Мой любимый учитель Чон

      Пять пар глаз с непониманием смотрят поочерёдно то на Намджуна, то на Ёнхи. Те же, глядя друг на друга нечитаемыми взглядами, продолжают молчать. Первым не выдерживает Джин:       — Намджун, если ты сейчас не объяснишься, я уйду.       Джун на несколько секунд задерживает взгляд на Сокджине, а затем смотрит на Чонгука, произнося:       — Прошу познакомиться, Чон Ёнхи, любимая подстилка Субина Чхве. Его надменная сука, также как и его папочка, идущая по головам.       Все взгляды вновь устремляются на Ёнхи, который, скривившись от слов Наму, словно от пощёчины, прикрывает глаза ладонями, стараясь скрыть подступившие, обидные слёзы.       — Я не знаю, что теперь делать? — Намджун смотрит растерянно на Чонгука, — Если он скажет Чхве, что я был с тобой вместе в клубе, сам понимаешь чем это чревато.       — Пиздец! — встаёт с дивана Юнги, запустив руки в свои волосы, крепко сжимая их в кулаки,— И это происходит именно сейчас, когда мы вышли на финальную прямую. Вы понимаете, что им ни в коем случае нельзя  дать встретиться, иначе всё обернётся против Чонгука. Если Чхве поймёт, что Намджун на стороне Чона, он перекроет нам весь кислород, мы даже пикнуть не успеем. Ему стоит сделать лишь один звонок президенту, и нас сотрут в порошок, не дав сказать и слова.       — Чхве знает, что ты здесь? — угрюмо глядя на парня, спрашивает Джун у Ёнхи.       — Н-нет, он звонил, звал домой, но я сказал, что не в настроении и бросил трубку, — произносит парень уткнувшись взглядом в пол.       — Так, определить твоё местоположение ему не составит труда, не раз проверено. Как давно он звонил тебе? — продолжает буравить парня колючим взглядом Намджун.       — Часа полтора-два назад, — отвечает Ён.       — Возможно, он уже в курсе, где ты и направляется сюда, — Нам в бессилии садится на диван, смотря на друзей и всем своим видом показывая, что он без понятия, как быть дальше.       — Намджун ~щи, простите, разрешите мне кое-что сказать, — произносит Ёнхи, глядя умоляюще.       — Говори, — машет Нам.       — Всё немного не так, как Вы здесь это озвучили, вернее, далеко не так.       Парень нервно поправляет волосы и набрав в лёгкие побольше воздуха, словно решаясь на что-то, произносит:       — Хорошо… Намджун~щи, если вы с господином Чоном заодно, то я думаю, что  могу вам  всем довериться. Тем более иногда так хочется выговориться, но некому, потому что в окружении нет друзей. А одно моё неосторожно сказанное слово может стоить мне жизни… Потому что хозяин ненавидит критику.       Увидев округлившиеся  глаза парней, Ён пояснил:       — Я живу не с любимым человеком, а с хозяином, в полном смысле этого слова. Субин Чхве, мой хозяин, который вправе распоряжаться моей жизнью, так как ему захочется…       Ну начну по порядку… Мои родители погибли  в авиакатастрофе, когда мне было три года, но я о той жизни ничего не помню. Себя я помню лет с пяти, когда жил уже в детском доме. Понятно, что ничего радужного и приятного в такой жизни нет. Пока ты маленький ребёнок, ты считаешься маленьким никем и ничем, а когда вырастаешь, становишься взрослым никем и зовут тебя никак. Мне ужасно не посчастливилось оказаться в детдоме под кураторством одного очень богатого и до мерзости извращённого человека. Когда мне исполнилось десять лет, меня выбрали на роль любимого ребёнка куратора. В нашем детдоме это считалось очень большой честью, и многие дети мечтали стать любимчиками спонсора (куратора). Тем более, воспитатели в один голос твердили, что я счастливчик, что мне очень повезло и я должен быть благодарен судьбе за такой шанс. И я радовался, я в самом деле был счастлив. Боже, я даже представить не мог, что меня ждёт… Став любимчиком, меня перевели на особое, более вкусное и разнообразное питание. Это я сейчас понимаю, что тупо откармливали, чтобы не так сильно кости выпирали. И чтобы выглядел более презентабельно. Чаще мыли, приучая к особенной гигиене, то есть учили тщательно мыть себя после каждого посещения туалета. Думаю, все вы взрослые люди и понимаете, о чём я.       Ёнхи громко сглатывает и продолжает свой рассказ.       Так вот, когда я стал более гладеньким и мои формы приобрели  плавные изгибы, ко мне в гости стал приезжать спонсор. В каждое своё посещение, он привозил подарки, что очень подкупало. Естественно, когда тебе дарят машинку на пульте управления, тогда как до этого из игрушек у тебя не было ничего и ещё чуть-чуть, ты считаешь дарителя просто, ни много ни мало, Божеством. Посещения продолжались, а я всё больше привязывался к мужчине. В конце концов, я так к нему привык, что уже без стеснения кидался  обниматься, когда он приезжал. Я не замечал, (да оно и понятно, я был ребёнком) его взглядов, его рук на моей заднице, его прерывистого дыхания, когда он сажал меня к себе на колени.       В один из дней он перешёл на более решительные действия, положив мою руку к себе на пах, сказав, что если я поглажу его по выступающему через ткань штанов бугорку, ему будет очень приятно, а я могу получить любой подарок, какой захочу. И я гладил, не понимая, почему этот дядька так краснеет и стонет. Не буду подробно описывать, как и что происходило, чтоб не отнимать ваше время, скажу одно, что к одиннадцати годам, я уже профессионально ему дрочил и делал минет. — Не смотрите  на меня так, мне никто не говорил, что это неправильно, наоборот, все воспитатели твердили, что я молодец, и что спонсор очень доволен мной, — глядя на застывших в ужасе Тэ и Чимина, оправдывается парень.       Когда мне исполнилось одиннадцать лет, спонсор стал брать меня на выходные домой. В один из таких дней, перепив за ужином, он не ограничился только минетом, а взял меня, не удосужившись хорошо растянуть. Сами понимаете, чем всё закончилось, он меня порвал…       — Господи, какой ужас. Что же он за мразь? Как можно так? Это просто зверь, которому не место среди людей — шепчет, поражённый Тэхён.       — Ужас. В этом ужасе я прожил почти четыре года, — продолжил свой рассказ Ёнхи. Да он отвёз меня в больницу, меня подлатали. Он дал мне время восстановиться, при этом утверждая, что всё произошедшее между нами, это нормально, просто первый раз всегда болезненный. И я ему верил, хотя и начал бояться близости с ним, но взрослый человек знает, как усыпить бдительность ребёнка и какими словами и подарками завоевать доверие. Когда я восстановился, случился второй секс, такой же болезненный, но слава богу, без порывов. И понеслось… Чхве вошёл во вкус. Поначалу он забирал меня только на выходные, а потом и вовсе привёл к себе на квартиру и сказал, что отныне я буду жить здесь. Ко мне был приставлен специальный человек, следящий за тем, чтобы я вовремя ел, мылся и спал. А также, чтобы был всегда готов встретить господина, во всеоружии. Короче ручная зверушка, готовая ублажать своего хозяина в любое время дня и ночи. Выходить из квартиры, мне запрещалось, поэтому свежим воздухом я дышал на балконе и под покровом ночи, так как днём меня могли увидеть соседи и начали бы задавать неудобные вопросы.       Вот так я и жил… Не буду рассказывать всего, что пришлось пережить за эти годы, скажу лишь в травматологии, хирургии и проктологии, я был очень частым гостем. Большие связи и деньги, затыкали рты всем, кто пытался помочь зверушке. Да если честно, желающих было не много. Страх перед богатым и всесильным человеком, перекрывал всё потуги к справедливости.       Ёнхи снова поправляет и так идеально уложенные волосы, словно не зная куда деть трясущиеся от волнения руки.       — Не знаю уж, что случилось и что повлияло на моего хозяина, только года три назад, он признался мне в любви, прося взаимности. Я охренел… Какая может идти речь о взаимной любви? После всего того ужаса, что я натерпелся от него…       В одночасье, как по моновению волшебной палочки, всё поменялось. Зверушку, стали отпускать на прогулки, разрешили ездить одной (но с кучей охраны) на отдых, стали выводить в свет. Сейчас я могу  пользоваться картой с внушительным балансом, многое могу позволить себе, но под неусыпным наблюдением всё той же охраны. Конечно иногда у меня получается сбежать от всех, как например, сегодня, но это бывает нечасто. Потому что за моё самоуправство наказывает папочка очень жестоко. К примеру после последнего моего побега от охраны, я месяц востанавливался. Как говорит хозяин:       — Он наказывает не потому, что ему нравится смотреть на мои мучения, а для того, чтобы обезопасить меня от жестокого мира (ироничный ,сукаааа, папочка). Но я же понимаю, что он этим самым показывает зверушке её место…       Так я и живу сейчас, и сколько такая жизнь продлится, я не знаю, всё зависит от одного лишь человека. И что будет со мной, когда я ему надоем, боюсь даже представить. Намджун ~щи, Вы правильно сказали, что я любимая подстилка Чхве, обидно, горько, но это правда… Могу лишь одно сказать в своё оправдание. Когда ты с детства подвергаешься насилию и унижениям, ты привыкаешь к этому, как бы страшно это не звучало. Я зависим от Чхве, потому что кроме как подставлять ему свой зад, ничего не умею. Я искусная блять, умелая секс-игрушка, которую обучили искусству секса, а как жить нормальной жизнью, не научили. Вот как-то так… И как вы думаете, какие чувства я испытываю к Субину Чхве? Любовь, нежность, ласку? Да я ненавижу его всей душой, потому что он искалечил меня не только физически, но и морально. Он растоптал мою самооценку, уничтожив, как человека, как личность. От меня осталась только оболочка, да, холёная, ухоженная, но оболочка. А внутри пустота, выжженное поле. И знаете, я бы с удовольствием покинул этот мир, наложив на себя руки. Но ирония в том, что я боюсь, боюсь причинить себе боль. Да, человек перенёсший и испытавший столько невыносимо болезненных ощущений, которые причинил мне Чхве, боится сделать себе больно… Как оказалось, я трус.       Парень быстро стирает мокрую дорожку с щеки, стараясь ни на кого не смотреть.       — Ну ты же всегда такой надменный, высокомерный, всегда груб с прислугой и охраной. Я считал тебя такой же мразью, как и Чхве, ты уж извини, — пристально вглядываясь в лицо парня, говорит Намджун.       — А как бы Вы относились к людям, которые готовы днём и ночью лизать задницу Чхве, докладывая о каждом моём шаге. Конечно, я ненавижу всех, кто пресмыкается перед Субином. Потому что они закрывают глаза на всё, что творит этот ублюдок. И буду с Вами честен Намджун ~щи, Вас я тоже причислял к лизоблюдам Чхве. Поэтому вёл себя с Вами, как последняя сволочь.       — Да уж, ребят, мы в каком веке живём, это же полный трындец. Кому расскажи, не поверят. И этот недочеловек рвётся к власти? Вы только представьте, что будет ждать страну, которой начнёт управлять такое чудовище. Неужели на таких людей нет управы? Куда смотрит полиция? — возмущается Джин.       — Джин-а, могу огорчить тебя ещё больше, — с грустной ухмылкой, произносит Намджун. — Поверь мне, власть имущие и полицейские высоких чинов в курсе всего происходящего. Естественно, не все, но многие из них не брезгуют пользоваться малолетними секс-игрушками. Дети в секс индустрии очень прибыльный товар, как бы ужасно это не звучало.       — Господи, жуть какая, давайте не будем развивать эту тему, — передёргивает плечами Чимин, двигаясь ближе к Юнги. — И вообще, я хочу домой.       — Думаю Чимин прав, нам всем нужно разъехаться по домам и отдохнуть, — поддерживает мужа  Мин.       — Так парни, значит поступим следующим образом, — вдруг отзывается, до этого сидящий с отрешённым видом Чонгук. — Сейчас мы покидаем клуб через чёрный вход, считаю не время встречаться с Чхве. Ёнхи, мы с Тэ заберём к себе, я больше не позволю этой мрази причинить боль кому бы то ни было. Юнги, Намджун, я благодарен вам за всё, что вы делали и делаете для меня. Я уважаю вас, как братьев и тебя Мин, как хёна. Может вы подумали, что я смалодушничал, узнав, что Чхве мой отец. Наверное со стороны оно так и выглядит, но уверяю вас я не ставил перед собой выбор: наказать или простить. Наказание для этого человека неизбежно. Да оно не будет радикальным (я не стану его убивать), как ни крути, благодаря ему я вообще существую. Мы пойдём вторым путём и уничтожим его по закону. И это дело я сам лично доведу до конца. Ну, а теперь все по домам.       Юнги, поднявшись с дивана и подойдя к Чону, крепко его обнимает:       — Я знал, что ты справишься и примешь правильное решение.       Когда Намджун с Джином и Мин с Чимином, попрощавшись выходят из комнаты, Чонгук подходит к Ёнхи.       — Дай свой телефон, — протягивая руку. Парень достаёт из кармана трубку и передаёт мужчине.       Чон выходит за дверь и отдав телефон охраннику, говорит, чтобы тот выкинул его в мусорный бак на заднем дворе клуба.       Затем, недолго думая, парни спускаются к чёрному входу и усевшись в машину, уезжают, встречаясь практически нос к носу с подъезжающим кортежем Чхве. Но так как окна машин затонированы, и сидящие внутри не видят друг друга, то машины беспрепятственно продолжают свой путь.

***

      Встречая хозяев в прихожей, дворецкий начинает причитать, почему не предупредили о госте, потому что гостевая комната не готова, и чтобы её подготовить у него уйдёт полночи. На что Тэ успокаивает мужчину, сказав, что будет спать у Чонгука, а Ёнхи предоставит свою спальню.       Дворецкий тут же с облегчением выдыхая,  предлагает приготовить какие-нибудь закуски, чтобы парни могли перекусить. Тэ благодарит мужчину, отвечая, что сначала они примут душ, а потом придут пить чай. Чонгук же по приезду сразу идёт к себе в кабинет, и Тэхён не препятствует, понимая, какое сейчас состояние у любимого.       Ночью никто не может сомкнуть глаз. Чонгук так и не поднимается в спальню, а Тэ, провертевшись с час в кровати, встаёт и идёт проверить гостя. Обнаружив того всего в слезах.       Парень крупно вздрагивая всем телом, очень долго плачет на плече Кима, делясь своими страхами относительно Чхве.       — Если он узнаёт, что я был в доме господина Чона, он меня убьёт. Он и вам причинит много зла, зря вы мне помогаете. Он никогда не позволит мне уйти, — заходится в рыданиях парень.       — Тэхён, вы не представляете, что это за чудовище. Для него нет понятий совесть и честь, а также ему чуждо такое чувство, как жалость. Он беспощаден к своим врагам, и я очень боюсь за вас с господином Чоном.       Тэхён нежно поглаживая шелковистую шевелюру парня, успокаивает, говоря, что с Чхве скоро будет всё покончено. И что его мучитель не успеет ничего предпринять, потому что Чонгук с друзьями идут на шаг впереди.       И чтобы отвлечь парня от неприятных мыслей, Тэ задает интересующий его вопрос:       — Ёнхи, а почему ты в тот вечер у Ванхо подошёл ко мне?       — Оу, ну, — замялся растерявшийся Ён.       — Если честно, это было похоже на  подкат, — смеётся Ким.       — Ну, это и был подкат, — улыбается в ответ парень.       — Серьёзно? — приподнимает брови Тэхён.       — Знаешь Тэ, я в силу обстоятельств стараюсь не заводить знакомства, которые бы в дальнейшем переходили в дружбу и уж тем более во что-то большее. В этом просто нет смысла, потому что я нахожусь под постоянным контролем Чхве, а ему бы это, мягко говоря, не понравилось. А в тот вечер, когда я увидел тебя, я словно забыл, кем являюсь. Мне так захотелось почувствовать, как это, когда ты можешь свободно подойти к понравившемуся человеку и сделав комплимент, пригласить на свидание. Почувствовать себя независимым в выборе своих действий. И ты знаешь, я очень гордился собой, что набрался смелости подойти к тебе. В ту ночь, лёжа в кровати, я долго не мог уснуть, вспоминая твой растерянно-удивлённый взгляд, а ещё я позволил себе немного помечтать о тебе…       — Ох, Ёни перестань, — смущённо улыбается Ким.       — Хорошо не буду, тем более понимаю, что мои шансы равны нулю. Глядя на господина Чона комплекс неполноценности может развиться у людей и с более высокой самооценкой, чем у меня, — смеётся парень. — Но уж извини меня, Тэхёна, мечтать я всё-таки не перестану, потому что мечтать, — это единственное моё развлечение для души…       — Мечта, это здорово Ёнхи, но вот, что я тебе скажу. Ты ещё очень молод и поверь, у тебя всё впереди. Когда с Чхве будет покончено, ты обязательно встретишь своего человека. Знаешь, я своего счастья с Чонгуком ждал долгих десять лет, и я дождался. Я обязательно как-нибудь расскажу тебе нашу историю. И я верю, что и ты ещё будешь счастлив, будешь летать на крыльях любви, когда поймёшь, как это здорово быть любимым и любить. Главное, верить в это и у тебя всё получится, — приобнимая гостя за плечи, говорит Ким.       — Спасибо, Тэхён, ты так хорошо сказал… Я очень надеюсь, что всё так и будет, — вытирая подступившие слёзы, произносит Ён.       — Ну, а зачем тогда плачешь? — Я сейчас принесу тебе воды, чтобы ты успокоился, — произносит Тэ, вставая с кровати и направляясь к выходу.       Спустившись вниз, парень решает проверить, как там Гук, но зайдя в кабинет, мужчину не застаёт. Тогда Ким идёт на кухню за водой, решив, что пока он успокаивал Ёнхи, Чон поднялся в спальню. Но поднявшись наверх и заглянув в комнату Чонгука, там тоже его не обнаруживает. Беспокойство холодными скользким лапками начинает скрести изнутри.       Зайдя к Ёнхи, Тэхён передаёт ему стакан воды, говоря, чтобы тот выпив, ложился спать.       — Тэ, что случилось? — спрашивает Ён, когда Ким почти выходит за дверь.       — Ничего, ложись спать, — произносит растерянно парень.       — Но на тебе лица нет. Тэхён, случилось что-то ужасное? — не отстаёт гость.       — Чонгука нигде нет. Может он вышел покурить, — отвечает больше сам себе, чем Ёну.       — Давай вместе поищем, — вскакивает с постели парнишка.       — Нет, ложись, я сам, — отказывается Ким.       Но Ёнхи его не слушается и идёт следом. Проверив все комнаты на верхнем этаже и не найдя следов Чона, парни спускаются вниз, обследуя каждый уголок апартаментов Гука. Но хозяина особняка нигде нет. Волнение и тревога накатывают на Тэхёна, как снежный ком. Услышав тихие шаги и не громкие разговоры, из своей комнаты выходит дворецкий:       — Господа, что происходит, вы почему не спите?       — Минсу, миленький, скажи, что ты знаешь, где находится Чонгук, — сложив в умоляющем жесте руки, говорит Тэ.       — Господин Чон час назад уехал на какую-то срочную встречу. Когда вернётся, не сказал. Да чего вы так разволновались, мистер Ким? Иногда у хозяина бывают неотложные дела ночью, не о чем переживать, идите лучше отдыхать, — успокаивает парня мажордом.       — За всё то время, что я живу с Чонгуком, он ни разу не уезжал по ночам. А уж тем более, внезапно сорвавшись, не предупредив, — парень с подозрением смотрит на мужчину, — Минсу, вы же знаете больше, чем говорите мне. Пожалуйста, скажите, куда поехал Гук.       — Если господин Чон узнаёт, что я проболтался, то уволит меня или того хуже, четвертует, — сокрушается дворецкий.       — Обещаю, что не выдам вас, — умоляюще глядя в глаза, произносит Ким.       — Ох, ну что с вами делать. Насколько я понял из разговора господина с охраной, он поехал в особняк к какому-то Чхве.       — Господи! — в ужасе прикрывает рот рукой Ёнхи.                             ***       Чон, припарковавшись у парадной лестницы, долго сидит в машине, выкуривая одну сигарету за другой и глядит в чёрные глазницы окон особняка Чхве. На частную территорию Чонгук попадает без препятствий, так как вся охрана Чхве в курсе, кто их реальный босс.       Наконец, выйдя из машины, Чон поднимается по лестнице, приветствуя парнишку, который стоит у входной двери и проходит вглубь здания. Ему навстречу выходит мужчина в строгом сером костюме и представившись, начальником охраны, докладывает.       — Господин Чхве в своём кабинете. Он рвёт и мечет, так как не смог найти Ёнхи, это любовник господина (поясняет мужчина). И ещё, мистер Чон, будьте осторожны, Чхве пьян и зол, а в таком состоянии он очень опасен. Если что, то мы рядом.       — Я так плохо выгляжу, что произвожу впечатление беспомощного и немощного человека? — поднимает бровь Чон, одаривая мужчину таким взглядом, что тот невольно ёжится.       — Нет-нет, я не это имел ввиду — начинает было оправдываться охранник, но Гук его уже не слышит, заходя в кабинет Чхве и прикрывая за собой дверь.       — Я разве кого-то приглашал, — рычит со злостью Чхве, поднимая глаза от бумаг, лежащих перед ним на столе. Но сразу же осекается, встретившись взглядом с вошедшим.       — Какого?.. Кто посмел пустить? Охрана! — кричит в миг побагровевший от негодования мужчина.       — Чхве, не напрягайся, а то глотку надорвёшь. Нет у тебя никакой охраны и защиты, — говорит Чонгук, садясь в кресло напротив стола Чхве.       — Что ты несёшь? Какого хрена ты вламываешься в мой дом? — растерянно, а затем сощурив глаза, — Значит, ты… Я так и знал, я догадывался, что это твоих рук дело, — ухмыляется мужчина.       — Не понимаю о чём ты? — разводит руками Чон.       — Всё ты понимаешь, решил значит по самому больному ударить? Узнал всё-таки о моём птенчике, — обхватив голову руками, произносит Чхве. — Что ты хочешь взамен  моего мальчика? Не стесняйся Чон, озвучь своё требование, больше тебе не представиться такой возможности. Уж поверь, Субин Чхве,  не позволит ещё раз такому случиться.       — Бог мой, этот недочеловек может что-то чувствовать? Я думал, что такая мразь умеет только брать, удовлетворяя свои низменные потребности. Чхве удивил! Браво! — наигранно хлопает в ладоши Чонгук.       — Чон, у тебя не получится меня задеть, не старайся. Говори, что надо и верни моего птенчика. Ёнхи не должен отвечать за мои поступки.       — Чхве, с чего ты взял, что мне от тебя что-то нужно? И с чего ты решил, что пацана твоего кто-то украл, похитил и т. д. Почему тебе на ум не приходит одна простая мысль, что мальчишка сбежал. Сбежал, пресытившись твоей больной и одержимой любовью. Хотя любовь это не про тебя. Садомазохизм, насилие, извращение, если это для тебя любовь, то ты конченный человек, Чхве. И я буду очень рад, если Ёнхи сможет вернуться к нормальной жизни и встретит любимого и любящего, по-настоящему любящего человека.       — Заткнись! — вскакивает с кресла Чхве, ударяя кулаком по столу — Заткнись, Ён~ и мой. МОЙ, этого птенчика я растил для себя, под себя, он знает, как любит его папочка, а я знаю, как нравится ему. Я никогда и никому его не отдам…       — Чхве, ты омерзителен, он же тебе даже не в сыновья, во внуки годится, — с отвращением глядя на мужчину, говорит Гук. — Ну да ладно, я пришёл сюда не для того, что бы обсуждать твои привязанности. Чхве скажи, ты помнишь девушку по имени Чон Ынха?       — Послушай Чон, меня бабы давно не интересуют, — снова садясь в кресло, отвечает мужчина.       — И всё же, — настаивает Чонгук, доставая из кармана пачку сигарет, а затем вытащив одну, прикуривает.       — Я не переношу табачный дым, у меня астма,— морщится Чхве.       — А я не переношу уродов, с садомазохистскими наклонностями, но ты сидишь передо мной и я терплю. И ты потерпишь. А вообще, я жду ответ на вопрос, — выпуская сизое облако дыма вверх, произносит Гук.       Чхве берёт со стола начатую бутылку коньяка и налив в бокал, отпивает.       — Тебе не предлагаю, ты не гость, я тебя не приглашал…       — Я не приехал с тобой распивать алкоголь, как на дружеских посиделках. Меня интересует женщина по имени Чон Ынха, — перебивает мужчину Чонгук.       — Послушай щенок, с чего ты взял, что я буду отвечать на твои вопросы. Да кто ты блять такой? Кем ты себя возомнил? Ты ещё каких-то несколько лет назад был голодранцем без роду и племени. Уж и не знаю, как ты снюхался с Ванхо, что он так тебя возвысил, отдав своё тёплое место, могу только догадываться. Он-то помоложе меня будет, тебе наверное, на его члене интереснее было скакать. Конечно, Ванхо царь и бог, сам президент здоровался с ним за руку, а я, какой-то Министеришка из отдела образования, понятно, что выбор был очевиден. Только понять не могу, почему его имя не всплыло, когда я наводил о тебе справки. Видимо, вы очень хорошо скрывали свою связь…       — Чхве, заткнись, противно слушать. Ты всех людей меришь по своим больным меркам? В твоём мире не существует таких понятий, как настоящая мужская дружба, взаимопомощь?       — Чон, уволь меня от этой ереси. ВЗАИМОВЫГОДА — вот ключ всех отношений между людьми. Пока с тебя можно что-то поиметь- с тобой дружат, тебя любят, как только ты перестаешь быть полезен, тебя вычеркивают из жизни, быстро находя замену, — произносит мужчина, отпивая из бокала алкоголь.       В комнате на мгновение повисает тишина.       — Господин Чхве, тебе никогда не приходила в голову мысль, зачем ты пришёл в этот мир? Для чего ты родился?.. Мне вот тридцать три года, и я всё чаще об этом задумываюсь… Знаешь, хочется понять свою сущность, своё предназначение…       — Чон, ты пришёл не по адресу. Я не любитель философских рассуждений. Если родился, значит так надо. Я живу так как мне нравится, как мне комфортно. На чужие чувства и мнения мне плевать. Я из простого пацана, вырос в практически первое лицо страны. Что я для этого  делал? Ничего особенного, просто шёл по головами. Сожалею ли я о чём-то? Нет, нет и ещё раз нет. Дали бы мне шанс прожить мою жизнь заново, я прожил бы её также… Ты спрашиваешь меня про Чон Ынху. Думаешь, я не понимаю к чему ты ведешь? Ты глубоко ошибаешься, если считаешь, что мне интересна её жизнь и жизнь её выродка. Здесь ты точно прогадал, мне совершенно плевать на эту бабу и её приплод. Мало того, скажу честно, я был бы рад, если бы и она и её выблядок, сдохли бы от голода, где-нибудь на помойке. Если ты собрался этим фактом из моей жизни, испортить мне карьеру, спешу разочаровать… Когда я задумался о президентстве и захотел подчистить своё прошлое, я попытался найти Ынху. И нашёл, но к тому времени она уже уехала на ПМЖ в другую страну, чем спасла жизнь себе и своему  малолетнему ублюдку. Так что Чон, эта информация не актуальна и дескридитировать меня перед избирателями у тебя не получится. Увы птенчик… — заканчивает свой монолог Чхве, расплываясь в самодовольной улыбке.       Чонгук сидит и нечитаемым взглядом рассматривает мужчину напротив: полноватое тело, жидкие седые волосы, холодные колючие глаза, толстые слюнявые губы разъехавшиеся в наглой ухмылке… Чонгук смотрит и думает, а если бы всё сложилось иначе. Если бы Ынха и Субин полюбили друг друга и на свет появился долгожданный и любимый ребёнок, то есть он. Как бы тогда всё сложилось? Были бы они с отцом близки? Отец… Это слово болью отзывается в груди Чона… Отец. А я для него всего лишь — ублюдок, выродок, выблядок…       Обида и горечь на мгновение промелькнули на лице молодого мужчины, но так же быстро и исчезли. И только сжимающие подлокотники кресла руки, выдавали волнение Гука.       Зачем я здесь? Зачем приехал? Для чего? Что я хотел увидеть? Этот человек мне совершенно чужд, я не испытываю к нему никаких чувств, кроме отвращения, ненависти и брезгливости. Знание того, что он мой отец, не разбудило в моей душе каких-то тёплых эмоций. Этот человек никогда не станет для меня важным, нужным и уж тем более, родным…       Из оцепенения и раздумий Чонгука выдернул до боли знакомый, родной голос, с тревожным волнением зовущий его по имени.

***

               

      Минсу ты точно слышал имя Чхве? Ты не ошибся? — расширившимися от страха глазами, смотрит на дворецкого Тэхён.       — Да, господин, точно! — растерянно глядит мужчина.       — Минсу, прикажите подать машину, через десять минут я буду готов. Ёнхи, ты знаешь адрес особняка Чхве? — решительно поднимаясь на второй этаж, отдаёт распоряжение и задаёт вопрос Ким.       — Господин, одну секунду, я думаю это плохая идея ехать к мистеру Чону. И ещё, все водители уже давно спят, тем более на ночь они уезжают по домам. Пока я дозвонюсь до водителя, пока он приедет, пройдёт не менее полутора часов. Я думаю, не стоит этого делать, потому что господин Чон может вернуться с минуты на минуту. Шли бы вы отдыхать, молодые люди. Ну в самом деле, господин Тэхён, утро вечера мудренее, давайте я заварю вам успокаивающий чай…       — Нет, я вызову такси, — перебивает дворецкого Ким, — я всё равно поеду к Чонгуку, я не успокоюсь, пока не увижу его.       — Тэхён, не надо такси, я умею водить и я знаю куда ехать. Тем более вся охрана меня знает, поэтому мы беспрепятственно попадём на территорию особняка, — вдруг решительно произносит Ён.       Ким несколько минут раздумывает:       — Хорошо, но в особняк ты не пойдёшь, останешься в машине.       На том и порешили, отправившись наверх переодеваться. Затем спустившись в гараж и выбрав одну из многочисленных машин Гука, парни отправились в особняк Чхве.       Как и сказал Ёнхи, на въезде, встретивший их охранник, увидев в приоткрытом окне лицо Ёна, без всяких проблем пропустил машину на территорию. По-видимому охранник передал по рации о новоприбывших, потому что подъехав к парадной у двери их ожидали, беспрекословно впустив в дом.       Парни хоть и договорились, что Ёнхи будет сидеть в машине, по приезду в особняк, но потом переиграли, решив, что так как Ён знает дом как свои пять пальцев, будет лучше пойти вместе.       Взяв Тэ за руку, Ёнхи потащил его в сторону кабинета, логично предположив, что мужчины находятся там. Но не успев сделать и пары шагов, путь им преградил охранник в строгом сером костюме:       — Господин Ён, думаю, Вам не стоит идти в кабинет босса. Мистер Чхве сейчас очень занят, а также полагаю, очень зол. Поэтому не советую попадаться ему на глаза.       — Кан, мне кажется, я не просил у Вас совета, — оглядывая начальника охраны с ног до головы, произносит Ёнхи и обойдя мужчину, идёт в кабинет.       — Тэ, какого чёрта??? Что вы здесь делаете? — вскакивает с кресла Чон, глядя на вошедших парней гневным взглядом.       — Гука, я так переживал, — говорит Ким, подходя к любимому и делая виноватый вид.       — Ёнхи, подойди ко мне, — властным приказным тоном, глядя на вжавшегося в стену парня, рявкает Чхве. А после того, как мальчишка, втянув голову в плечи беспрекословно выполняет приказ, обращается к Чонгуку:       — Чон, значит ты тоже любишь украшать себя красивыми мальчиками? А я с ног сбился, разыскивая этого мальца, так уж он мне в душу запал на вечере Ванхо. Как представлю этих двух птенчиков в своей кровати и что я с ними буду делать, сердце заходится от предвкушения… Мужчина облизывает своим сальным взглядом, прижавшегося к Чону парня и растягивает в пьяной, похотливой улыбке рот.       Слова мужчины задевают Гука, но он сдерживает себя, чтобы не набросится на этого старого ублюдка и не раскрошить его надменную физиономию.       — Знаешь Чхве, спешу тебя огорчить, больше в твоей кровати не будет страдать ни один человек. И всё свои сексуальные желания, ты будешь удовлетворять самостоятельно, под неусыпным контролем тюремной охраны. Думаю остаток жизни ты проведёшь в четырёх стенах, бетонного мешка (в котором когда-то держал меня) и сполна насладишься прелестями одиночества.       — Что ты несёшь? Чон я не знал, что ты так глуп. Да мне стоит сделать всего лишь один звонок, и тебя сотрут с лица земли. Ни с тем тягаться вздумал, у тебя силёнок не хватит, переиграть меня щенок — брызжа слюной, выкрикивает Чхве.       Чонгук смеётся и показательно хлопает в ладоши:       — Как раз-таки переиграть тебя я смог очень просто, даже напрягаться не пришлось. Люди, которые тебя окружали все эти годы, я имею ввиду доверенные лица, охрана — это всё мои люди, которые подчиняются мне и выполняют только мои приказы. Ким Намджун, твоя правая и самая надёжная рука, является моим лучшим другом, Мин Юнги также остаётся моим преданным товарищем. Да даже твоя жена Лиен Чхве, стала мне близким человеком, помогая  играть против тебя. По сути, я знаю о тебе всё.       — Ты блефуешь, ты сейчас специально так говоришь. Намджун всегда был предан мне, он ни разу не дал мне повода усомниться в его верности. Я доверяю ему, как самому себе…       — Какая жалость, не хотел Вас огорчать. Но с Намджуном мы вместе со школьной скамьи, и только благодаря Джуну Ванхо вытащил меня из тюрьмы и помог покинуть страну. Только благодаря Мину и Киму я выжил. И благодаря им же урою тебя, стерев твоё имя из истории страны.       Чонгук встаёт с кресла и берёт Тэ за руку:       — А сейчас нам пора домой. Не хочу проспать утренние новости, где вся страна узнает, кто такой на самом деле Субин Чхве. Ёнхи, пошли, ты больше не останешься с этим уродом. Я обещаю, что твоя жизнь станет намного лучше вдали от этого недочеловека.       — Ну уж нет, мой птенчик останется со мной, да и ты не спеши. У меня тут для тебя сюрприз есть.       Чхве слишком проворно для пьяного человека, достаёт из ящика стола пистолет и направляет в сторону Чонгука, целясь прямо в сердце.       Гук на мгновение замирает, и тут же закрывает Тэхёна собой.       — Что, Чон, переиграл меня? — смеётся мужчина, — Чхве всегда и во всём впереди всех. Об этом пистолете не знал никто, кроме меня. Видишь никому нельзя доверять, твоя охрана тоже не справилась со своей работой.       — Субин прошу, не стреляй, я останусь с тобой, только отпусти их, — Енхи обнимает мужчину, пытаясь опустить его руку с пистолетом вниз.       — Конечно останешься, потому что ты мой. И я ещё покажу тебе, как не хорошо не выполнять волю своего папочки, — отшвыривая парнишку к стене, со злостью произносит Чхве.       — Чхве ты же понимаешь, что даже убив меня, ты ничего не сможешь изменить. Твоя судьба предрешена ты сгниёшь в тюрьме, — придерживая пытающегося выйти из-за спины Кима, произносит Гук.       — Это мы ещё посмотрим, ну а то, что ты сгниёшь в земле, а твой пацан вдоволь насладиться моей местью, это обещаю, -хмыкает злорадно мужчина и взводит курок.       — Субин, прошу не надо… Он твой сын… Чонгук твой сын, — кидается в ноги Ёнхи.       — Что? — на лице проскальзывает удивление, но затем быстро меняется на мерзкий оскал, — Сынок значит, пришёл с папочкой познакомиться. Вот почему про Ынху вспоминал… Только всё что я по этому поводу думаю, я сказал. Мне никогда не были нужны ни ты, ни твоя мать. Поэтому сдохни, сучонок…       Предрассветную тишину особняка нарушает громкий выстрел, а следом за ним, истошный, дикий крик Тэхёна.

***

   Три недели спустя.

               

      Конец зимы на Чеджу выдался хмурым и пасмурным. Промозглый, пронизывающий до костей ветер, беспощадно трепал полы пальто пятерых одетых во всё чёрное, парней.       На берегу Жёлтого моря, ветер казалось совсем слетел с катушек, терзая своими ледяными объятиями, продрогших насквозь людей.       Чимин прижимаясь ближе к Юнги, вытирал платком непроизвольно набегающие слёзы. Джин беззвучно рыдал на плече, еле сдерживающегося Нама. Тэхён, с посеревшим от горя лицом, и залёгшими чёрными кругами под глазами, обнявшись с урной для праха, безмолвно смотрел вдаль, словно хотел что-то разглядеть в мутной глади воды.       — Ну вот и всё… Прости… Прощай… — еле слышно, побелевшими губами, произносит Тэ и не сдержавшись, громко всхлипывает.       С неба вдруг начинает сыпать мелкий, колючий снег, оседая на волосах и плечах парней белым саваном, будто показывая этим, смерть была неизбежна…

***

      Утренний эфир новостных каналов разорвало ошеломляющее известие:    Известный политический деятель, претендент в президенты страны, человек с безупречной репутацией, меценат курирующий несколько детских домов, примерный семьянин, Субин Чхве, оказался преступником. Под видом благонадежного человека, несколько лет, скрывался мерзкий педофил и гнусный развратник, загубивший не одну детскую жизнь. И всё в том же духе, все слова были подкреплены документально. В конце новостей, на экраны выводили видео восемнадцать плюс, на котором практически всё было заштриховано, только красное от похоти и удовольствия лицо Чхве, можно было хорошо рассмотреть. И расслышать голос плачущего мальчика, умоляющего дядю прекратить.       Вся страна восстала в неистовом негодовании, запрашивая для урода смертную казнь. Все газеты, журналы пестрили заголовками об оборотне в обличии добродушного и надёжного семьянина. А в добавок ко всему этот мерзавец при задержании убил человека. Имя убитого, в рамках расследования, не разглашалось.       Чхве арестовали, выводя из шикарного особняка в наручниках под вспышки нескольких десятков камер. Эти кадры облетели все мировые новостные ленты.       Спустя несколько дней, после ареста, Чхве умер от сердечного приступа, в своей камере, так было указано в протоколе и объявлено в прессе.       Мин Юнги это стоило нескольких тысяч вон. Липовое свидетельство о смерти, тюремный врач, накатал сразу же, как хрустящие купюры, оказались в его кармане. То, что Чхве не собирался умирать, уже никто и никогда не узнает. Эту тайну Юнги оставит себе…

***

      — Тэ, давай пройдём на пирс, оттуда легче будет развеять прах — одной рукой придерживая Чимина, а другой беря друга под локоть, произносит Мин.       Парни разворачиваются и направляются к ближайшему причалу, оставляя на песчаном берегу частички своих убитых горем душ. Стоя на самом краю деревянного пирса, Тэхён закоченевшими руками открывает крышку урны, которую и передает  Юнги. Повернувшись к водной глади, Тэ обхватывает покрепче погребальную вазу и медленно начинает развеивать прах. Бешеный порыв ветра подхватывает пепел, унося его в глубь морского простора… Тэхён уже не чувствует, как обжигающие слёзы самопроизвольно льются из глаз, он одними губами шепчет, как мантру:       — Прости, прости… Прощай. Я виноват… Прости меня.       Новый порыв ветра, набрасывается на парня с такой  силой, что Тэ, не устояв на краешке причала, чуть ли не падает вниз и только вовремя подоспевшие родные, любимые руки удерживают его от падения.       — Малыш, осторожно…       Широко раскрытыми глазами Ким смотрит на своего единственного и любимого человека, и уткнувшись носом в тёплую шею Чона, вдыхает родной аромат.       — Ты опоздал…       — Прости маленький, прости. Не смог раньше — укутывая в тёплый кашемировый плед, закоченевшее тело Кима, произносит Чонгук.       Закутав любимого, Гук окидывает осуждающим взглядом старших парней:       — Ребят ну вы чего, вышли на такой холод, хоть бы пледы взяли. Для полного комплекта нам только разболеться не хватает.       Юнги с Намджуном переглядываются, словно нашкодившие школьники, сильнее прижимая своих половинок к себе.       — Показалось, что не сильно холодно.       Но Чон уже не обращает внимания на друзей, он обняв Тэ со спины, вместе с ним вглядывается в мутные воды Жёлтого моря, мысленно прощаясь и одновременно благодаря, безвременно погибшего Ёнхи.       Паренёк ценой своей жизни, спас от гибели Чонгука.       Когда Чхве выстрелил, никто толком ничего не понял, как так произошло, что Ён, вскочив с колен, поймал пулю, своим телом. Отойдя от первого шока, все увидели лежащего в луже собственной крови, малыша Ёна, глаза которого, мгновенно стали стеклянными, словно у куклы. Что говорило о том, что мальчик мёртв.       Набежавшая охрана тут же обезвредила Чхве, вызывая скорую и полицию. Чонгук увёз Кима из особняка в очень плачевном состоянии. Впервые увидев смерть человека, Тэ бился в истерике, обвиняя себя в случившемся. Ведь если бы он не сорвался за Чоном, Ёнхи был бы жив. Не сумев справиться с депрессией, которая начала захватывать парня с головой, Чонгук принял решение начать посещать психолога.       — Тэ, я задам вам один единственный вопрос и прежде чем ответить, хорошо подумайте,-говорит элегантно одетый мужчина психолог, сидя напротив парня в большом, уютном кабинете.       — Итак, Тэхён, представьте, что на месте Ёнхи оказался бы Чонгук, как бы Вы чувствовали себя тогда?       — Я бы умер вместе с ним. Это нельзя сравнивать, это нечестно. Если так рассуждать, то получается, что я обесцениваю жизнь Ёни, — не задумываясь выдаёт Ким.       — А если мы посмотрим на ситуацию с другого ракурса. Что, если ценой своей жизни этот парень спас две, Чона и Вашу.Я конечно же, ни в коем случае не хочу сказать, что он не достоин был жить. Несправедливо, когда умирают молодые, в расцвете сил, люди. Но судя по Вашим рассказам, парень сам признавался, что устал от своей жизни, а новой, обычной жизнью, он жить не умеет, да и по большому счету боится. Представьте, как бы тяжело было Ёнхи, подстраиваться под новый уклад существования. Вы представьте сколько в этом человеке было комплексов, сомнений, терзаний, психологических проблем. А они у него были, уж поверьте мне. Столько лет находиться в беспрекословном подчинении и сексуальном рабстве — это не могло пройти бесследно. Поэтому давайте смотреть на его уход, как на исцеление. Исцеление от всех сковывающих его пут. Эта смерть принесла ему свободу, как бы страшно это не звучало. Подумайте об этом, в таком ключе, Тэ…       — Прости Ёнхи… Спасибо, что спас мою любовь… Ты навсегда останешься в моём сердце… Спасибо… Прощай.       Тэхён поворачивается лицом к Чонгуку и заплаканными глазами смотрит на любимого.       — Малыш обещаю, мы никогда его не забудем, — оставляя лёгкий поцелуй на губах парня, говорит Гук.                         

***

      Весна в Сеул пришла так стремительно, вот вроде недавно всё было белым-бело, а сейчас то тут то там из-под земли пробивалась зелёная трава. Солнце слепило глаза, приятный тёплый ветерок играл с волосами Тэхёна, от чего парень постоянно убирал чёлку, спадающую на лоб при этом так мило улыбаясь, что сердце Чонгука то и дело пропускало удары.       — Привет малыш — целует в висок присевшего на пассажирское сидение парня Чон.       — Привет. Я соскучился, поехали домой, хочу кушать, — целует в щеку Чонгука парень.       — Родной, у меня немного другое предложение, давай съездим в одно место, где очень вкусно варят кофе.       — Оу, ну давай, надеюсь, там будет что-нибудь пожевать. А то твой тигрёнок голоден, как самый большой тигрище, готовый съесть всё, что угодно, — улыбается Тэ.       — Не переживай, голодным точно не останешься, — смеётся Чонгук.       Когда минут через двадцать пять Чон паркуется возле небольшого, домашнего кафе, Тэхён, выйдя из машины, смотрит по сторонам.       — Гука, это оно? Я ни чего не путаю?       — Оно малыш, то самое кафе, где ты мне первый раз признался в своих чувствах.       — Господи, как же давно это было, сколько всего нам пришлось пережить. А здесь словно время остановилось, — разглядывая интерьер заведения, сидя за тем самым столиком у окна, произносит Тэ.       — Да, здесь всё осталось по-прежнему, — соглашается Гук.       Парни ещё долго будут сидеть в том кафе, поедая черничные пироги с тем самым неповторимым вкусом и запивая их ароматным кофе. А потом, на совершенно безоблачное небо набегут серые, тяжёлые тучи и прольются на город первым весенним ливнем.       — Гука помнишь, тогда тоже шёл дождь — глядя сквозь мокрое стекло на проезжающие машины, тихо говорит Ким.       — Да тот треклятый дождь, после которого ты заболел…       — Знаешь, о чём я подумал? Это так символично… Тогда была осень и тот ледяной дождь, словно предвидя все тяжёлые события нашей жизни, оплакивал нашу судьбу… А сейчас весна, и я надеюсь, что этот ливень, наоборот, смывает весь негатив с нашего будущего, давая нам добро на счастливую, светлую жизнь.       — Да будет так, мой родной, — беря руку Тэ и легонько сжимая, произносит Гук.       Закончив с едой и расплатившись, парни вышли под проливной дождь. Чонгук, поплотнее укутавшись в пальто поспешил сесть в машину, а Тэ, веселясь, словно маленький ребёнок, кружился в безбашенном танце на пару с ливнем, собирая все взгляды прохожих.       — Малыш, ну хватит, ты же заболеешь. Поехали домой, — будет ворчать Чон, а затем быстро выскочив из авто, с трудом усадит своего тигрёнка в машину и отвезёт в особняк. Где набрав полную ванну тёплой воды, будет согревать продрогшее тело. А потом, обтерев, отнесёт на мягкую кровать, и будет долго и мучительно сладко целовать, толкаясь в жаркое податливое тело, даря бесконечно нежные ласки.

***

      Тэхёна, давайте летом, когда у тебя будет отпуск, поедем в Америку. Я покажу тебе наш дом, покажу город, — лежа на шезлонге, возле бассейна, предлагает Чимин.       — Не знаю, надо с Чонгуком посоветоваться.       — Чонгук твой зануда, начнёт говорить, что много работы, некогда, — морщит лоб Пак.       — Ничего он не зануда, Гуки просто очень ответственный человек, — улыбается Ким.       — Ладно, ответственный человек, пошли в дом, для первого раза достаточно, а то сгорим и будем, как два варёных рака, — поднимается с лежака друг, направляясь в дом.       Тэхён послушно поднимается и идёт за Паком.       Пройдя в прохладную свежесть гостиной, парни садятся на диван, пререкаясь, кто пойдёт к холодильнику за освежающим напитком. Поиграв в камень, ножницы бумага, в кухню направляется Пак. Через несколько минут возвращаясь с графином сока и двумя стаканами.       — Чимина, а у тебя есть детские фотографии? — спрашивает заинтересованно Тэхён.       — Были где-то, но совсем мало, а что?       — Да просто интересно посмотреть на тебя маленького. Наверное смешной был, — улыбается Тэ.       — Ой, да как все. Можно подумать ты прям мачо был, — тоже смеясь.       — Ну покажи, Чима.       — Да они наверное на чердаке где-нибудь лежат, — отмахивается Пак.       — Ну, Чимин-а —ааа, — клянчит друг.       — Ты блять не отстанешь? — наигранно возмущаясь.       — Не-а, и я люблю лазить по чердакам, — поднимаясь с дивана, Тэ берёт Мини за руку и тянет на выход.       — Ну окей, пошли, — сдаётся Чим.       На чердаке царил полумрак, то тут, то там были расставлены какие-то коробки, в аккуратных стопках, лежали перевязанные бечёвкой книги.       — Ищи шкатулку, сшитую из красочных открыток, — говорит Чимин, раскрывая и заглядывая в каждую коробку.       Тэхён повторяя за действиями друга, тоже проверял каждый уголок открываемых ящиков.       — Нашёл! — радостно оповестил Пак, вертя в руках среднего размера коробочку, искусно сшитую из открыток разной тематики.       Расчистив себе место на какой-то небольшой лавочке, парни уселись, начав рассматривать содержимое шкатулки.       — Вот, смотри, — Чимин протянул Тэ небольшую стопку из нескольких фотографий.       Рассматривая пожелтевшие от времени снимки, ребята смеялись над щекастым малышом с умилительно пухлыми губками.       — А вот этот снимок был сделан за несколько недель, до гибели мамы, — произнёс Чимин, вглядываясь в серьёзное, не по годам лицо мальчишки.       — А у тебя фото мамы есть?       — Было где-то, оно всего одно и там совсем не чёткое изображение. Трудно рассмотреть, — перебирая какие-то бумаги произнёс Пак.       На глаза Тэ попадается старая метрика, судя по всему принадлежащая, матери Чимина, так как была на корейском языке.       — Можно? — показывая на сложенный вдвое лист пожелтевшего документа.       — Да, пожалуйста, — кивает Чим.       Тэхён с осторожностью раскрывает хрупкий листок, вчитываясь в почти стёртые иероглифы.             Чон Ынха             2 июля 19. года             Деревня Камчхон.             Пусан…       Бумага выпадает из рук Тэхёна и парень ошалелым взглядом смотрит на друга.       — Чима, как звали твою маму? — шепчет побледневший Ким.       — Ида Пак — смотрит озадаченно на друга Чимин.       — Тэшечка, ты чего, тебе плохо? Ты словно приведение увидел.       Тэ поднимает упавший листок:       — А это что?       — Не знаю, рассматривая документ, — произносит парень, пытаясь прочесть иероглифы — Ынха Чон. А, это мамино корейское имя. В Америке её все называли Ида. А фамилия Пак досталась нам от моего отца. Единственное, что от него осталось. Вот и была она Ида Пак. А что?       — Чимин, ты знаешь, как звали маму Чонгука?       — Нет, вы не говорили, да мне как-то всё равно. Тэ, что не так? Говори уже, ты какой-то странный,— хмурится Чима.       — Чимочка, маму Гука звали Чон Ынха… Может быть такое совпадение?       — Тэ, да иди ты. Такого быть не может,— шепчет растерянно Пак.              Некоторое время спустя.

Особняк Чона.

      — И что за срочный повод что нужно было нас выдернуть с работы? — проходят в гостиную Юнги и Гук, где расположившись на одном из диванов сидят Тэ и Чимин.       — Любимый, прошу тебя присесть, — говорит Ким, обращаясь к Чонгуку.       — Хорошо, сижу, — улыбается мужчина.       — Бля, Тэ если б ты был девушкой, я бы подумал, что ты собираешься объявить о своей беременности, — смеётся Мин.       — Юнги помолчи,— шипит Чимин.       — Оу, котятки что-то задумали, — поднимает руки, словно сдаётся, Юнги.       — Гука, любименький, ты только не волнуйся, ладно. Мы с Чимой тут кое-что узнали, — Ким протягивает пожелтевший листок Чону.       Чонгук берёт лист и вчитывается в почти стёртые от времени иероглифы.       — Это свидетельство о рождении моей матери? Где вы его взяли? — удивлённо.       — Нашей… Нашей мамы, Чонгук, — глядя прямо в глаза, боясь вздохнуть, проговаривает Пак.       — Не понял? Что?       Тэхён встаёт с места и протягивает Гуку белый конверт.       — Результат ДНК экспертизы, — читает Чон.       Открыв конверт, мужчина достаёт исписанный лист бумаги, продолжая читать:       — Предполагаемые братья Чон Чонгук и Пак Чимин.       Вероятность родства 99,9999℅       Чонгук смотрит сначала на Тэхёна, а затем переводит взгляд на Чимина:       — Ребят, вы сейчас прикалываетесь?       Пак, не удержавшись, хлюпает носом:       — А разве это смешно, Чонгук?       — Гуки, вы с Мини родные братья. Ошибки быть не может, мы два раза проверяли, прежде чем сказать тебе. Это всё так невероятно, мы сами в растерянности, но это факт! — произносит Тэ, а у самого глаза на мокром месте.       — Вот уж действительно, пути господни неисповедимы, — тихо говорит Мин.       — Чима, иди ко мне, — встав с дивана, Чон расставляет руки, приглашая Пака в объятия.       Чимин не сдерживая рыданий, бросается к старшему и крепко прижавшись, к уже родному плечу, шепчет:       — Брат… Чонгук, как же так?       Остаток вечера, братья проведут в кабинете старшего, где Пак будет в подробностях рассказывать Чону о маме и о своём детстве.       Юнги понимая, что сегодня его муж ему не принадлежит, уедет к себе домой, а Тэ поднявшись в свою комнату, будет долго читать, какой-то роман, пока так и не уснёт с книгой в руках.       А уже ближе к утру, когда рассвет окрасит горизонт, Чонгук уложит, опухшего от слёз, Чимина спать и придёт к своему малышу.       Аккуратно забрав книгу у спящего Тэ, мужчина тихонько приляжет к нему в кровать и нежно обняв, будет шептать, как он сейчас неимоверно счастлив. Счастлив вдвойне от того что в его жизни появились два самых важных и дорогих его сердцу человека…