черновики

После долгого дня спать хотелось особенно сильно. Сквозь сон ощутила прикосновение теплого пушистого бока и удивилась, так как кота в комнате не было. Во сне казалось, что меня протаскивает через узкое горло свитера, но кому бы понадобилось такое? Спустя некоторое время сон разнообразился различными цветными пятнами и слабой болью. Я попыталась проснуться, но аляпистое сновидение не отпускало из своих цепких объятий. Такое уже бывало, и я расслабилась, позволяя сознанию путешествовать среди иллюзий уставшего мозга. Не знаю сколько прошло времени, но сон отказывался исчезать. Страх потихоньку побеждал и я позорно расплакалась в несуществующем мире. Пятна закружились калейдоскопом, и я хотела попросить их остановиться, но вместо слов из моего рта вышел неразборчивый звук. Рядом со мной раздался похожий звук и немыслимыми усилиями скосив взгляд я заметила маленького, сморщенного младенца. Он замолчал, стоило мне в удивлении прекратить пытаться сказать что-то окружающим пятнам. Это же только сон, верно? Жутко реалистичный сон, в котором меня кормят грудью и меняют пеленки. Пятна оказываются людьми, а лежащий рядом ребенок собственным братом. Я хочу проснуться! В невероятно реалистичном сновидении время тянется очень долго, и вот мне наконец два года, а проснуться дома не получается. Все проверки на реальность существования мир прошел, отказавшись исчезать после щипков и сосредоточении на отдельных предметах. Смиряться не хотелось, но проводить эксперимент по убиению собственной тушки боялась, вдруг действительно умру? Оставалось жить в королевской семье Каваллини, правящей в небольшой стране и спасаться от шуток близнеца. А еще привыкнуть говорить о себе в мужском роде, потому что мое сознание или высшие силы пожадничали с женским телом, а засунули в мужское. Впрочем, спасибо, что не в комара или жука какого-то. К четырем годам удалось разобраться с местной речью и письменностью, а также терпеливо ходить на разнообразные уроки этикета, гибкости, риторики и прочего. Из всей семьи чаще всего я виделась с матерью, любившей самостоятельно расчесывать и заплетать мои волосы. Она любила проводить пальцами по ним и собирать послушные ее воле пряди в сложные косички. Иногда она вплетала синие ленты, подходящие по цвету моим глазам. Прически мамы поражали сложностью, иногда на создание очередного шедевра уходило до двух часов. Она никогда не делала женских плетений, всякий раз изобретая такие, какие пошли бы мальчишке с титулом принца. Мама любила меня, в этом я была абсолютно уверена, но как сильно любила меня, так же сильно ненавидела моего брата. Причину подобного отношения королева не объясняла, однако с близнецом разговаривала холодным и отстраненным тоном. К Бельфегору вообще многие относились плохо, но были среди окружающих людей те, кто несмотря на других любил маленького принца. Я же не знала, как относиться к близнецу. Он слишком сильно отличался от привычного мне детского образа. Казалось, что он был демоном, по недоразумению родившемся в человеческой семье. Вишневые глаза были единственным отличием в нашей внешности, но не сути. Бельфегор мог кинуть в человека нож, зарезать щенка или кошку, издеваться над слугами. Он откровенно пугал меня и заставлял держаться подальше от юного психа. Иногда хотелось спросить маму, почему его не сдали в больницу или не отвели к психологу. Ответ пришел неожиданно, когда мне исполнилось шесть лет. В тот день я случайно заметила короля, выходящего из тронного зала с улыбкой. Он провел рукой по моим волосам, случайно задев кончик синей ленточки, а в своей комнате я заметила кровавые капли на голове, когда потянулась поправить ленту. Мой отец был маньяком. Эта гипотеза подтвердилась множество раз, когда мне не посчастливилось пройти рядом с его покоями. Один раз из его комнаты вынесли мальчика, изуродаванного до неузнаваемости. На следующий день стало известно, что сын поварихи пропал после встречи с Бельфегором. Все в замке обвиняли моего близнеца, даже король лицемерно попросил сына сдерживаться лучше. Тогда я не выдержала и вышла из столовой за братом. Он, конечно, был мерзавцем и безумцем, но участи несправедливого обвинения не заслуживал. – Чего тебе надо от принца? – Зло спросил он меня, догнавшую его в коридоре. – Я знаю, что это был не ты. Франсуа был твоим другом, я сочувствую тебе.– На миг лицо близнеца дернулось в недоумении, а потом сменилось оскалом, и он больно сжал мою руку. – Может его убил ты, Рассиэль? – Отпусти! – Я вырвалась и убежала в свою комнату, распекая себя за сочувствие этому маленькому монстру. В восемь лет я лишилась родителей и большей части знакомых, убитых братом. Как ребенок мог справиться с таким количеством взрослых, было выше моего понимания, но Бельфегор был сильным и умным мальчишкой, так что я удивилась лишь , что осталась жива. Просто одним утром я проснулась в вырезанном поместье, в одиночестве прошлась по заваленном трупами коридорами и долго сидела над тело матери. Рациональная часть не верила в виновность близнеца, но криминалисты по каким-то признакам определили, что убийцей был ребенок. Сначала хотели обвинить меня, но ДНК убийцы указало на принца Бельфегора. Так мой длительный сон превратился в кошмар и триллер. 1 глава. Рассиэля Каваллини приняла под свою опеку родня матери, а дядя назначил себя регентом до совершеннолетия племянника. Бельфегор Каваллини был объявлен преступником, а его имя оказалось вымарано из семейной летописи. Я сидела в комнате матери, куда не решался заходить никто из ныне живущих. Теплые воспоминания о матери перебивались ужасом нахождения ее тела. Она лежала на кровати с перерезанным горлом, раскрытые в ужасе глазе смотрели в пустоту. Тридцать человек зарезал Бельфегор в ту роковую ночь, оставив в живых лишь меня. Почему? Семья матери слетелась словно стервятники, и я стала ощущать себя чужой и лишней в собственном поместье. Целый год я отходила от кошмара, устроенного близнецом. –Рассиэль!– Дядя позвал меня с порога, настороженно осматривая помещение. Он был высоким мужчиной с шикарной внешностью. К сожалению, регент относился к трусливым личностям и поэтому был вдвойне опасен. Я подозревала, что часть покушений были подстроены им. Остальная часть приходилась на его жену, желавшую видеть на троне моего кузена, которому пока было только два годика. – Да, лорд регент? – Я вышла из маминой комнаты. Вблизи можно было рассмотреть линзы в дядиных глазах. По слухам зрение у него было минус семь, и именно его унаследовала я. После той ночи оно стало стремительно падать, вынудив купить очки. Иногда я размышляла, а не является ли дядино зрение последствием какой-нибудь трагедии. – Рассиэль, через два часа встреча с итальянскими представителями. Приведи себя в порядок. Я молча кивнула и пошла к себе. После вырезания всех знакомых и мамы сильно боялась любых людей, находящихся рядом, так что от слуг нервно отказалась. В комнате апатично надела черный классический костюм и села перед зеркалом. Очки на худощавом бледном лице смотрелись громоздко и нелепо, будучи синего цвета. Дядя часто ругался, что мой внешний облик не годится для принца. Встреча была назначена на восемь часов вечера, потому что днем я засыпал даже на приемах. Волосы пшеничного цвета доросли до поясницы, заставляя мучиться с уходом, но память о маме хранила вопреки насмешкам родни. Я не могла заплетать их, как мама, но успешно плела множество мелких косичек с разноцветными резинками. Мелькание ярких красных, синих, зеленых, розовых, оранжевых точек вокруг меня затрудняло оппонентов в просчитывании моей реакции. Мало того, что разноцветные резинки на разном уровне мешали, так еще очки обладали бликующим эффектом. В тронный зал я немного опоздала, оставляя о себе впечатление не пунктуального человека, но молча села за стол переговоров. Дядя проводил за мной раздраженным взглядом. – Принц Рассиэль, Наследник Королевства Либерия. – Дон Тимотео, глава Вонголы. Я молча сделала дяде знак, что доверяю переговоры ему. Все равно мое мнение никого не интересует. Старик вел переговоры активно, иногда бросая взгляд на меня. Я все игнорировала, пытаясь вдохнуть через сломанные ребра. Очередной убийца, подосланный тетушкой, был не вовремя. После убийства матери и долгих бессонниц я обнаружила странную силу, позволяющую создавать иллюзии. Впервые она проявила себя, когда ночью мне стал мерещиться брат, перерезающий мне горло. Весь год я дергалась на мелькающий силуэт рядом. Никто кроме меня не видел его, и я начала думать, что постепенно схожу с ума. Бельфегор был призраком, фантомом, но оставлял после себя настоящие раны. Окружающие смотрели на меня, как на безумца, видя разговоры с пустотой, попытки увернуться от ветра. У меня добавилось шрамов, которых не видел никто, кроме меня. Я чувствовала кинжалы в своей плоти, но окружающие только кривились на мои дерганья. Меня спасло, как это странно звучит, покушение на жизнь. Фантом выбил отравленный сок из моих рук, тогда я осознала, что призрак брата не навредит мне. Когда понимание сущности фантома дошло до меня, я ощутила нереальность шрамов и наблюдала за их исчезновением. Девять лет. Столько мне было, когда я начала постигать искусство иллюзий. Главное, что старался усвоить, что окружающее меня может быть иллюзией. Сила словно издевалась надо мной: создавала препятствия на пустом месте, перекрашивала цвета, внушала ложные воспоминания. Целый месяц я была уверена, что живу в лесу. Страшно. Безумно. В двенадцать лет я осознала, что единственным мерилом реальности могут быть только люди. Я внимательно наблюдала за слугами, дядей, тетей, мелким кузеном. Признаки отличий между иллюзиями постепенно покорялись мне. Я перестала принимать за реальных иллюзорных людей, видя в них слабое фиолетовое свечение. Меня сочли сошедшей с ума и только благодаря фантому я выжила. Он выбивал отравленную еду из рук, не давал перерезать себе горло, переломать все кости, упав с лестницы. В тринадцать лет я нашла место, куда не пробирались иллюзии. Комната матери оказалась точкой существующего для меня мира. Здесь мысли переставали путаться, и я твердо знала, что являюсь принцем Рассиэлем, сиротой, будущим королем. Не знаю, почему только в этом месте я приходила в себя. В крепости моего разума я медитировала, пытаясь создать ментальный щит, как в Гарри Поттере. На внешнюю оболочку шла моя женская личность с ее багажом знаний про Землю, в середине располагались знания об этом мире, а в ядре личности царила смесь из перерождения. А на самом краю внешнего щита поселила образ матери. Она расчесывала волосы маленькой мне и через ее расческу проходил окружающий мир. Я гордилась своей расческой, в которую внесла триггеры реальности, отсеивающие иллюзии. Рядом с матерью был близнец с кинжалами и безумным взглядом, являвшийся проходом к моим воспоминаниям. Он был собирательным образом из реальности и фантома, спасающего меня. В 14 лет я перестала прятаться в комнате матери и перешел на ночной образ жизни, устав мучиться по ночам с бессонницей и утром встречать пугающие ужастики. Днем спала беспробудным сном в маминой комнате, а вечером и ночью выполняла необходимые дела. Окружающие смирились с подобным графиком их принца. – Рассиэль!– Дядя сжал плечо, вырывая из воспоминаний. – Всё уже закончилось?– Я вырвалась из воспоминаний и наткнулась на взгляд старика.– Они еще не ушли, чего отвлекаете? Подобное хамство было в моем репертуаре, так что дядя лишь заскрипел зубами. Умение притворяться безынициативным подростком довольно полезно, так твои родственники не видят в тебе угрозы. Они нанимают убийц и подсыпают яды в расчете на глуповатого мальчишку с огромным эго, и не связывают провалившиеся покушения с моей личностью. Неуклюжесть, удача, везение, тупость – но только не расчетливость и разумность. Ребра болели, и любые движения вызывали скрежет зубов. Хотелось уйти, но после такого финта дядя выест весь мозг без ложки. – Дон Вонгола спрашивает о причине уничтожения своих людей неделю назад, – Елейно пропел дядя, щурась при взгляде на мою тушку. Опять упало зрение, дядюшка? – Я уже не помню, надо посмотреть записи, вы бы еще через месяц пришли,– Надменно произнес, мысленно кроя тетушку матом. Так подставить решила, сволочь! Дяде бы духу не хватило на такую подставу, да и мозгов побольше, так подставлять родное королевство. Что же, родственнички, вы явно зажились на этом свете. Времени траура как раз хватит, чтобы придумать ответ.