Ashes down

      Дружить с Чонгуком всегда было легко. С самого начала университета, когда они с Кёри только поступили на один факультет, стало понятно, что эта крепкая связь образовалась надолго. Правда, знакомство на собрании первокурсников произошло довольно неожиданно, ведь Пак Кёри в буквальном смысле налетела на Чона с поломанной лесенки в аудитории и покалечила его плечо своей же тяжеленной сумкой. Сколько тогда извинений и всхлипов услышал парень, не пересчитать даже. Было слишком неловко и стыдно, что уж тут сказать. За то пряный кофе с кардамоном, которым она тогда его угостила в качестве заглаживания вины, стал их любимым. Часто, после лекций, они заходили в ту самую кофейню за углом обшарпанного корпуса филологии и просто болтали по несколько часов о всякой ерунде за чашечкой горячего напитка. Это стало некой традицией, что-ли. Даже когда сил совсем не оставалось, или впереди была куча домашки, эти двое не могли упустить возможности просто расслабиться в уютном месте наедине друг с другом.       На учёбу они, кстати, ездили вместе, на парах сидели вместе, и домой уезжали тоже вместе. Чонгук всегда довозил свою лучшую подругу на стареньком, но таком отпадном чёрном Мерседесе, чтобы она «не дай бог во что-то не вляпалась». И возможно, только благодаря этому Кёри спокойно проживала свои студенческие годы. Забота и нескрываемая симпатия Чона была видна абсолютно всем, отчего многие и думали, что они встречаются. Но, увы, это было не так (или пока не так). Безусловно, они были очень и очень близки. Буквально спали в обнимку во время походов в горы с одногруппниками, или, что было гораздо чаще, внеплановых ночёвок друг у друга. Но никто из них даже не задумывался об отношениях. Ведь, это было как-то странно? Хотя однажды, когда в очередной раз они засиделись за проектом по стилистике английского языка у Чона дома, случилось неожиданное. Умывшись, Кёри уже укладывалась к крепко спящему парню под одеяло, но тот, словно в бреду, резко прижал её к себе и уткнулся носом в густые волосы подруги, нашёптывая, как же он ей дорожит и никогда никому не отдаст, даже если придётся сломать кому-то нос, или жизнь. В ту ночь у Пак что-то ёкнуло в груди, в районе сердца, если быть точнее. Она не смогла тогда уснуть и лишь наблюдала за уже спокойным выражением Чонгука, изредка поглаживая того по лицу, покрытого лёгкой испариной от кошмаров. Правда, на утро она так и не решилась спросить о случившемся. Что-то её останавливало. Возможно, она просто боялась, а возможно, не до конца верила случившемуся.       С того момента Кёри начала по-другому смотреть на все жесты Гука в её сторону, даже незначительные на первый взгляд. Она наконец стала замечать, что такое тёплое отношение у него только к ней одной. Никого более парень к себе не подпускает и на метр, со всеми резок и немногословен. Потому и сама девушка стала показывать ему больше своей заботы и… Начинающейся любви. Да, вы правильно поняли, Кёри начала влюбляться в своего же лучшего друга, (как прискорбно) Она начала краснеть при любых касаниях и откровенных разговорах. Она начала приносить ему домашние обеды, и часто, даже слишком часто поправлять его непослушную чёлку. Пак стала больше внимания отдавать мелочам. И ведь знаете, эти двое впрямь чувствовали что-то необъяснимое друг к другу на одинаковом уровне, но заговорить об этом боялись очень сильно. Ведь, если второй не примет чувства, то и такую крепкую дружбу потерять можно. А этого ой как не хотелось. Так они и продолжали ходить вокруг да около, до одного момента. Точнее, до одной ночи, что повернула всё с ног на голову.       Они проучились вместе добрых 5 лет, из которых все 5 лет в тайне испытывали чувства друг к другу. Только наружу это все так и не всплыло. Если не считать, конечно, что они всегда и везде вели себя как замужняя пара, то да, не всплыло. И вот, когда дипломы были написаны и защита, наконец, прошла успешно (для большинства), можно было выдохнуть хоть немного. Вечеринку по этому поводу устроили просто грандиозную, получше даже недавних фестивалей. Созвали всех выпускников и их друзей с факультетов помладше. Даже парочку преподавателей пригласили, кто помоложе. Арендовали огромнейший дом на краю Сеула, где можно целую роту разместить при желании. Ну, и конечно, накупили всевозможного алкоголя. Кажется, не в каждом баре даже имеется такой ассортимент. Но наши герои, как выяснилось, пить то особо и не умеют. Потому и натворили делов. Да таких, что теперь вообще неизвестно что делать. Так что же случилось? Давайте уже наконец начнём узнавать наших героев и их нелёгкую историю.       — Я оставила наши вещи в 306 комнате, хорошо? — Кёри присаживается на диванчик к Чону и отпивает очередной коктейль прямо с двух трубочек одновременно.       — Зачем? — Гук уже немного пьяно, заторможенно смотрит на девушку и моргает через раз.       — Как это зачем? Ты спать где собрался? Если сейчас комнату не занять, то потом придётся прямо здесь на диване валяться, или вообще в коридоре, а я этого не хочу.       — Ну уж нет, Пак Кёри, мы спим только на моей родной кровати, особенно сегодня. Где-то через пол часа, кстати, за нами приедет мой брат, — он громко икает. — Так что будь готова, — Гук осушивает стакан залпом и терпко улыбается.       — Кто приедет? — у Кёри глаза расширились от услышанного, с трудом конечно, но расширились. — Чон Чонгук, да ты в стельку! Ну-ка хватит уже принимать это, — она забирает у него очередной стакан, выискивая место на столике перед ними.       — Кто тут в стельку ещё? Приедет Чонхо и разберётся! — Гук стучит кулаком по тому же столику и по-странному улыбается.       — Ты себе уже брата придумал. Всё, хватит на сегодня. Пошли-ка спать, герой, — Кёри хочет встать, но парень тянет её себе на колени. — Ч-чон?       — Никого я не придумывал. У меня есть брат, его зовут Чонхо. Он тоже в этом году окончил универ и приехал домой погостить. А не рассказывал я о нём, потому что мы еле перевариваем друг друга. Он и учился в Америке, так что даже случая не было о нём тебе хоть что-то узнать. Сейчас вот приехал опять, так мама с ним носится, даже заставила забрать нас с тобой после вечеринки. Бе, — Чонгук наигранно кривится и зарывается носом в волосы девушки (кажется, это его фетиш).       — Так, мистер, вам ещё многое придётся мне рассказать. Только уже на трезвую голову, ибо сейчас ни я, ни ты особо не соображаем. Хорошо? — девушка немного отодвигает его от себя.       — Хорошо, — он на секунду переводит взгляд на телефон, где загорается уведомление. — О, приехал, сучёныш…       — Уже? Так, ладно, сиди здесь, а я пойду вещи заберу. Понял меня? — Кёри сама уже еле на ногах стоит, но пытается показаться менее пьяной, выходит правда, плоховато.       — Так точно! — Чонгук прикладывает руку к голове, точно солдат, и валится обратно на спинку дивана, закрывая глаза.       Пак еле перебирает своими каблуками по извилистой лестнице, пытаясь удержать равновесие всеми силами. Но, как только она доходит до номера, чувство тяжести накатывает с головой, и она практически вваливается внутрь комнаты, спиной прикрывая деревянную дверь. Найдя глазами ванную, девушка пытается придти в себя и дойти до неё без ушибов о косяки. Брызгая холодной водой на лицо, она старается при этом не испортить такой великолепный макияж. Но и это мало помогает, потому Пак просто садится на кровать, пытаясь отдышаться. А голова всё идёт кругом. Сколько времени она так сидела, непонятно. Однако резко отворившаяся с треском дверь вывела её из транса.       — Вот ты где, я уже думал по этажу искать. Выбрала же номер в самом конце коридора. Чего расселась? Нам пора, — Чон подходит к Кёри и слегка трясёт её за плечо, но та мало реагирует, лишь улыбается. — Боже, и ты тоже пьяная. Вот что мне делать?       — Поцелуй меня, — девушка заглядывает в шоколадные глаза напротив и млеет от их уже такой родной глубины.       — Что? — парень ошарашено смотрит на Пак, но продолжает держать ту за плечо, чтобы она не свалилась.       — Поцелуй меня, Чон. Я же знаю, что ты этого тоже хочешь, и уже давно… Так чего медлить снова?       — Как скажешь, детка, — он и впрямь накрывает её горькие от алкоголя губы, своими обветренными.       Поцелуй получается слишком громким, мокрым, и совершенно безумным. Их языки сплетаются в обжигающем танце, вызывающем в животе целый рой бабочек, метающихся из стороны в сторону. Воздуха предательски начинает не хватать, отчего Кёри с огромным трудом отстраняется и пытается рвано отдышаться. Но Чон ей много времени не даёт, и уже снова припадает к её багрового цвета губам, пытаясь полностью захватить их в свой плен, без права на спасение. И у него это с блеском получается, ведь Пак уже почти тает кусочком сливочного масла на сковородке в его руках, постепенно укладываясь на постель сама, и утаскивая парня следом. Белые простыни сначала опаляют кожу холодом, но потом обволакивают приятным хлопковым теплом. Под двумя возбужденными телами кровать заметно прогинается и издаёт дотошный скрипучий звук пружин. Но этим двоим настолько всё равно, что внимания никто даже не обращает, продолжая начатое.       Чон нависает над Кёри и принимается изучать губами её тонкую шею, оставляя целые дорожки поцелуев вперемешку с укусами, которые тут же зализывает. Пак старается не отставать, и уже судорожно расстёгивает на нём рубашку, откидывая ту куда-то в угол комнаты. В темноте практически ничего не видно, лишь очертания двух тел, но девушка всё же замечает что-то странное на руке друга. Будто испачкался в чем-то, или нарисовали на пьяную голову непонятные узоры, что-ли. Она решает спросить об этом завтра, ведь сейчас её язык уж слишком занят другим (языком). Следом летит уже и платье Пак, вместе с чёрными чулками, оказываясь рядом с недавно снятой рубашкой. Джинсы Чона долго не задерживаются на хозяине тоже, давая наконец обоим возможность провести руками по нагому телу партнёра.       — Детка, надеюсь, я у тебя не первый? — Чон лишь на секунду отстраняется, чтобы стащить кружевное бельё. — А то будет неприятненько.       — Нет, не переживай. Лучше займись делом дальше, я слишком долго этого ждала, — девушка оставляет пару засосов на его плечах.       — Как скажешь, — он снова принимается за начатое, и уже спустя несколько мгновений входит в неё с рывком.       Кёри начинает буквально скулить от удовольствия, царапая сильные, накачанные руки парня. От этого Чон лишь сильнее вжимается в неё, начиная наращивать темп бёдер. Кровать так и продолжает предательски скрипеть, да ещё и вдобавок постукивать металлическим изголовьем о стену. Звуки мешаются в удивительную мелодию, которая не даёт спокойно к ней даже прислушаться. В комнате становится невыносимо жарко, будто кто-то нарочно включил отопление на полную мощность и закрыл вентиляцию. А ещё эти запахи, исходящие от Чона, просто сводили с ума. Яблочный шампунь, одеколон с нотками сандала и… Погодите, это что, запах сигарет? Как только Кёри сразу его не почувствовала, при поцелуе? Когда он вообще успел покурить? Вроде всегда был против табака, даже девушку практически заставил бросить электронные сигареты. Хотя сейчас это так неважно, ведь он вдавливает её в этот пружинистый матрас и шепчет что-то на ухо.       — Ты и вправду безумно красивая…       — Что? — Пак еле разбирает слова из-за приближающегося экстаза.       — Ты очень красивая, Пак Кёри, — он в заключительный раз толкается и резко впивается в её уже такие истерзанные губы, сминая те уже с какой-то внезапной нежностью, а не безумной страстью, как то было несколько минут назад.       — Ты говоришь мне об этом постоянно, дурачок, — еле отдышавшись, девушка наконец отвечает, укладываясь на его мокрую от пота грудь.       — Отныне, я буду говорить это каждый божий день, если ты того пожелаешь, — он снова и снова оставляет кроткие поцелуи на её голове и улыбается.       — Я хочу этого больше, чем чего-либо, Чон.       Они лежат так какое-то время, пока Чон не берет в руки телефон, дребежащий всё это время от уведомлений, чтобы проверить часы. Уже почти час, как они должны быть дома. Наверное, мама сильно волнуется. Тем более на смс он так и не ответил, ведь был слишком занят уже спящей рядом особой. Да и брат, скорее всего уже тоже вовсю спит внизу. Нужно срочно дотащить этих двоих домой, даже если на собственных руках. Чон аккуратно встаёт, ищет одежду, одевается и собирает вещи Кёри тоже. Девушка так мирно спит, ухватившись за уголок подушки, что даже будить не хочется. Потому он и решает её одеть сам, только очень аккуратно, стараясь не тревожить. Закончив со сборами, он поднимает её на руки, прихватывая пакет с вещами и начинает медленно спускаться вниз. В коттедже всё так же веселятся уже бывшие студенты, но музыка играет чуть тише. Дойдя до дивана в зале, он находит брата. Как и ожидалось, тот спит без задних ног, забившись в уголок. Кажется, сегодня всё на плечах единственного (трезвого) здесь человека.       Аккуратно уложив девушку на заднее сиденье белоснежного салона, Чон с какой-то особой заботой укрывает ту своей же кожаной курткой, и возвращается обратно, за братом. Эта тушка даже не пошевелилась, стоило Чону увалить его себе на плечи. Только промямлил что-то про пунш, которым сейчас сам и воняет. Наконец, он усаживает и его, только уже на переднее сиденье. Тот сразу падает головой на стекло и начинает похрапывать из-за неудобной позы. Осталось только помолиться, чтобы эти двое не заблевали папину машину, иначе прилетит как раз сегодняшнему ночному водителю. Осмотрев напоследок полуживых пассажиров и удостоверившись в их сохранности при передвижении, Чон трогается в сторону обители их семьи.       — На утро будет весело, — шепчет он и достаёт из бардачка пачку вишнёвых сигарет, сразу закуривая.