черновики

Серьезно? Сделать крестником Волан-де-морта? Да у судьбы прекрасное чувство юмора! Младенец недовольно закряхтел и описался на мантию страшного темного волшебника. Синие глаза блеснули раздраженным красным отблеском, а лица родителей побледнели. Ребенок довольно блеснул янтарными глазками: шалость удалась. Пользуясь малым возрастом и наивностью окружающих можно достичь невозможного для других, а именно безнаказанно доставать Темного лорда. Тот, конечно, вымещает злость на родителях, однако особой привязанности к чете Эйвери у меня нет. А за имя Бализорито готов разорвать всяческие отношения, потому что выговаривать полную форму имени предстоит мне, а я до сих пор его не запомнил. Отец предпочитает звать «сын, малец, эй ты», и только мать извращается, проговаривая «Бализоритошедигронке», фанатка истории магии, черт возьми. Как я понял из подслушанных разговоров, Волан-де-морт потребовал нечто у четы Эйвери, а те неожиданно выставили условием крестины сына. Темный лорд постарался надавить, однако послушные болванчики стояли на своем. Так я, русский попаданец в душе, обзавелся отцом-в магии, самим Темнейшенством Волан-де-мортом. – Опять?! – Яростно прошипела Его Темность, замечая разрисованные бумаги, скинутые на пол – Наглый мальчишка! Мужчина брезгливо присел на корточки и постарался найти совесть в глазах трехлетнего ребенка. Ищи, ищи, всяко лучше, чем убийствами развлекаться. –Так! Мне это надоело! За тобой будет следить Нагайна, и если я замечу хоть одну шалость, то сурово накажу, понял? Мерлин, и как ты пробираешься то везде? – Бяка, – Лаконично ответил террористу, наблюдая за появлением дыры в стене. Спускает пар, болезный. Магические узы вещь сильная и обоюдная, что прекрасно чувствуется мной и Темным лордом. Стоит взять хотя бы уменьшившийся ужас перед ходячим атомным коллайдером, и его снисходительность ко мне. Трек вращался перед глазами Софии, к горлу подступала тошнота, но тормоз она не хотела нажимать. Окружающий мир сливался в одну сплошную линию розового цвета. Мотор байка рычал, глуша человеческие голоса, а девушка вжалась в сидение своего Dodge Tomahawk. Долгожданная скорость пьянила, заставляя вытворять сумасшедшие трюки. Внезапно тональность мотора изменилась, и София ощутила нарастающий жар. Бах! Бах! Взрыв сотряс площадку, и обугленный труп девушки отлетел в сторону. Бах! Скрежет. Крики. Байк разлетелся на железные осколки изрешетив окружающих. Перегрев мотора стоил жизни четырем людям и оставил инвалидами еще троих. В одном из множества миров Вселенной сумасшедший ученый проводил ритуал по оживлению мертвой плоти. Безумец хотел постичь жизнь, доказать свою силу, но Боги не любят вмешательства смертных в свою епархию. Святотатца уничтожило само мироздание, а в получившийся прокол проскользнула случайная душа. Яркая, пылающая, неочищенная от памяти, чужая. Малыш двух лет судорожно задергался на лабораторном столе, привязанный к ледяной поверхности, он раскрыл слезящиеся глаза невзрачного серого оттенка, и взгляд в панике заметался по лаборатории. Но вскоре ребенок вновь обмяк, тело еще не отошло от смертельного забвения. Малыш не видел, как в лабораторию ворвались люди в красных балахонах и вынесли его наружу. Он проспал свое перемещение в больницу, откуда его переправили уже на порог приюта. Черноволосый мальчик не видел, как принесшие его люди исчезли, оставив безмятежно спящего ребенка в неведении о мире, где он возродился. Вышедшая на улицу старушка вскрикнула, заметив тепло укатанного и крепко спящего ребенка. Морщинистыми руками она подняла мальчишку, закутанного в пушистый плед, и прищурилась, изучая найденыша. Детское личико в ворохе торчащих темных волос было болезненно худеньким, а сквозь тонкую кожу просвечивали вены. Пожилая леди задумчиво всматривалась в мальчонку, гадая о его происхождении и имени. Ни письма, ни медальончика, ни игрушек… Ничего, что натолкнуло бы на мысль о причине появления здесь. – Ну что ж, добро пожаловать в приют Дарси, малыш Итан, чем не прекрасное имя, да? Так на попечении приюта появился новый воспитанник, Итан Дарси, в данный момент крепко спящий на руках миссис Валент, несущей его в новую жизнь. 1 глава. Девять лет София прожила в новом мире, радуясь второму шансу на жизнь. Мужское тело не уменьшало восторга, давая шанс изучать мир в мальчишеской роли. Больше всего в приюте София привязалась к миссис Валент, приятной в общении старушке, всегда готовой помочь или рассказать историю. Благодаря старенькой женщине София выучила английский язык и научилась даже вязать, однажды увидев быстро мелькающие спицы в ее руках. Свое первое творение, кособокую салфетку, перерожденка смущенно подарила миссис Валент, счастливо улыбнувшуюся подарку. Приют Дарси был небогатым, но люди в нем старались дать воспитанникам необходимые теплоту и любовь. Воспитатели жили на одном этаже с детьми, кушали с одной кухни и относились строго, но заботливо к сиротам. Это было прекрасное время, пока была жива миссис Валент, спонсирующая приют и следящая за порядком. Когда Итану исполнилось восемь лет, старушка умерла во сне, уйдя из жизни в 96 лет, что было почтенной старостью. София долго плакала на похоронах женщины, в мыслях прозванную бабушкой. Наследники миссис Валент отказались спонсировать приют и его расформировали. Воспитатели пытались найти нового спонсора, писали даже Королеве, но ничего не получилось. Вот так в девять лет Итан оказался в старом приюте Вула, отвратительно сером и жестоком. Будь Итан действительно ребенком, он бы сломался или покончил с собой. Но он был Софией, двадцатилетней гонщицей, дочерью депутата и дипломата. Фамилию Дарси он отстоял криком и спорами, не желая забывать счастливые года под крылом миссис Валент. Вместе с ним во мрачный приют перевели двухлетнюю девочку и семилетнего хромого мальчика. Если малышка смирилась с изменениями, по малолетству ничего не понимая, то мальчик выпрыгнул из окна, устав от чужих насмешек и равнодушия воспитателей. Через два месяца после смерти ребенка в приют Вула пришла кухарка из приюта Дарси, наконец получившая документы на усыновление… Итан навсегда запомнил потерянное лицо немолодой женщины: нежели она опоздала? Деревянной походкой, покачиваясь, она хотела уйти, когда взгляд зацепился за сероглазого мальчишку, сжимающего в своей руке детскую ладошку. Маленькая девочка громко заплакала, внезапно вспомнив добродушный голос этой женщины. Разве могла несостоявшаяся мать уйти после такого? Так в приюте Вула остался только один Дарси… 2 глава. Итан учился выживать среди зверят, по ошибке мироздания выглядящими людьми. Так противное его природе русского человека стукачество, правильность и занудство раздражали, заставляя вымещать гнев за физическими упражнениями. Неожиданно он нашел успокоение на крыше приюта, выбираясь по ночам и любуясь звездным небом, еще не закрытым смогом или выбросами заводов. Становясь с каждым днем более закрытым, он заметил, что стал ощущать чужие эмоции, наждачной бумагой проходящие по его восприятию. Такая способность окончательно заставила держаться подальше от людей. Следующей странностью стали воспламеняющие все, до чего дотронутся, ладони. Итан понял, что это проявления магии, но не мог совладать с таинственной силой. Горели собственные волосы и одежда, стоило забыться, плавились и обжигали столовые приборы, сжигались книги. Плача от ожогов, мальчик сумел связать варежки, заметив, что самодельный свитер не горит. Он связал множество варежек и перчаток до локтей, чтобы было затруднительно снять их. Черные, синие, пестрые… Итан уже забыл, как выглядят его руки, как прикасаться голой рукой, как не потеть жарким летом в шерстяных варежках и не стирать кожу грубой нитью. Он игнорирует посторонние насмешки, не желая вновь объясняться за сгоревшие вещи. На теле наконец зажили ожоги, оставив святящиеся ниточки шрамов возле глаз от горящей челки. Иногда он снимает перчатку и наблюдает за горящими листьями. – Дарси! К тебе пришли! – Толстая воспитательница с трудом протискивается в узкую дверь известного изгоя и отшельника. За ее дородной спиной проскальзывает посторонний мужчина, натыкаясь на внимательный взгляд ребенка. Тот с любопытством рассматривает незнакомца, теребя самодельные перчатки. – Кто вы? – У мальчика тихий, но уверенный голос, с едва уловимым акцентом. – Меня зовут Гораций Слагхорн, я преподаватель в школе волшебства Хогвартс. Мальчишка вздрагивает и напрягается, становясь похожим на нахохлившегося воробья. – Хогвартс? Вы точно волшебник? – Он недоверчиво смотрит, пытаясь уловить ложь. Слагхорн иронично улыбается в пышные усы и взмахивает палочкой, заставляя подушку превратиться в щенка, ребенок испуганно отшатывается в сторону, чтобы потом робко протянуть руку к чуду. – Это прекрасно… – Серые, раннее блеклые глаза, наполняются внутренним светом, и мальчик счастливо улыбается, прижав к себе бывшую подушку. Черты его лица приобретают живость детства, оттесняя задумчивость и спокойствие. – Расскажите мне о Хогвартсе, пожалуйста! – Итан не выпускает щенка из рук, умоляюще смотря на пожилого мужчину. Под таким просящим взглядом Гораций сдается и посвящает будущему первокурснику вместо получаса целых четыре часа. Дарси внимательно слушает и задает вопросы строго по теме, чутко чувствуя настрой Слагхорна, не позволяя ему почувствовать раздражение или скуку. Маг сам не понял, как мальчишка увлек его за покупками, умудряясь задавать тон беседы, ничего не зная о теме разговора. Лишь вернувшись домой, Гораций рассмеялся, вспоминая маленького волшебника, так талантливо вытянувшего из него информацию. Такой мальчик далеко пойдет, и Слагхорн нахмурился, вспоминая Тома Реддла, тоже харизматичного и легкого в общении ребенка. Глава 3 Хогвартс, Хогвартс… Это слово было знакомо Итану из прошлой жизни, из знаменитой книжной серии мадам Роулинг. Мальчик не знал, что ему делать. Странное чувство дежавю посетило его. Он был также растерян, когда выжил после смерти. Смутное воспоминание лаборатории маячило на краю сознания, пусть разум в теле был взрослым, но тело-то детское, так что ни о какой идеальной памяти речи не было. Еще был страх, принесенный из прошлой жизни, направленный на все неизвестное. Что ждет меня, несчастную перерожденку, там, где водятся легилементы?! У меня нет магической защиты, статуса, денег, полезных связей. Мальчик задумчиво посмотрел на свою комнату в приюте. Приют Вула. Теперь стало ясно, что нервировало его в названии прибежища для сирот, именно здесь рос будущий Темный Лорд. Время до наступления первого сентября прошло очень быстро, за месяц Дарси поверхностно изучил все учебники, пытаясь вспомнить подробности своего пребывания на Косой аллее, но шок помешал ему тогда воспринять всю информацию. Даже покупка волшебной палочки прошла мимо него, погруженного в эмоциональный вакуум. Эмпатия среди магов буквально перегрузила восприятие, заставляя отстраниться от окружающего по максимальному, и речь полилась сплошным потоком без присутствия сознания. И как ему учиться в магическом замке, если обычная улица чуть не свела его с ума? Что делать, если какой-нибудь малолетний придурок сорвет с него перчатки? Множество вопросов и ни одного ответа. Тяжелые размышления привели к закономерному результату: худощавый Итан похудел еще сильнее, а круги под глазами свидетельствовали о родстве с вампирами. «Встречают по одежке», – Задумался Итан, рассматривая потрепанные штаны и рубашку с новой мантией, – «А провожают по уму», – Взгляд метнулся к учебникам. Необходимость писать перьями удивляла Дарси, но он мудро решил не лезть в чужой монастырь со своим уставом. Весь месяц он тренировался писать без клякс, макая перо в различные жидкости, тратить чернила не хотелось. С непривычки рвалась бумага, но Итан упорно продолжал совершенствовать умение. Мало кто знал, что каллиграфия была тайным увлечением гонщицы Софии, помогающим развивать терпение и моторику. Вот и сейчас мальчик вел пером по бумаге, вырисовывая буквенные узоры. Линии были различной толщины, но больше не прерывались и не расплывались. В потрепанном сундуке были сложены девять пар перчаток из легкой шерсти и четыре пары очень теплых. Он не помнил канон досконально, но судя по Горацию, Гарри Поттер еще даже не родился, а Вторая мировая война уже закончилась. Дарси не знал насколько книжный мир отличается от реальности и опасался проблем. После долгих раздумий в чемодан опустился подарок миссис Валент: связанный осьминог. Пожилая женщина вязала каждому ребенку по одной игрушке, вручая на трехлетие нахождения в приюте. Осьминог Итана был синим с фиолетовыми глазами. Почему женщина выбрала именно это животное, она не призналась, но осьминожек был только у него. На платформу он попал через порто ключ, зачарованный из билета на поезд. Итан в восхищении рассматривал волшебный транспорт. Он был длинным и ярким, привлекающим к себе внимание. На платформе находилось множество магов, провожающих своих детей. Дарси, практически оглушённый многообразием эмоций, с трудом нашел пустое купе. Тяжелый чемодан оттягивал руки, но мальчик справился с транспортировкой. В поезде он проехал без приключений. Итана волновало в каком временном промежутке он оказался, и мальчик пытался рассмотреть знакомых по саге персонажей. К Распределяющей шляпе группу первокурсников подвела Макгонагал, сурового вида шотландка. За столом Слизерина сидел высокий длинноволосый блондин, похожий на Малфоя. Взгляд выцепил рыжеволосую девочку и мальчишку в круглых очках за столом Гриффиндора. – Дарси Итан! Из толпы первогодок выскользнул высокий худенький мальчишка с растрепанными темными волосами. Он осторожно сел на табуретку, повернувшись лицом к залу, и все студенты увидели миловидное лицо с прозрачными серыми глазами, а потом оно скрылось за старой шляпой. – Вижу грусть и тоску, сжигающие твое сердце, ребенок, – в голосе Шляпы звучало многоголосье родных людей прошлого мира и миссис Валент, – На Пуффендуе тебе будет легче, что скажешь? А вижу, вижу… Слизерин! Удачи, юный стихийник. Итан в шоковом состоянии подошел к столу чистокровных и сел в звенящем молчании. Острый взгляд добродушного старичка Слизнорта наждачной бумагой прошелся по его восприятию. Почему этот факультет? Разве огневики не прерогатива Гриффиндора? Задумавшись над этим вопросом, он пропустил поход до спальни первого курса и очнулся лишь в кровати.