Клыки

      Следовало признать, что сегодня просто не мой день. Всё не заладилось с утра, когда я проспала, потом еще и расстроилась из-за этого неправильного ответа. Что дальше могло пойти не так? Ладно, поскользнулась по пути к метро – с кем не бывает? Даже не упала, просто напугалась. Когда заходила в вагон, меня со всей дури ударила локтем выбегающая в последний момент бабка. За что? Я начала заходить, когда уже все вышли, кто виноват, что она чуть не пропустила остановку и поздно спохватилась? Еще и ударила так, что аж в глазах потемнело, ребро болело, как минимум, минут двадцать после этого. От злости и обиды чуть слезы на глаза не навернулись. Но и на этом приключения не закончились! С моей карты пытались списать деньги, но оплата не прошла, так как средств не хватило. Позвонила в банк, стала разбираться… Чуть телефон от злости не разбила, пока пыталась заставить виртуального оператора соединить меня с настоящим. Какой-то мужчина даже обернулся с непонимающим и удивленным лицом, видимо, слишком уж громко орала «соедини с оператором!». Хорошо, что эта виртуальная женщина вообще в итоге соединила. Оказалось, причина попытки списания скорее всего была в некой очень старой подписке, о которой я уже давно забыла. На всякий случай карту пришлось перевыпустить.       Сойдя с электрички, автобус я решила не ждать и поплелась домой пешком. Депрессивная музыка в наушниках снова стала верным товарищем. Подходя к квартире, буквально молилась, чтобы отец был трезвым.       Можно подумать, молитвы могли резко отрезвить отца или заменить его на другого, если он уже напился.       К сожалению, чуда не произошло – батя оказался в стельку. Ничто его не отрезвило и не заменило. Быстро скинув обувь и куртку, я бегом влетела в свою комнату и заперла дверь, даже руки не помыла, благо, в сумке был антисептик. Слушая, как отец нетрезвым голосом орет на всю квартиру «дочь!», «иди сюда!», «тварь неблагодарная!», «сука!», «поганая сука, как и мать твоя!», а также другие нецензурные выражения, я села на пол, опершись спиной о край кровати, и достала телефон. Кирилл, мой парень, если можно так его назвать, был в сети.       Отец сменил свою злобную ругань на причитания о том, какой он бедный, несчастный и всеми брошенный. А потом на кухне что-то с грохотом разбилось.       Я помнила папу другим. Помнила, каким он был красивым и счастливым, как приходил с работы и широко улыбался, как на щеках, покрытых щетиной, появлялись глубокие ямочки. Я всегда завидовала его ровным, белым, просто безупречным зубам. Теперь их осталась только половина, а папа больше не улыбался. Папа больше не носил костюмы, перестал бриться. Папа больше не был счастливым.       Быстро застучав ногтями с уже отросшим маникюром по экрану, я набрала сообщение.       Алексия: Кир, привет. Занят сегодня?       Ответил он не сразу, пришлось подождать и полистать скучную ленту.       Кирилл: Ну так, с друзьями хотели поиграть, а что?       Он всегда любил посидеть за компьютером дольше, чем было бы разумно, но в последнее время стал играть еще больше, мог сутками не отлипать от монитора.       Алексия: Не хочу дома сидеть, отец опять бухает, да и день дурацкий был. Может, прогуляемся?       Было бы замечательно, если бы Кирилл просто пригласил меня к себе и предложил остаться на ночь.       Кирилл: Не, Алекс, я в такой холод никуда не пойду.       Пришлось переступить через стеснение и спросить напрямую.       Алексия: А к тебе нельзя приехать?       Ответ снова пришлось ждать долго. Слишком долго. Желудок урчал, прося еды, да и в горле пересохло, пить хотелось ужасно, но вот выходить к пьяному существу, потерявшему последние остатки разума и понятия морали, которое когда-то было любимым папочкой, совершенно не хотелось.       Кирилл: Не знаю… Вика сегодня дома, еще подругу какую-то хотела позвать, уединиться мы не сможем, а сидеть общаться я как-то не хочу, устал, и друзьям обещал поиграть. Не обижайся, ладно? Давай в другой раз?       Алексия: Хорошо. Хорошего вечера.       Кирилл: Ага, спасибо. И тебе.       Из груди вырвался тяжелый вздох.       Ничего нового.       На самом деле, сложно понять, какие отношения были у нас с Кириллом. Мы не встречались, но и больше, чем просто дружили. Парень сказал, что пока не готов к серьезным отношениям, что должен разобраться с собой и привести в порядок дела, потому что начать с кем-то встречаться – для него серьезный и ответственный шаг. Но также он сказал, что я ему очень нравлюсь, и он бы не хотел меня терять. Особо не раздумывая, я предложила Кириллу оставить все, как есть, то есть, просто иногда проводить время вместе, общаться, целоваться. Он согласился. С простых поцелуев все довольно быстро перешло к более серьезным вещам. Не могу сказать, что действительно хотела этого, но так уж вышло.       Кирилл очаровал меня еще с первого дня знакомства, он был очень милым, внимательным и даже, я бы сказала, галантным. Мы быстро нашли общий язык и общие темы для разговора, легко поладили, парень проявлял ко мне очевидный интерес и заботу, а это приятно. Я просто растаяла. Может, он и не был красавцем, но был вполне симпатичным и хорошим мальчиком, всего на год старше меня. Добрый, внимательный, душевный. Прекрасно же? Проблем с доверием особо не возникло, не могла же Вика, моя одногруппница и почти подруга, дружить и жить уже несколько месяцев под одной крышей с плохим человеком.       Однако, Кирилл моментально изменился, когда начались эти свободные отношения. Он стал более холодным и отстраненным, душевная связь, которая так быстро у нас выстроилась, также быстро начала рушиться. Временами даже казалось, что парень хочет совсем прекратить общение, но мне удавалось удерживать его хоть на каком-то уровне. Правда, бывали и хорошие моменты, когда Кирилл снова становился нежным, милым и смотрел на меня влюбленными глазами.       Наверное, я тоже была влюблена в Кирилла. Многое терпела, на многое закрывала глаза, ожидая, что скоро он решит все свои проблемы, и всё у нас будет хорошо. Что мы вступим в эти серьезные отношения, и парень изменится, будет всегда внимательным, нежным и заботливым, а не только моментами.       Конечно, понимание того, что все это странно и неправильно, что ничего адекватного из этого всё же не получится, тоже присутствовало. Иногда я даже заглядывалась на других мальчиков, допускала вариант, что могу уйти от Кирилла к кому-то другому, но все равно продолжала держаться за парня, потому что пока идти было некуда и не к кому.       Полистав его страницу, все также сидя на полу, я решила в очередной раз попробовать дописаться до мамы. Саундтреком ко всем моим действием служили причитания и ругань отца, к сожалению, он пока не заснул. В диалоге с когда-то самым близким и родным человеком висела целая куча непрочитанных сообщений. К ним прибавилось еще одно:       Алексия: Мам, привет. Ты как? Ответь мне хоть что-то. Пожалуйста.       Разумеется, чуда не произошло. Никто не ответил. Я уже давно и не надеялась, не ждала, просто это стало своего рода ритуалом – хотя бы раз в месяц, да писала. Эту одностороннюю переписку можно было бы спокойно превратить в личный дневник – все равно никто не прочтет.       Первые полгода мама еще поддерживала общение со мной, встречи были крайне редкие, но хоть были, да и переписки оставались регулярными. Потом все потихоньку стало сходить на нет и ограничилось лишь поздравлениями на праздники, а последние три года стояла уже полнейшая тишина. Три года… Сложно поверить, что уже целых три года я жила совсем без матери. Порой казалось, что её и вовсе не существовало, но фотографии из прошлой жизни в семейном альбоме свидетельствовали об обратном. Я пыталась звонить, но, по всей видимости, мама сменила номер телефона, стучаться в закрытые профили в социальных сетях тоже было бесполезно.       И, нет, я себя не жалела. Не жила в депрессии. Даже в жизни полностью не разочаровалась. Просто было грустно, что все так произошло, временами становилось ужасно одиноко. И я так и не смогла простить родителей. Какая нормальная мать забудет своего ребенка, просто вычеркнет его из жизни и из памяти ради какого-то мужика? Какой нормальный отец забьет не только на свою жизнь, но и на дочку, из-за предательства жены?       Мне всегда казалось, что всё у нас обязательно наладится, что завтра всё будет лучше. Поначалу верила, что мама вернется, потом стала верить, что просто отец бросит пить. Но нет. Мать пропала без следа, отец совсем перестал работать, а пить начал еще больше. Сбережения заканчивались все активней, моей стипендии и оплаты подработок почти ни на что существенное не хватало. Когда отец пропьет оставшиеся деньги, придется выйти на нормальную, полноценную работу, оставалось надеяться, что к тому времени я закончу бакалавриат и устроюсь куда-то по профессии, но, по правде говоря, мне уже не особо хотелось быть юристом.       Справляться с проблемами и серостью окружающего мира помогали различные способы ухода от реальности, но не алкоголь и вещества, нет, ни в коем случае. Никогда. Убегала я в книги, в кино, в рисование и как можно чаще гуляла с друзьями. Больше всего я любила фэнтези. Я читала истории про вампиров, оборотней, фей и волшебников, я смотрела такие же фильмы, я рисовала неземные пейзажи, ужасных монстров и волшебных существ. Земной мир мне не нравился, мир фэнтези был куда лучше. Впрочем, триллеры и детективы про обычных людей я тоже временами поглядывала и почитывала.       Поскольку сегодня вечером ничего интересного организовать не получилось, я решила, как обычно, почитать.       Боже, как же в юности мне хотелось верить, что вампиры и оборотни существуют! Как же мне хотелось самой встречаться с вампиром. Повзрослев, я поняла только одно – быть наивным, мечтательным ребенком намного круче и интересней, чем скептичным взрослым.       Может, я уже и не верила в существование различных мифических тварей, но, наверное, где-то в глубине души, всё ещё хотела встречаться с вампиром. Хотя это забавно, если учитывать, что вампиры, как правило, это столетние деды в теле молодых людей, а реальных парней, которые были старше меня более, чем на три года, я в кандидаты на роль партнеров не рассматривала.       И учителей ненавидела.       И имя Евгений – тоже.       Когда отец наконец уснул – это стало понятно по тишине, возникшей в квартире и сменившей пьяные бредни, я отложила книгу и выползла из своей норы. Вампиры – это, конечно, круто, но и экспедиция на кухню за едой казалась весьма крутым занятием.       Отец действительно спал, лежа на столе в окружении стаканов и водки, запах в помещении стоял соответствующий. К моему огромному сожалению, Царство Морфея (спасибо, что не морфия) поработило батю не полностью, и стоило мне неудачно громко поставить тарелку на кухонную тумбу, как это существо, заворчав, подняло голову. Он снова начал нести какой-то бред, который я пропускала мимо ушей, но уже на выходе с кухни, вопрос, заданный будто протрезвевшим голосом, заставил меня остановиться и взглянуть на горе-родителя.       — Алексия, тебе меня совсем не жаль?       Отец нетвердо сидел на стуле, слегка пошатываясь, его некогда светлая кожа стала красной, глаза, в которых раньше мерцала энергия и интерес ко всему вокруг, потухли, взгляд потупел. Выбитые зубы, синяки и ссадины по всему телу, ужасная вонь. И никакой надежды на возвращение к нормальной жизни. Никакой надежды на светлое будущее.       «Жалко, пап», — мысленно ответила я, обращаясь к образу отца из своего детства. Вслух же не сказала ничего.       — Чего молчишь?! — резко выкрикнул он, взмахнув рукой. В испуге, я дернулась.       С началом алкоголизации этот человек стал совсем другим, теперь простой замах легко мог превратиться в настоящий удар, мне уже пару раз удавалось убедиться в этом на собственной шкуре. Следовало быстрее побежать в комнату, но почему-то я впала в ступор и так и стояла напротив него, глядя на перекосившееся красное лицо испуганными глазами.       — Молчишь, — он внезапно понизил голос, — потому что не жаль тебе меня. Не жаль, как и твоей мамаше! — снова закричал отец, заставив дернуться во второй раз. И я уже хотела уйти, но он опять остановил меня. — Погоди-погоди, ты скажи, вот только честно, ладно?       Не знаю, зачем, но я кивнула.       — Скажи, дочка, ты же хочешь, чтобы я сдох? Хочешь, чтобы я сдох, и освободил тебе эту хату поганую, да?       От растерянности и еще не прошедшей напуганности слова для ответа нашлись не сразу, хотя и неясно, есть ли вообще смысл общаться с человеком, когда тот в таком состоянии? Отца мое молчание взбесило, выкрикнув грубое «сука!», он вскочил на ноги и, выбив из моих рук тарелку с ужином, схватил за запястье.       — Говори, тварь! Ты хочешь, чтобы я сдох?! — орало существо мне прямо в лицо, вцепившись другой рукой в плечо.       Я пыталась вырваться, но отец не позволял. От ужасного запаха перегара начало тошнить, но больше всего было страшно, что этот человек может снова ударить.       — Говори! Говори! Говори! — с силой тряся, орал он.       — Да! — сорвалось с моих губ.       — Тварь…       Отпихнув отца, я все же вырвалась из его хватки и побежала в комнату.       Действительно ли я хотела, чтобы он умер? Наверное, нет… Просто запои становились все длиннее, трезвые периоды – короче, а остатки человечности, остатки моего папы в нем уже и так давно умерли. Дело было не в квартире, даже не в том, что мне надоело тихонько пробираться на кухню, чтобы поесть, когда отец заснет, и не в том, что я устала молиться перед возвращением домой, чтобы он оказался трезвым. Просто невыносимо видеть это существо с лицом отца. Это ужасное существо, а не папу. Но нет, наверное, нет, я не хотела, чтобы он умер.       А может… всё же и хотела.