чуть больше метра. Его стенки состояли из тончайших слоёв льда, являясь по сути множеством гигантских снежинок изогнутой формы, вложенных друг в друга.       Но самое главное было в том, что стенки этого шара могли менять свою герметичность по желанию хозяйки и с лёгкостью изменяли свои размеры – и при этом выдерживали немалое давление. А значит…       — Вот это да… — Моне не смогла сдержать удивленный вздох, когда после многократного сжатия, охлаждения и расширения сфер из проделанного снизу отверстия вырвалась струя прозрачной и невероятно холодной жидкости, дымящейся лужей разлившись по затрещавшему от температурного шока полу. И почему я не удивлён, что у неё этот процесс отнимал куда меньше времени и сил, чем у меня?       — Это азот, один из составляющих воздух газов. Он стал жидким из-за экстремально низкой температуры. — Сказал я, глядя, как она зачерпывает его руками и любуется текущими сквозь пальцы дымящимися струями. Я знаю лишь двух человек, которые могли вытворить подобное без всякого вреда для себя, и одна из них сейчас стояла прямо передо мной.       Интересно, Воля Вооружения защищает от подобного? Надо будет как-нибудь проверить.       — Так красиво. — Отстранённо произнесла Моне. Дымящаяся жидкость в её ладони вскипела целым ворохом снежинок, и, словно морская пена, ринулась вниз, на стоящее недалеко от девушки кресло. От них ударила волна такого холода, что я инстинктивно отшатнулся прочь, подогревая себя изобретённым ещё во время нашей первой схватки с ней способом.       Переохлаждённый металл жалостно заскрипел и затрещал, когда девушка лёгонько стукнула по заиндевевшей спинке. От этого кресло развалился на груду крупных осколков, словно оконное стекло после сильного удара. Такого эффекта я даже не ожидал, думая, что медь даже в переохлаждённом виде будет несколько прочнее.       — Как видишь, всегда есть куда расти. — Довольная улыбка сама собой вылезла на моём лице при виде погруженной с головой в новую возможность Логии. Она уже пыталась создать несколько крохотных сфер, и если я правильно понимаю ход её мыслей – если ей будет сопутствовать успех, то она сможет устроить на отдельно взятой области маленький филиал Титана, с его-то средней температурой в минус сто восемьдесят градусов Цельсия.       Мороз по коже в прямом и переносном смысле.       — Считай это одним из двух необходимых условий для изготовления кометного льда. Дальше дело за тобой. — Усмехнулся я скосившей на меня взгляд Логии и слегка нагрел стены и пол – в помещении уже было некомфортно находиться. И это с учетом моих ощущений – вряд ли остальные оценят тёплую антарктическую ночь с температурой около восьмидесяти ниже нуля. Хорошо хоть я не забыл про крыса, забившегося от холода в угол ставшей горячей клетки.       Моне наконец-то оторвалась от так заинтересовавшей её жидкости и со странным выражением на лице повернулась ко мне:       — Меня всё не отпускает одна мысль, даже когда я держу в руках подобное чудо. — Медленно произнесла она. — Ведь это далеко не всё, что ты можешь рассказать, верно?       — Не так много, как мне того бы хотелось. Криогеника – не мой конёк. — Покачал головой я. — Но я знаю, в какую сторону нужно прилагать усилия.       — И я так понимаю, что про тяжелые тренировки ты не шутил. — Констатировала факт девушка.       — Именно, и дело не ограничится лишь твоими способностями. Сегодня я хотел бы провести общую тренировку всей команды и проверить, на что она способна без Воли и фруктов. Но обещаю уделить тебе особое внимание. — Кивнул я.       Единственный известный мне способ стать сильнее – выжимать на тренировках себя и других настолько, что последующие схватки с врагом будут встречены с улыбкой облегчения и слегка дёргающимся глазом.       Исключительно из-за больного, но добровольно-принудительного усердия. Мугивары пустили этот аспект на самотёк, и каждый из них изгалялся как мог, в результате чего в команде возник дикий дисбаланс сил между слабейшими и сильнейшими. Нехорошо.       Интересно, что бы получилось из Усоппа, если бы он прошел курс молодого бойца от Гарпа?       На Моне же мои слова произвели смешанное впечатление:       — Хотела бы я сказать, что польщена. — С иронией протянула она. — Но боюсь, что твой подход к избиению будет такой же последовательный и научный, как изучение сил фруктов.       Моё молчание было красноречивее любых слов.