Рыжий котик

Мы ехали по ночному городу, фонари отражались в окнах, дорога была почти пустой. Несмотря на то, что я безумно люблю такую атмосферу, сейчас было не до нее. Все еще немного потряхивало, и даже температура в двадцать три градуса никак не спасала. Боковым зрением я ловила на себе встревоженные взгляды Макса, его плотно сжатую челюсть. Единственное, что я хотела сейчас сделать — это залезть в душ, смыть с себя даже звуки голоса Дениса, а потом сидеть в обнимку с парнем и ни о чем не думать. Хотя, это не одно желание, а целых три, но не важно. — Нам в магазин нужно? — подал голос парень на повороте к своему дому. — Как минимум, мне нужна мицеллярная вода и зубная щетка. — Второе есть, — Макс плавно затормозил у подъезда. — Держи ключи, я схожу. — Нет, я с тобой. Хочу прогуляться. Смерив меня взглядом, будто почувствовав мою ложь, парень пожал плечами и вышел из машины, галантно открыв мне дверь и подав руку. Ну, да, я немного приврала, но я действительно хотела немного прогуляться, и не важно, что основная проблема была в том, что я не хочу оставаться в одиночестве. Знаю — со мной ничего не случится, Макс вернется быстро и все дела, однако это никак не объяснишь глупому телу, которое словно деревенеет от одной мысли, что я останусь одна, как будто именно в этот момент из темноты материализуется мой ночной кошмар. Взяв меня за руку, сжав ее на грани боли, Макс повел меня в сторону круглосуточного. Полусонный дяденька-охранник странно на нас покосился, продавщица оторвала взгляд от телефона, но всего на несколько секунд. Мы медленно шли по направлению к хозтоварам, иногда останавливаясь, потому что я зависала то рядом со сладостями, то рядом с газировкой или соком. Макс терпеливо ждал, пока я определюсь — хочу брать или нет, — а потом страдальчески закатив глаза, брал мне киндер, чипсы и яблочный сок. Когда мы дошли до нужного отдела, на свободной руке парня красовалась мастерски построенная башня товаров, причем мне благосклонно разрешили взять три шоколадки, чтобы ему не было тяжело. — Бери большую, чтобы не покупать десять раз, — меланхолично произнес он, когда я взяла маленькую, размером с пробник, емкость. Мой внутренний ребенок завизжал от умиления, и я с большим удовольствием выполнила его просьбу, пытаясь не лыбится от уха до уха. Это ведь непрозрачный намек на то, что я могу чаще оставаться у него дома, я же права? На кассе на меня посмотрели так, словно я совершила преступление, когда потянулась к сумочке за картой. Я все-таки не привыкла, когда мои покупки оплачивает кто-то другой, но было безумно приятно. — И сигареты, — он продемонстрировал водительские права и ткнул в нужную пачку. — Что? — А как же ЗОЖ и «курение вред»? — поддела я будущего физкультурника. — Такими темпами, я либо поседею, либо получу инфаркт, если брошу курить. — Не думаю, что седина тебя испортит, — хихикнула я. Надо прикусить язык, не стоит, не стоит так шутить, но… — куда уж больше. Пачка чипсов была брошена в пакет на ощупь, а на меня уставились донельзя возмущенным и оскорблённым взглядом. — А что, ну правда? — пытаясь подавить безудержный смех, я подливала масла в огонь. — Радоваться должна, что у меня нет модельной внешности, — демонстративно-обидчиво фыркнул Макс, все-таки беря за руку. — Это почему? — На мне бабы не виснут. Теперь настал мой черед удивленно смотреть на него, потому что — вот уж что, а это было не правдой. Виснуть пусть и не виснут, потому что у него уж слишком суровый вид, но впечатление он производит, особенно, когда открывает нам с Лизой дверь машины, подбрасывая до универа. Да-да, я все вижу. — Только потому, что у тебя недовольный взгляд и сморщенные брови, — я ткнула ему указательным пальцем в лоб. Ну, как ткнула, задела в прыжке, от чего этот засранец начал ржать аки конь. Я тяжело вздохнула, признавая поражение — короткие лапки, не могу даже нормально подзатыльник отвесить, ужас какой! Кидаясь сарказмом и гадкими шутками, толкая друг друга и смеясь, мы дошли до квартиры. Раздевшись, Макс повесил на вешалку куртку, а я так и застыла с одной согнутой ногой, держась за стену и неснятую туфлю. Широкая напряженная спина с рельефом, узкая талия, а при движении были видны все перекаты мышц и это было просто восхитительно. Несмотря на то, что он уже давно не занимается профессиональным спортом, это все-таки оставило отпечаток на фигуре, и, боже блять, я совру, если это вид — не лучший анти стресс. Когда он скрылся за поворотом, я поняла, что задержала дыхание. Помотав головой, пытаясь согнать это наваждение, я сняла обувь и верхнюю одежду, повесила сумку и пошла в зал. Макс шуршал на кухне пакетом, открывал чипсы и сок, перекладывая все в посуду. — Фильм будем смотреть? — он поставил еду на журнальный столик и вопросительно смотрел на меня. — Демьянова, мои глаза выше. Я заторможено осознала его слова и смущенно подняла взгляд, а он неприкрыто лыбился. Вот же. Зуб даю, что он знает, какой эффект производит его тело. — Я хочу отжать твой душ, — вспомнила я, тут же почувствовав противные прикосновения страха, стоило только вспомнить, почему я рвалась в ванную. — Сейчас принесу полотенце и одежду. Кивнув, я села на диван, разблокировала телефон. Лиза прислала мне похабно-загадочный смайлик — это наш условный сигнал, что домой можно не ждать. Мне ничего не оставалось, как ответить тем же. На автомате проверив группу, я еще раз напомнила про темы докладов на следующую неделю, создала новый гугл-документ для присланного задания от информатика. В ответ мне прилетели «да, мам» и «хорошо, мам», чему я не могла не улыбаться. Эта шутка пошла еще с первого курса, когда я по десять раз на дню напоминала про домашки и тесты. — Держи, — вернулся Макс. — Только не утони, пожалуйста. Хихикнув, я забрала полотенце и футболку, прихватив с кухонного стола смывалку для макияжа, удалилась в ванную. Волосы так и оставила в пучке, чтобы не мыть их, иначе буду похожа на одуванчик завтра. Быстренько раздевшись, я включила воду. Смывая медленно сегодняшний вечер, я прокручивала в голове следующую дилемму — хочу ли я провести ночь в возрастных рамках 14+ или 18+. Я точно была уверена, что Макс не будет наседать, уж тем более после стычки в клубе, а с другой стороны — так хотелось. Хотелось, потому что он в наглую пользуется своей внешностью и ходит полуголый по дому; хотелось, чтобы этот день закончился чем-то хорошим; да и просто хотелось, ну я же взрослая девочка, в конце-то концов. Весь месяц я хожу, довольствуясь только поцелуями, почти подростковыми, но иногда переходящими в глубокие и страстные, после которых ноги еле держат. Не могу сказать, что мне это не нравится — нравится, даже очень. И все же… Стукнув себя кулаком по лбу, я прислонилась спиной к стене. Почему так трудно решиться-то, мы же оба взрослые люди, тем более в отношениях, чего такого криминального. Да, даже не будь мы в отношениях, хотеть секса — не преступление. Я выключила воду, завернулась в полотенце, протерла запотевшее зеркало и стала смывать с лица макияж, который ни разу не потек от воды. Что ж у Лизы за косметика такая. Посмотрев на свое отражение, после пятиминутного боя за натуральную красоту, я осталась довольна. Вся моська красна, и в этом виноват далеко не душ. Господи, двадцать один год, а она даже думать о сексе стесняется, стыдоба то какая. Я надела трусы, футболку Макса, все еще раздираемая внутренней борьбой и молчаливой паникой. Надо было больше пить, не мучалась бы так. На свежий и прохладный воздух я выползла в прямом смысле слова — все мышцы расслабились, было так тепло и хорошо. Макс сидела, привалившись к спинке разложенного дивана, на телевизоре шел как-то фильм. И тут мне в голову вдарила такая тупая мысль, а кто я такая, чтобы отказываться. Оставив платье на стиралке, а полотенце на сушилке, я немного разбежалась, влетела в спинку дивана и перекувыркнулась уже на мягкой поверхности. Вот только край оказался слишком близко, и я повисла головой вниз, заливаясь смехом, потому что перепуганный Макс держал меня одной рукой за ногу, а я прижимала к животу сползающую футболку. — Демьянова, етить твою мышь, ты че делаешь? — затащив меня за ноги на диван, парень навис сверху, зло сверкая глазами. — Давно хотела так сделать! — не останавливаясь, продолжала смеяться. — У тебя детство в жопе играет до сих пор, — он все еще пытался злиться, но это выходило очень забавно. — Тогда ты — педофил, — изрекла я гениальную мысль, трясясь от нового приступа хохота. Сквозь пелену слез, я видела удивленную моську Макса, который пытался понять — насколько я в адеквате, и пришел к выводу, что не совсем. А потом мне стало не до смеха, потому что сердце сделало кувырок и забилось где-то в животе. Рука парня скользнула по талии, обнимая меня со спины и прижимая к горячему телу. — Тебе наглядно показать, что я делаю с маленькими девочками, м? — наверное, он хотел поддержать тупую шутку, без каких-либо задних мыслей, но у меня по спине пронеслась толпа мурашек. Его низкий голос, близость обнаженной кожи и блестящие глаза сделали свое дело. Подняв обе руки, я обхватила его лицо и притянула к себе, целуя сразу с языком, притягивая ближе. С тихим выдохом, Макс опустился на согнутую руку, вжимая меня в матрас, второй задирая футболку на спине. Я не хотела сейчас нежностей, хотелось поддержать это сумасшедшее настроение, и парень понял меня без лишних слов. Скользнув рукой ниже, по ноге, он закинул ее к себе на спину, потираясь о внутреннюю сторону бедра. Судорожно простонав ему в губы, я обхватила сильную шея, чтобы не упасть, пока он садился. Оказавшись верхом на парне, я скользнула руками по его груди, разорвала поцелуй и поцеловала в шею, а потом и укусила. Макс застонал, потянул с меня свою же футболку. Отстранившись, я отбросила в сторону кусок ткани и поймала его взгляд. Он лихорадочно скользил по моему телу, руки сжимали бедра — завтра останутся синяки, — а я просто плавилась — столько желания было в его взгляде. Когда наши взгляды встретились, парень поддался вперед, впиваясь в мои губы, словно это был воздух. Мои руки снова прошлись по его груди, вниз по животу, остановившись у края джинс. Я сомневалась всего мгновение, а потом расстегнула пуговицу и молнию — его стон в область моей шеи был восхитителен. Перехватив мои ладони, которые гладили возбужденный член, Макс положил их к себе на плечи, одной рукой оперевшись в матрас, второй ища что-то по карманам, а его губы были уже на моей груди, посасывая и лаская языком. Все эмоции сегодняшнего дня бились в моей голове, туманя сознания в диком возбуждении, между ног было мокро и так хотелось наконец-то почувствовать его член в себе. Когда Макс рукой сжал мою грудь, продолжая вторую терзать губами, я все-таки застонала, откинув голову назад. Зашуршала упаковка презерватива, моего бедра коснулась головка члена, а я в предвкушении потянулась еще за поцелуями. Отодвинув в сторону край белья, Макс проник в меня двумя пальцами. — Нет, нет, — захныкала я, потираясь о его грудь своей, — не пальцами… пожалуйста… Выругавшись, парень сжал мои бедра и, вытащим пальцы, заменил их членом, резко опуская меня на всю длину. Я вскрикнула, тут же кончив. — Боже, что за скорострельность, блять, — прохрипел Макс, укладывая меня на живот и приподнимая бедра, снова входя. Я могла только тихо скулить, потому что голос пропал — его грубые толчки, поцелуи в спину и руки на моей груди — все это было слишком. Эмоции и удовольствие настолько смешались, что я не заметила, как накатила вторая волна оргазма. Заведя руку за спину, я притянула Макса для поцелуя, поразительно для своей гибкости, вывернувшись. Скользнувший в рот горячий язык, удерживающая за живот практически навесу рука, глубокие толчки — и я снова кончила, за своими вскриками еле расслышав стон парня, который сотрясся всем телом. Мы обессиленно рухнули на кровать. Придавившая меня сверху тяжесть добавляла сил стучащему в висках удовольствию. В каком-то полусне я видела, как отдышавшийся парень выключал телевизор и свет, чувствовала, как меня перевернули, обняли и завернули в одеяло. После поцелуя в лоб я провалилась в сон.