Драбблы с любимыми мальчиками

      В поздний час больница наполнена тишиной. Врачи проходят лишь изредка, отчего атмосфера давит на виски. Всё как будто мертво. Лишь темный силуэт, выделяющийся среди белых стен коридора. За дверью тоже тихо. Напрягает, заставляя сжаться. Неестественная сутулость, почти хрупкость массивной фигуры забавляет. Правда смешно в такой ситуации было бы только черту. Диод мигает предательски жёлтым, переходит на рыжий, иногда на пугающе алый, но Ричард пытается контролировать внутренний хаос. Алый — неприемлемо, надо собраться. Алый, как табличка у потолка «Идёт операция». Этот свет — единственное, что выдаёт. Выражение холода на лице, каменное, недвижимое, неживое. А внутри — паника, ураган. Рой ошибок и предупреждений перед холодно-голубыми глазами выбивает из колеи еще больше.       Он не просчитывает вероятности. Всё произошедшее давно просканировано, оценено, пересчитано. Но это не изменит случившегося. Чувство вины текло вместе с тириумом. Внутри — холод и мрак, тяжесть ожидания. Он впервые отдался в руки судьбе. Точнее, не он. К сожалению, не он. Сейчас бы отдал всё, чтобы стать андроидом-хирургом и оказаться по ту сторону двери. Отдал бы всё, чтобы эти пули задели его, убили, да хоть граната. Всё бы перенес. Переделали — вернули. А человека не вернёшь.       Боль от мысли, алое мигание. Минуты тянулись, ожидание разбивает на осколки всю систему. Он провалился. Что теперь?       Он не просчитывает вероятность спасения. Впервые боится увидеть результат. «Идёт операция» — горит огнём, цветом сбоя системы, цветом таймера, цветом пролитой крови Гэвина. Крови было много.       Ричард начал бы молить бога, сделал что угодно. Человек по ту сторону двери был слишком дорог. Слишком значим.       Люди хрупки. Две пули не навредили бы андроиду достаточно, а Гэвин.ценнее, он единственный, незаменимый. Живой. Руки, сжатые в замок, всё еще помнят едва ощутимое тепло тела, ощущение кожаной куртки, вымученную ухмылку напарника. «Похоже, всё — хрипит мужчина, подняв глаза на напарника, измазанного в его крови, перемешанной с синей — собственной, — Ты был мне дорог.»       Отсутствующий взгляд едва улавливает потухание таблички. Ричард резко встаёт с места поворачивая голову в сторону операционной.       Если бы он решился просчитать вероятность спасения, показало бы неутешительное — 30%.