Ashes down

Наши дни

      — Это что за выступление сейчас было? — Сыён нагоняет Кёри у фуршета, выпучивая глаза и буквально полыхая от ярости. Она слишком боится за эту девочку, слишком видит в ней себя.       — Дорогая, успокойся. Я уверен, что Кёри сейчас нам всё объяснит, — Юнги обнимает свою девушку за плечи и с ожиданием смотрит на кузину.       — Я… Мы… — она мнётся, ужасно мнётся и теребит свои пальчики, лишь бы не встречаться взглядом с ничего не понимающей семьёй.       — Ну, чего пристали? — Джин резко вмешивается, не желая видеть воспитательные процессы прямо посреди торжества. — Потанцевали, поцеловались, и бог с ними. Молодёжь, ничего не попишешь, — он берёт спутницу под руку. — Всё же хорошо, чего вы так подскочили?       — Сокджин, ты просто не понимаешь! — кажется, у Сыён сейчас искры с глаз полетят.       — Не понимаю, и не хочу вникать так глубоко, как это делаешь ты. У неё своя жизнь. И это нормально, если сейчас она совершает ошибку. Человек никогда не учится на чужих, милая, — Сыён застывает на месте. Джин говорит сущую правду, но почему так тяжело на душе становится от его слов?       — Джин, не надо, — Юнги крепче обнимает любимую.       — И не буду. И вы не будете.       — Хорошо, — спустя пару мгновений Сыён смотрит на Пак. — Просто будь осторожней, ладно? Мы в любом случае переживаем, — поглаживает макушку подопечной и, наконец, улыбается.       — Я помню, — маленькие слёзки скапливаются на уголках глаз, но она вовремя моргает.       — Ну-ка не реветь! Мы тут чтобы веселиться, забыли? — Джин поворачивается и поднимает сразу несколько бокалов, для всей компании. — Быстро танцевать и общаться!       Все ребята сразу подхватывают заразительную волну смеха и радости от младшего хозяина поместья, и чокаются с таким красивым хрустальным звоном. Вокруг гудит народ, обсуждая все темы на свете, начиная от серьёзных бизнес-вопросов, заканчивая милыми историями о своих детях и домашних любимцах. Кёри не частый гость таких мероприятий, но сегодня она чувствует себя здесь хорошо. Только вот взглядом найти не может этих двух… И постепенно напрягается.       Вдруг, резко и совершенно неожиданно, об неё сталкивается кто-то, разливая целый бокал напитка прямо на корсет платья. Сначала, она не понимает, что произошло вообще, пока не чувствует, как мокрая ткань неприятно начинает липнуть к телу. А потом замечает ошарашенный взгляд Сыён, переключающийся сразу на виновника. Им оказывается высокая девушка, явно уже изрядно подвыпившая, которая тут же начинает тереть собственным подолом пятно на платье Пак. Где-то она уже её видела. Черты такого лица редко можно спутать.       — Господь Милостивый! Девушка, простите меня! Я совсем уже равновесие потеряла! — девушка шатается и моргает через раз, но старательно пытается «решить» проблему.       — Прекратите, стойте! — Кёри наконец отмирает, и легонько хватает её за руки. — Вы и своё платье уже угробили. Давайте сходим замоем это всё, иначе им обоим потом не поможешь, — она начинает вести её на выход, к уборным, а та как тряпичная кукла виснет на ней.       — Дорогая, ты только не нервничай, прошу, — Юнги сильнее обхватывает Сыён за плечи, но та скоро взорвётся от вопиющей катастрофы вокруг.       — Если эта бесстыжая не возместит ущерб, то я её прокляну! Вышлешь ей чек в стоимость платья, понял?       — Но мы ведь даже не знаем, кто она…       — Это Ли Харин, ребят, — Джин смотрит им вслед. — И надеюсь, она правда пьяная.       — Кто? — в голос спрашивает пара.       — Ведущая новостей на центральном телевидении. Довольно популярна. Но такая стерва! — он закидывает виноградинку в рот. — Я таких не вывожу. Тем более бухает постоянно. Как только профессионализм ещё сохраняет, неизвестно. Вот что значит личиком удалась, ха.       — Точно, мы же с ней утренний эфир смотрим, — Юнги пытается отвлечь Сыён предлагаемыми пирожными, но та носом крутит.       — Вспомнила я её, да. Только не должно ей это представлять никакого права другим вещи портить! И настроение!       — Надеюсь, она не съест Кёри в кабинке туалета, — Джин немного посмеивается.       — Может, лучше их проверить? — Юнги всё ещё старательно пытается хоть как-то перевести внимание девушки, по очереди махая всякими закусками.       — Я сама её спущу в унитаз, если через 10 минут они не будут здесь!

***

      — Присядьте вот сюда, а я пока замою пятна, — Кёри оставляет девушку на пуфике у раковин, а сама принимается раскручивать рулончик полотенца, чтобы намочить его. — Сейчас я разберусь со своим, и помогу вам, хорошо? — девчушка скорее затирает следы напитка.       — Ох, милая… Как тебя зовут то хоть? Мы ведь не в первый раз уже видимся, — она упирается щекой в кулак, поставленный на тумбочку.       — Пак Кёри, госпожа, — она делает небольшой поклон, и приступает к «стирке» платья новой знакомой.       — А я Ли Харин, — она тоже пытается изобразить что-то типа поклона, но выходит плохо. — Дай-ка мне полотенце, не стоит помогать. Это я должна твоё снова в химчистку нести, — Ли забирает «инструмент» и продолжает уже сама.       — Так мы с вами в химчистке виделись, точно! Я и не поняла сначала, — Кёри улыбается и наблюдает за неумелыми движениями напротив.       — Слушай, Кёри, — Харин поднимает на неё затуманенный взгляд. — Ты бы поаккуратнее была с ними.       — Простите, с кем? — она явно не понимает.       — С этими двумя идиотами. И давай на «ты», я так понимаю, мы одного возраста.       — Хорошо, давай на «ты». Но всё-таки, с кем быть аккуратнее?       — С братьями Чон, глупышка, — Ли щёлкает её по носу и встаёт к раковинам, пытаясь поправить макияж.       — Почему? Ты их знаешь?       — Лучше, чем кто-либо, к сожалению, — открывает кран и просто ставит руки под струю воды. — Они не остановятся, пока не порвут тебя пополам, как игрушку. Либо, доведут до нервного срыва и психушки.       — Но, подожди…       — Просто поверь мне, хорошо? Я видела, как они смотрят на тебя. Ты слишком красива и добра, это правда. Так что, не дай им играть с тобой. Устанавливай свои правила, — Харин вытирает руки и кладёт их на плечи Кёри. — Иначе пострадаешь именно ты.       — Все твердят мне это. Все боятся. А я… Я просто запуталась уже…       — Если будет совсем тяжело, можешь всегда связаться со мной, вот тебе визитка, — она протягивает ей картонку из клатча. — Мы не подружки с тобой, конечно. Но может и станем ими. Как говорят, горе сближает.       — Горе? — Пак берёт визитку и в замешательстве смотрит на собеседницу.       — Я уверена, ты уже с ними хапнула не мало. А что ещё впереди? — она выходит из комнаты, скрываясь в зале.       Кёри так и продолжает разглядывать эту картонку, пытаясь переварить услышанное. Почему все так рьяно пытаются её отгородить от близнецов? Они всем успели дорогу перейти, или что происходит вообще? Такое чувство, что она как ребёнок маленький, а все вокруг такие взрослые и понимающие, что аж дурно… Кёри сушит корсет феном, и, удостоверившись в более-менее приемлемом виде платья, выходит из туалетной комнаты, пряча визитку в сумочку. Но только стоит обогнуть арку, как снова кто-то врезается в неё. Больновато.       — Ай! — она потирает лоб ладонью и поднимает взгляд на очередного виновника ряда передряг. Напротив стоит никто иной, как Чонхо. Со своей бешеной харизмой и приподнятой левой бровью с пирсингом. Только этого не хватало… Сегодня вообще закончится этот марафон неприятных бесед?       — Понравилось? — взгляд рвёт и мечет, явно недоволен чем-то, снова.       — Что понравилось? — Кёри не прекращает растирать место «удара».       — Целоваться с Чонгуком. На глазах у всех.       — А тебя это должно волновать? — она собирает руки в кулачки и опускает их вдоль тела. Злость внутри нарастает будто волнами, отчего кажется, что ещё одно слово или движение со стороны, и она готова подраться.       — Меня это волнует в первую очередь.       — Я тебе ничего не обещала. Как и ты мне. Мы с Чонгуком любим друг друга, если ты не забыл. И это вполне нормальный жест с его стороны. Наконец-то!       — Ох, правда? Тогда если я тебя сейчас трахну вон в той кладовке под лестницей, это тоже будет рассматриваться как «нормальный жест»? — он тычет на маленькую дверь в другом конце коридора.       — Ты чего взбеленился вообще? Кто дал тебе права говорить со мной так?       — Это я взбеленился? — он выпучивает глаза и улыбается истерически.       — А кто? Я что ли? Не устраивай мне тут сцен! Всё и так стало невыносимо, а тут ты ещё со своими предъявами! — она не выдерживает, и хлопает его по предплечью.       — Сцены? — Чонхо дёргает головой, никакого внимания не обращая на «удар», и, абсолютно не моргая, закидывает Кёри себе через левое плечо. — Хочешь сцен? Будут тебе сцены!       — А ну пусти! Нахал! — она начинает ёрзать и бить его руками и ногами, но он лишь туже скручивает её тельце. — Живо поставь меня на место! — старается «кричать» как можно тише, ведь привлекать к себе внимание, находясь в таком положении, совершенно не хочется. Но, в то же время, хоть бы кто-то услышал и помог.       — Ты не слышишь даму? — прямо за спиной Чонхо звучит грозный голос Сокджина. — Отпустил её сию же секунду, — он говорит спокойно, но от такого ещё более страшно.       — Джин! — Кёри поднимает голову как может, и улыбается спасителю.       — Опустил. Кёри. Сейчас, — он чеканит каждое слово, складывая руки на груди. — Иначе я позову охрану, и тогда уже с тобой будут разбираться не так по-доброму.       — А что, самому мне врезать слабо? Боишься нежные пальчики замарать? — Чон хамит слишком неуместно, скалясь вполоборота на Джина.       — А ты сильно хочешь в больницу? Ещё даже не прошло и половины запланированного мероприятия. Жаль будет, если пропустишь всё в травматологии.       — Ух ты, а мне нравится ответная дерзость! — он, наконец, опускает Пак, держа её за руку, и не давая возможности улизнуть к мужчине. — Только вот, точно ли я окажусь в больнице?       — Вряд ли тебе хочется ещё больше упасть в глазах Кёри, — он делает шаг навстречу. — Отпусти мою спутницу и иди с богом. Небось, родители уже обыскались.       — Им плевать на меня, как и всегда. Носятся лишь со своим сыночкой, а меня взяли сюда только для картинки «счастливой семьи», — он посмеивается наигранно.       — Мне очень жаль, — Джин делает ещё один шаг. — Но будь добр, разберись сначала в своей семейной драме, а потом берись за отношения с девушкой, — он протягивает руку Кёри. — Милая, нас ждут Юнги с Сыён, — она принимает его руку, но Чонхо всё ещё держит её.       — Я не хочу её отпускать.       — Подумай хорошенько над сложившейся обстановкой. А потом уже будешь принимать решения, — он выхватывает всё это время молчавшую девушку, и ставит её уже себе за спину. — Любая ситуация имеет как минимум один путь её решения. Не делай опрометчивых шагов, — он хлопает его по плечу и начинает разворачиваться. — Мы уходим.       — Ты нравишься мне, Кёри, — Чонхо кидает в спину, словно отравленные стрелы.       — Ты уверен, что тебе нравится она, а не попытка насолить брату? — Джин не даёт возможности даже открыть рот Кёри, и уводит её, в конце концов.       Чонхо остаётся в одиночестве, пытаясь переварить случившееся, но хочется лишь блевать. Почему этот парень так себя ведёт? Кёри с ним близка? С чего вдруг так доверяет ему? И вообще сопровождает этим вечером? Что происходит то? И самое главное, почему так много вопросов, и никаких ответов? Правильно ли он поступает? Или же снова вклинивается не в своё «Долго и счастливо»?       Кёри без единого звука идёт за Джином, лишь придерживая подол платья левой рукой, стараясь одновременно не выронить клатч. Ким не делает резких движений, а лишь плавно ведёт её к прежнему месту. Неугомонная парочка что-то бурно обсуждают, изредка касаясь друг друга и даря улыбки. Смотря на них, сердцу одновременно и радостно, и как-то завидно, что-ли… Почему у Кёри не может быть всё так же хорошо? Почему именно у неё такой идиотизм в жизни происходит? Чем вообще она провинилась? Всегда жила как следует, помогала нуждающимся, зла не делала, семья ей довольна, выучилась она на красный диплом. Что ещё то нужно?       — От нас что бы больше не отходила, договорились? — Джин поглаживает кисть девушки, заглядывая в грустные глаза. — Не хватало ещё, чтобы кто-то из этой троицы тебя сегодня убил где-то, — он специально посмеивается, надеясь вызвать улыбку и у неё.       — Оппа, ну что со мной не так? Почему происходит фигня какая-то? — девчушка хнычет и припадает к плечу мужчины.       — Всё с тобой так, я же тебе уже объяснял. Просто это вокруг тебя какая-то шваль собралась, цирк ходячий, — он поглаживает её по макушке, снова. — Ты только не накручивай себя слишком. Вредно это.       — Но я так хочу, чтобы уже разрешилось всё, а то надоело, ей богу!       — Скоро всё наладится, поверь мне, — он отлипает её от себя и улыбается, сложив губки. — Ты хочешь чего-нибудь? Напитки? Сладкое? — он оглядывает столы. — Или пойдём ещё зажжём сцену?       — Пошли танцевать, — она тянет его в толпу, заприметив Юнги с Сыён. — Там как раз наши развлекаются.       — Как скажешь, принцесса, — подхватывая её за талию, они пускаются в пляс.

***

      — Какой кошмар! У меня все ноги в мозолях! Это ж надо было до полуночи паркет царапать, — Сыён заваливается на диван, отбрасывая туфли в воздух.       — Хочешь, сделаю массаж? — Юнги снимает пиджак, кидая его возле девушки, и присаживается рядом, забирая её ножки к себе на колени. — А потом в ванную, да? — он разминает ступни одну за другой, вглядываясь в родные глаза.       — Что бы я вообще без тебя делала, — Сыён улыбается по-чеширски и совсем утопает в диване.       — Я наверх, иначе ещё одна секунда, и завалюсь дрыхнуть прямо на лестнице, — Кёри начинает свой долгий путь по ступенькам. — Спокойной ночи!       — И тебе, малышка, — хором кричит пара.       Закрывая дверь в свою комнату, Пак старается как можно аккуратнее снять и так уже пострадавшее платье, умещая его на плечики у шкафа. Невозможно медленно умывшись, она натягивает на себя плюшевую пижаму и прыгает в такую нужную сейчас мягкую кроватку. Мысли роем жужжат в усталой голове, но сейчас нет сил даже обращать на это внимание. День и вечер были слишком длинные, до тошноты. Хочется лишь проспать весь завтрашний день и никому ничем не быть обязанной, что она и сделает. В последнее время происходит слишком много событий. Слишком много людей появилось в её жизни. С каждым днём всё труднее воспринимать реальность, ибо кажется, что всё это безумные строчки второсортного романа на пыльной полке книжного магазинчика. Но, это и правда её жизнь, и кому, как не ей, придётся с этим всем справиться?

      Телефон так и остался в сумочке, жужжит через мгновения, сообщения и неотвеченные звонки прилетают одно за другим, но девушка и ухом не ведёт. Слишком плевать, слишком этот день высосал все силы. Пусть телефон хоть отключится, или взорвётся, не важно. Но к нему она не притронется раньше завтрашнего полудня. А пока спать, спать, спать, и ещё раз спать.

***

      Просыпается она и впрямь в обед. Сама, без лишних раздражителей и мешающих звуков. Пробубнив уходящей семье что-то про день «отсыпа» ещё с утра, она осталась нежиться в кроватке до часу дня. Кёри приятно потягивается, откидывая мягкое одеяло, и улыбается. Она, наконец, выспалась. За окном светит яркое-яркое солнышко, значит, день сегодня будет хорошим. Девушка открывает окно, и садится на любимый подоконник. Ветерок освежает, а птички, поющие свою очередную композицию, вызывают новую улыбку. Хорошо. Очень хорошо. Она сидит так долго, наслаждаясь своим, впервые за долгое время, одиночеством, и такой сказочной погодой. Она бы и ещё так сидела, да только вот живот начал урчать предательски, требуя свежесваренного кофе и сырников.       Спускаясь по лестнице прямо босиком, она удостоверяется, что в доме действительно находится одна, отчего настроение ещё больше поднимается. Однако следует позвонить Сыён после завтрака, чтоб не переживала. Она делает мыслимую пометку себе в голове (про которую успешно и забыла), и ставит турку на плиту. Молока в холодильнике не оказывается, так что придётся пить кофе так. Ну и ладно, зато творог и яйца на месте. Сейчас она быстро сварганит свой любимый приём пищи и можно будет дальше функционировать в своё удовольствие. Готовка много времени не занимает, и вот она уже уплетает горячие вкусности на лоджии, прямо в пижаме. Лишь бы никто не сломал этот прекрасный момент…       И никто не ломает. Она впрямь проводит целый день в своё личное удовольствие, бродя по дому без макияжа, с натянутым на голову пледом, и занимаясь абсолютно всем, чем хочет. Сначала она перемыла всю посуду, убралась на месте своего кулинарного бума. Потом ушла смотреть любимую передачу по телевизору, и в итоге уснула на кресле. После пробуждения она снова посидела на окне, читая книгу и слушая уже таких привычных синичек. А к вечеру она вообще решила приготовить семейный ужин. День прошёл что ни на есть хорошо, особенно учитывая тот факт, что никто ей так и не позвонил, никто не написал, и никто не явился на порог, чтобы в очередной раз помотать нервы или украсть куда-то.       Только за ужином она вообще вспомнила о существовании мобильного, когда Сыён с Юнги, приехав с работы пошутили о том, что Пак похожа на пещерного человека сегодня, запрятавшего «дьявольскую электронику» подальше. Смартфон было даже страшно брать в руки. Сотни сообщений градом посыпались на неё. Близнецы, наперебой пытающиеся куда-то её позвать поговорить, рекламные уведомления, скидки и прогнозы, но самым интересным среди всего этого хлама было сообщение от Сокджина: «Принцесса, я взял твой номер у Юнги. Если будет что-то нужно — сразу пиши, а лучше звони. Я всегда помогу, при любых обстоятельствах. Теперь у тебя аж целых три защитника ;) И ещё… Если вдруг устанешь от этих балбесов, то я всегда готов предоставить тебе всё своё время и весь набор дедовских шуточек, обращайся :)»       Отчего-то, совсем не контролируя себя и эмоции, Кёри улыбнулась. Её обкусанные губы растянулись, показывая миру едва заметные ямочки, о которых она и сама не знает. Приятно осознавать, что в мире и впрямь существуют настоящие мужчины, не собирающиеся порвать её на кусочки, пытаясь ухватиться за малейшие проявления внимания с её стороны. Жаль только, что среди всего того набора «мужских идеалов» идеальными оказываются лишь кузен и его лучший друг. Хотя, кто знает, может и один из близнецов всё же возьмётся за ум? Ну, или хотя бы попытается…       — Чего так улыбаешься? — Сыён заглядывает в комнату, мнимо спрашивая разрешения войти, и когда видит, как Кёри отодвигается на кровати, как бы подзывая подругу к себе, проходит. — Небось, один из этих огрызков очередную поэму настрочил? — девушка подсаживается, складывая ноги под себя.       — Не угадала, — Пак принимает ту же позу. — Это Джин.       — Кто? — Сыён явно удивилась, и её выпученные глаза тому лишь доказательство. — Сокджин? Ты шутишь?       — Сама посмотри, — она протягивает ей смартфон, и девушка тут же просматривает глазами текст.       — Ох, Кёри, похитительница сердец! — Сыён начинает смеяться, легонько ударяя по пледу. — Скоро себе гарем соберёшь, такими-то темпами!       — Да н-у-у-у, скажешь тоже, — она откидывает телефон, немного смущаясь. — Он просто беспокоится, как и вы с Мином.       — Ага, и поэтому написал тебе лично, каким-то чудом выудив твой номер у Юнги, который за эти цифры несчастные готов перегрызть глотку, — она поправляет очки, спуская их ниже на переносицу. — Если уж на то пошло, то из всего разнообразия цирка в твоей коллекции, Джин — самый идеальный вариант. Он парень с мозгами, и точно сможет постоять не только за себя, но и за девушку. И семья у него хорошая… Эх, прямо мечта для любой юной особы! — она снова посмеивается, пока Кёри толкает её на матрас ногой.       — Хватит надумывать! Иначе я Юнги пожалуюсь!       — Думай как хочешь, но мне правда кажется, что не просто так это всё, — Сыён встаёт, и целует Кёри в лоб. — Хороших тебе снов, малышка. Придумай, что завтра будем делать. А то у нас выходной, надо его ни в коем случае не проспать. Как кое-кто сегодня, — она щёлкает её по носу и направляется к двери.       — Спокойной ночи! И вообще, я не проспала, а отдохнула наконец-то!       — Да-да, я так и сказала! — дверь закрывается под взаимные смешки.

***

      — Милая, поговорим? — Юнги садится к Сыён на диван, пока та написывает очередные ноты в блокноте. Почему-то ночью, особенно пятничной, вдохновение прёт в двойном объёме.       — Мм? О чём? — она уже немного сонная, но закончить мелодию точно надо.       — Я совсем случайно услышал часть вашего разговора с Кёри, пока шёл из гардеробной.       — Какого разговора?       — Про парней, — он делает какое-то уж совсем серьёзное лицо, отчего девушке даже смешно становится.       — А что, ревнуешь? — она поглаживает его щёку, всё же откладывая заметки.       — Сыён, — Мин аккуратно берёт её руку у лица в свою, целует, а потом опускает вниз, на уровень к ногам. — Не дай Кёри запутаться ещё больше, прошу тебя.       — В каком это смысле?       — Вокруг неё и так сейчас действительно «гарем», но пусть она только сама решает с кем ей быть и когда. Ладно? Не сватай ей никого так яро.       — Когда это я сватала кого-то? — девушка начинает закипать.       — Десять минут назад, Джина, — он хочет взять обе её руки, но та вырывается.       — Я просто сказала своё мнение! Из всех этих придурков Джин выделяется тем, что он таковым не является! Он порядочный, умный, и вообще, его семья знает и любит нас, а значит, примут как родных!       — Сыён, ты хоть слышишь себя? — Юнги сам начинает повышать голос, не замечая этого. — Какая к чёрту семья? С чего ради ты вообще взяла, что она нравится ему? И почему продолжаешь влазить в её и так беспорядочные мысли?       — Я не влазию! Я лишь не хочу, чтобы она сделала неправильный выбор!       — Какой неправильный выбор? Любой выбор правильный, если она делает его самостоятельно!       — Но те два придурка, они…       — Не будь как твоя мать! — Юнги срывается, и выкрикивает это слишком громко, слишком больно.       — Как кто? — Сыён аж передёргивает. — Никогда не сравнивай меня с этой женщиной! Ты забыл, что она сотворила с нами?       — Похоже, что ты забыла! Я могу тебе напомнить, дорогая, что она… — но Сыён его перебивает, резко подскакивая с места, в слезах.       — Нет уж, хватит! — она быстро-быстро вытирает глаза. — И вообще! Может, я сама уже хочу стать матерью! — кидая это, она с обидой убегает в сторону спальни. — Диван сегодня весь в твоём распоряжении! — дверь захлопывается, ударяя не только по ушам, но и по сердцу.       — Что она только что сказала?.. — Юнги ещё несколько минут стоит посреди зала молча, с выпученными глазами и перекручивает в голове слова девушки. — Матерью?

***

      Особняк семьи Чон на удивление спокоен. Родители заняты своими привычными делами: мать наводит очередные порядки среди полок с сервизом, а отец разбирается с кучей бумаг рядом. Близнецы сидят по своим комнатам. Сутки без ответа от Кёри уже прошли, и нервы начинают сдавать.       — Спишь? — Чонгук заглядывает в спальню Чонхо, видя его за приставкой.       — Нет, — он удивляется позднему гостю, но решает пригласить его к себе. — Присоединишься? — Хо трясёт джойстиком и хлопает по месту на полу рядом.       — Давай, — парень присаживается, на удивление обоих.       Они начинают играть. Совсем как раньше, в детстве. Периодически смеясь и выкрикивая бойкие фразочки. Становится снова тепло на душе, спокойно…       — Я тут подумал, — Чонгук начинает издалека, боясь реакции брата на его мысли. — А что, если, мы устроим временное перемирие? — Чонхо аж замирает.       — Чего? — он ставит игру на паузу, и поворачивается к брату со сдвинутыми бровями.       — Ну, на время перестанем пиздиться, ругаться, и вести себя как животные.       — С чего это вдруг? — он пускает смешок.       — Ради Кёри. Предлагаю составить очерёдность приглашений её на свидания. Будем общаться с ней, показывать свои лучшие стороны, а потом она сама решит, кого выбрать. Как тебе такое?       — У тебя температура что-ли? — Хо прикладывает ладонь ко лбу Чонгука, но тот лишь отмахивается.       — Да какая температура? Я же вижу и понимаю, что нам она обоим нравится, и мы ей тоже нравимся оба. А такое мы уже проходили. Давай будем умными людьми и поступим по-взрослому, — Гук удостоверяется, что брат его внимательно слушает, и продолжает. — Поговорим с Кёри, скажем, что будем забирать её на встречи по очереди.       — Думаешь, она согласится?       — Стоит хотя бы попробовать. Иначе, мы поубиваем друг друга, и всё.       — Твоя правда…       — Значит, перемирие? — Чонгук протягивает брату руку, улыбаясь.       — Перемирие, — Чонхо её пожимает, и, наконец, улыбается в ответ.

Что же из этого получится?..