Драбблы с любимыми мальчиками

      Полное безразличие на лице. Идеально выверенная походка, лишенный «живых» привычек андроид идет к своему месту, ни на кого не глядя, но определенно сканируя каждого в помещении. Пройдя к столу, он садится, сведя колени вместе и положив на них руки, как кукла.       С момента появления Ричарда в участке, Гэвин сверлит того взглядом, подмечая все изменения. Что-то зарождается в его груди. Щемит, выжигает. Сдавливает, будто рёбра впиваются в легкие. Глаза наполняются грустным блеском. Хмурятся брови, зубы сжимаются крепче. Это почти нестерпимо — молчать и смотреть.       Глаза, такие знакомые, но теперь чужие, сканируют рядом стоящего. Мужчина сглотнул. Больно. — Здравствуйте, детектив Рид. Мне докладывали, что мы были знакомы. Очень жаль, но восстановление памяти невозможно. Надеюсь, мы снова сможем наладить отношения, как раньше, — андроид механически улыбнулся. Отвратительно. — Как раньше уже не будет. Никогда. Ричард умер. Ты — не он, — дыхание сбилось, Рид говорит рвано, почти рыча.       Сжав руки в кулаки, он стремительно выходит на улицу. «Как раньше? Нихуя не будет, как раньше» — ударив рукой по рулю, он выругался. Останавливает машину, выходит, доставая сигарету.       Закуривает. Горло противно жжёт, горечь вызывает ухмылку. Гэвин не курил уже два года, потому что Ричард не любил этого. Хочется забыть всё, потерять память, как та машина, с которой ему придется работать. Он лишь похож. Ничего родного не осталось. Встречи, прожитые трудности, сблизившие двух совершенно непохожих личностей, язвительные шутки, известные только им — всё превратилось в дым этой сигареты. Детектив иногда задумывается, а не было ли это сном. Но памятные вещи, хранящиеся в квартире, каждый раз словно бьют по лицу, отрезвляют. Всё это было. Теперь нет. К чёрту. Никто даже не представляет, ЧТО между ними было. Гэвин никому никогда не доверял ещё со времен старшей школы. Жил один, не мог ни с кем чувствовать себя комфортно. И вот, в его жизни появился такой человек. Точнее андроид. И пропал. Пропал, как сгоревшая вчера вечером совместная фотография.       Не хочется на работу, не хочется домой. Всё напоминает. Крушатся все детские надежды на лучшее. Перед мужчиной стоит лишь мрак и чувство пустоты, обречённости. Словно он над пропастью. А где-то в её глубине — он. Живой, настоящий, близкий и родной.       Хочется застрелить или застрелиться. Жизнь сыграла с ним злую шутку, и никто даже не подумал, что стоило выдать другого. А лучше никого, блять. Он — чужой. Как будто Ричарда не было.сон. Гэвин опускается, вымученно сгибая колени. — Б-блять… — слёзы предательски стекают на тротуар. Внутри так пусто, что хочется кричать.       И он кричит, срываясь на рыдания. И плевать, что услышат, плевать, плевать, плевать. Никто не услышит его чувства, не узнает его настоящего. Такого человека нет больше, он умер, забрав с собой и Гэвина. Забрав с собой прошлое и будущее. Мужчина ударяет кулаком о тротуар. Руки пронизывает боль и он делает это снова, снова, и снова. Синяки, кровь, окропляющая место удара. Не помогло. Кажется, он выбил костяшку. Или сломал. К чёрту.       Совсем пустой, Рид медленно встаёт и идёт к машине. Ночь обещает быть долгой и бессонной, если не дойдёт до табеля.