Ashes down

      Ночь и впрямь выдалась прохладной, но под утро было даже жарковато (хотя кого мы обманываем, уже давно обед). Кажется, двойное одеяло действительно оказалось хорошей идеей. Кёри потихоньку начинает просыпаться. Шею с двух сторон приятно обдаёт теплом, даже щекотно. Она пытается поднять руку, чтобы смахнуть мешающее чувство, но как только пальцы начинают поиски воображаемых локонов, что так настойчиво лезут к оголённой части сонного тела, Пак натыкается на чьё-то лицо… С правой стороны от неё. Но ведь она засыпала с самого края? Приоткрывая глаза, видит сопящего Чонгука, что сложил губы трубочкой. Как он оказался с другой стороны? Парень крепко обнимает девчушку за талию и продолжает щекотать своим дыханием. Кёри невольно улыбается. Но спустя мгновение вспоминает, что в палатке то они не только вдвоём были… И если сейчас она лежит посередине, то с другого края лежит кто?.. Пак заторможено оглядывается влево, где утыкается сразу нос к носу с Чонхо, отчего тот невольно пододвигается ближе и зарывается в спутанные волосы, причмокивая. КАКОГО ЧЁРТА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! С какого момента она зажата между ними? И с чего это ради, оба её облепили, как липучки?       — Господи, только не это… — Кёри прикрывает глаза и пытается подумать. Но как, скажите на милость, можно вообще думать, когда ты словно в лапах двух медведей, сжимающих тебя, как в последний раз? Ответ очевиден. — Я ведь так задохнусь, — она делает несколько безуспешных попыток выпутаться из этого кокона. — Эй! Вы двое! А ну отпустите! — сначала она шепчет, но потом переходит уже и на полу-крик, но им хоть бы хны. — Придурки!       — А ну подъём! — в палатку так вовремя заглядывает лохматая макушка Юнги. — ВЫ ЧЕГО ТУТ РАЗЛЕГЛИСЬ ТАК, Я НЕ ПОНЯЛ? — этих слов с его уст на высочайшей громкости хватает, чтобы братья подскочили чуть ли не во весь рост, и Кёри пулей вылетела за пределы этого цирка. — СОВСЕМ СОВЕСТЬ ПОТЕРЯЛИ? С ДВУХ СТОРОН МАЛЫШКУ ЛАПАТЬ! — слышатся звуки подзатыльников, на что Пак прыскает со смеху, усаживаясь к ничего не понимающей Сыён, до этого мирно потягивающей кофе.       — Это он за что их так?       — Я проснулась зажатая посередине, — смотря на это со стороны, становится весело.       — Ааа, ну тогда правильно, так их! Милый, задай им трёпку! — Ли выкрикивает поддержку и подхватывает смех Пак.       — Пусть всю дурь из них вытрясет! — Джин присоединяется к утреннему балагану и протягивает Кёри свежесваренный напиток. — Как спалось?       — А ты разве не видишь? — та начинает ещё больше смеяться, как видит замотанного в одеяло Чонхо, выпрыгивающего наконец из этой злосчастной палатки, и убегающего за спину Джину.       — Ну-ка стоять! Я не закончил ещё! — Юнги со злостью откидывает какие-то тряпки, а Чонгук за ним следом собирает всё. — Я тебе говорю! — он указывает схваченным шампуром на побелевшего парня и тот срывается прямо в фургон, закрываясь на все замки. — Вот же говнюк малолетний!       — Да ладно тебе, пусть передохнёт немного, а то совсем запугал малыша, — Сокджин аккуратно забирает у друга «орудие пыток» и усаживает того к девушкам.       — Расставляй ударения правильно, Джинни! Не передохнЁт, а передОхнет! Ещё раз такое повторится, он у меня в этом озере будет пузыри пускать!       — Ну всё, всё. Сам же их вчера втроём оставил. Чего так взбеленился с утра пораньше?       — А вот потому что не надо мне тут групповушку устраивать!       — Какую ещё..? — Кёри давится напитком и почти выплёвывает содержимое.       — Никакую! — кузен переключает взгляд на подошедшего с огромными глазами Чонгука. — Не смей расслабляться, понял меня?       — Да, сэр! — тот кланяется. — В следующий раз будем с Кёри только вдвоём спать, да? — он поднимает взгляд и лукаво улыбается, за что получает очередной нагоняй в виде брошенной петрушки прямо в лицо. Но, самое главное, что все сразу начинают смеяться.

***

      Время протекает в уютной атмосфере. Юнги, Джин и Чонгук отправились за дополнительным хворостом, ведь было принято решение остаться здесь ещё на одну ночку. А девушки пока решили умыться и сменить одежду, ибо вчера они все уснули так, как приехали. Но чтобы добраться до умывальника и сумок, необходимо попасть в фургон, из которого до сих пор так и не вылез Чонхо.       — Эй, засранец, а ну открывай! Нам с Кёри нужно в ванную! — Сыён колотит по двери, но никаких движений, видимо, не предвидится.       — Чонхо, ты слышишь нас? Открой, пожалуйста, — Пак останавливает Сыён и заглядывает в окошко слева. Через минуту дверь отворяется, и лохматый парень, всё ещё обмотанный в то одеяло, пропускает их внутрь.       — А где ваши узурпаторы? — он садится на кровать, закутываясь в кокон, и смотрит слепленными глазами на Кёри, которая старательно избегает с ним контакта.       — Парни ушли за хворостом, — отвечает за неё Сыён, и тут же исчезает за перегородкой в душе.       — А мы что, не разговариваем? — тот выгибает левую бровь и тут же хмурится.       — А? — Пак пытается показать удивление, но выходит плохо. — С чего ты взял? Всё хорошо, даже отлично! — нервно перебирает сумку в поисках нужного белья.       — То, что у вас всё отлично, это я ещё вчера понял. А у нас? — пилит её взглядом, но та даже глаза боится поднять. — Кёри, что теперь будет? Вы с Гуком вместе или что? Ты правда его любишь? А он? Вы вообще уверенны во всём этом? Небось, уже и свадьбу планировать начали? Детей там, дом на два этажа с газоном? М? — он подскакивает совсем рядом и повышает тон с каждым словом.       — Не разговаривай так со мной! Какая свадьба, о чём ты? Хватит устраивать цирк! И вообще, какая тебе разница?       — Самая большая! — он наклоняется к ней и в глазах читается лишь неприкрытая злоба.       — Не тебе лезть в мои отношения! — она подхватывает его тон и равняется в росте, вставая с корточек.       — Ах, значит, у вас уже отношения?       — Да, отношения!       — Один раз потрахались, и уже отношения? Значит, у нас с тобой тоже после той ночи они были?       — Чего? Что ты несёшь вообще?       — Если для тебя самый важный фактор — это секс, то могла сказать и раньше! Я тебя готов каждую секунду трахать, если это означает, что ты останешься со мной! — он выплёвывает эти слова ей прямо в лицо.       — Ч-что..?       — Строила тут из себя невинность! А сама по хуям скачет и радуется! Я было уже подумал, что наконец встретил настоящую девушку, которой важно только хорошее отношение к ней и уважение. А ты самая обычная шлюшка, которую пальцем помани, она и рада бежать!       — Ты идиот… Просто идиот… — Кёри отворачивается от него, смахивая слёзы, никто ещё не общался с ней в таком тоне и такими выражениями. — Не смей больше даже разговаривать со мной. Я тебя ненавижу. Придурок… — она выходит из спальни, хватая одежду. Но на секунду останавливается прямо у дверки. — И, к твоему сведению, мы с Чонгуком не переспали вчера. Он меня уважает, в отличие от тебя, ублюдок.       Дверь захлопывается. Кёри садится на пол в рыданиях, пытаясь хоть как-то дышать и успокоить себя, прежде чем Сыён не увидела её состояние. Получается откровенно плохо. Надо что-то срочно придумать. Она находит глазами керамическую кружку на сушилке для посуды и с размаху кидает её в раковину. Та разлетается на осколки, попадая даже на столешницу. Становится немного легче, эмоции будто вместе с этой кружкой разбились. Кёри начинает потихоньку собирать осколки, но невольно ранится, подхватывая очередную слезинку, последнюю. На шум вылетает Сыён, уже в чистых лосинах и худи, с замотанными волосами в полотенце.       —Что здесь происходит? — увидев картину перед глазами, она мигом оказывается рядом и промывает руку младшей. — Дорогая, ты как? Что случилось?       — Всё хорошо. Хотела попить воды, но кружка выскользнула и *бам*! — та пытается посмеяться, но лишь давится воздухом.       — Господи, будь аккуратнее! Больше ничего не поранила? Только палец? — Ли осматривает руки подопечной и тут же ищет в шкафчиках аптечку.       — Нет-нет, всё нормально!       — Сейчас обработаем, я пластырем заклею, и всё. Ладно?       — Хорошо, Сыён. Спасибо, — она улыбается, но как-то криво.       — Точно больше ничего не случилось? — девушка ей не верит. Она ведь слышала, что кто-то ругался. Слышала, что-то явно произошло.       — Точно.       — Ладно… — она заканчивает с руками Пак. — Так, иди в душ, но старайся сильно руку не напрягать. Я пока осколки уберу.       — Мгм, — она закрывается в комнатке, сразу включая воду.       — Что-то здесь снова не чисто… Они меня с ума сведут, честное слово.

***

      — Мы вернулись! — Юнги объявляет о приходе, посмеиваясь с очередной шутки друга и хихиканья Чонгука. — Хэй, где все?       — Мы тут! — Сыён машет рукой из палатки.       — Что делаете? — парень присоединяется к ним, пока его попутчики разводят костёр.       — Придумываем вопросы и задания на вечернюю игру.       — Какую игру? — он с любопытством пытается разглядеть бумажки в коробке из-под печенья.       — А вот узнаешь! — Ли щёлкает его по носу, а затем туда же и чмокает.       — Ох, прямо тайны великие! — тот цыкает, закатывая глаза.       — Да ладно тебе, весело будет, — Кёри улыбается, и собирает всё написанное. — Главное, чтобы соджу хватило.       — Ох, этого добра мы набрали столько, что можно вместо воды заливать в бойлер! — из неоткуда выпаливает Джин и тоже пытается забрать у девушки коробочку.       — Ну, оппа! Подождите вы все немного! — та дуется и выскакивает из убежища.       — Какие у нас дамы вредные! — подначивает Ким.       — Да ладно вам, давайте лучше приготовим еды и поскорее засядем за игру, — Чонгук приобнимает Кёри, вдыхая аромат её волос, отчего та улыбается.       — Подкаблучник! — шутит Юнги, помогая Сыён аккуратно встать.       — Ой, а сам-то! — Джин тут же получает за сказанное в плечо, и все снова срываются на общий смех. — А где этот опять? — логичный вопрос от старшего.       — На твоей ложе уснул, — безразлично выдаёт Сыён.       — Чего?! Совсем одурел?! — Ким порывается было к фургону, но Кёри его останавливает.       — Не стоит, позовём к ужину.       В глазах её вселенская печаль собралась. Брови опущены, хотя пытается улыбаться. Она держит Сокджина за предплечье и пару раз мотает головой. Тот факт, что за их отсутствие снова что-то произошло — неоспорим. Но сейчас, при всех, он ничего не будет спрашивать. Конечно же. Если захочет рассказать, сделает это.       — Значит, нужно подготовить побольше закуски! Вечер обещает быть о-о-очень хмельным, — он подталкивает её Чонгуку. — Все за работу! Еда сама себя не приготовит!       Ребята дружно берутся за работу. Как и вчера, мужчины принялись за мясо, а девушки разбираются с нарезкой. На Кёри лица нет. Вся бледная, на фразочки и шутки только хмыкает и даже не улыбается. Сыён это явно не по душе, и она решается ещё раз узнать, что же случилось.       — Как твой палец, милая? Не тяжело резать? Может, отдохнёшь?       — Нет, что ты. Всё хорошо! — пытается показать больше энтузиазма.       — Смотри мне. Может, заменим пластыри?       — Мы же после душа уже меняли.       — Ну, так уже сколько времени прошло. Давай я схожу за ними?       — Не стоит, правда…       — Ты поранилась? — всю эту историю слышит Джин и подходит, рассматривая руки Пак. — Как умудрилась?       — Да чего вы все? Всё правда хо-ро-шо, — протягивает слова по слогам и улыбается, принимаясь за зелень.       — Сыён, я сам схожу за аптечкой, ещё мазь возьму и пакет со снеками.       — Хорошо, спасибо, — они улыбаются друг другу.       Но стоит только Сокджину отвернуться, как улыбка сходит с лица мгновенно. Он заходит в фургон. Тишина. Такое чувство, что здесь и впрямь никого нет. Только вот чужая пара обуви выдаёт присутствие. Присутствие одного говнюка, что уже который раз портит всю обстановку своим поведением. Не стоило его брать с собой, это уж точно. Будь они только адекватной компанией, никакого дерьма бы точно не случилось. Правда же?       Джин открывает дверь в комнату, и видит всё так же завёрнутого в одеяло Чонхо, в самом углу застеленной кровати. Он лежит лицом в стенку и не выдаёт абсолютно никаких признаков бодрствования.       — Долго ещё валяться будешь? — Ким слегка пинает его в ногу, но тот даже не шевелиться, лишь мычит что-то несвязное. — Почему все должны работать, готовить и убирать, а ты тут прохлаждаешься? Не много ли чести тебе?       — Не хочу ничего…       — Чего ты там мяучишь? Вставай давай, — он снова его подпинывает. — У меня к тебе вопросы есть.       — Какие вопросы? — Чон присаживается в позу лотоса, вид у него так себе. Весь помятый, заспанный. Волосы в полнейшем беспорядке, на щеке следы от подушки, а под глазами мешки голубоватые.       — Что у вас снова случилось?       — У кого «у вас»?       — У вас с Кёри, дурень! — Ким начинает уже злиться от такой наглости.       — У нас-то точно ничего не случилось. А вот… — сам себя прерывает. — Неважно. Пусть сами разбираются во всём. Я спать, — и он падает обратно.       — Ну-ка подъём, я сказал! — старший тормошит его за плечи, усаживая в аккурат перед собой. — Быстро рассказал всё, иначе я тебя пешком до города отправлю! Ты меня безумно бесишь, знай это. И я, прямо скажу, никак не вижу тебя рядом с малышкой. Ты не достоин и пальца её. Ибо в твоей голове только разврат и бесконечные планы подлянок брату. Научись ты хотя бы иногда думать мозгами, может, и вышло бы что-то. А так, кроме симпатичной мордашки, у тебя и оценить-то нечего, — Чонхо молча смотрит на него исподлобья, сжимая губы в тонкую полоску. — Знаешь, живи ты лишь себе на уме, у меня бы даже вопроса не возникло тебе. А ты пытаешься вторгаться в личное пространство моих близких, и мне это не нравится. Если тебе хочется мучать кого-то, то вперёд, найди себе дураков и делай что хочешь. Уверен, заграницей у тебя было полно друзей, которые готовы на задних лапках перед тобой прыгать. Но здесь — не так. Мы все взрослые люди, и если ты хочешь хотя бы сохранить нормальные человеческие отношения со всеми нами, то будь добр, возьмись за ум и встань уже наконец помогать нам. Остался один вечер, мы вернёмся в город и делай что хочешь. А пока ты под нашей ответственностью, и мне глубоко всё равно, что ты там про меня сейчас думаешь, — Джин выпрямляется, осматривая блондина.       — Мне нравится, как все пытаются меня жизни учить. Разобрались бы сначала в своих, а потом ко мне лезли. Вы ничерта не знаете обо мне, а делаете уже кучу выводов и ставите свои условия, — усмехается, закрывая глаза на секунду. — Я выйду помогать, потому что, как ты и сказал «уикенд скоро закончится». Надеюсь, после завтрашнего утра, я никого из вас не увижу, — парень поднимается и тяжёлыми шагами идёт в ванную, пытаясь хоть как-то смыть этот бесконечный сон.       — Вот же щенок…       Парни выходят из фургона уже вместе. Джин несёт в руках мазь и лейкопластыри, а пакет со снеками он вручил Чонхо, чтобы «в пустую не щеголял». Ким не торопясь обрабатывает руки Кёри, аккуратно проводя по этим тонким ручкам, и еле останавливает себя от того, чтобы поцеловать их. Чонгук спокойно подаёт распакованные тейпы и, будто прочитав мысли Джина, мягко чмокает каждый пальчик девушки, на что та смущённо улыбается. Чонхо откровенно игнорирует всё происходящее вокруг, занимаясь переноской стола и лавочек ближе к костру. Компания пытается держать дружный настрой, травя шутки и истории из жизни. Пока что, получается даже неплохо.

***

      Чуть позже, когда мясо аппетитно пускало дым в большой железной миске, а по маленьким были разложены всевозможные закуски, Сокджин, как самый старший, почал первую бутылочку соджу, разливая её по маленьким рюмочкам. Было решено, что с другими напитками мешать не будут, ибо игра сама по себе обещает быть интересной, да и к тому же завтра уже в дорогу, так что последствия вечера не должны быть сильно тяжёлыми. Девушки с энтузиазмом перебрали бумажки с вопросами и заданиями, чтобы разные категории были друг за другом. Суть игры была простой: вытягиваешь карточку, произносишь «Я никогда не…» и читаешь написанное предложение. Если ты этого не делал, то переворачиваешь фант, и выполняешь задание. А если делал, то выпиваешь рюмку залпом. Остальные игроки, если так же делали прочитанное, выпивают вместе с ведущим. По итогу, кто первый напьётся — тот и самый «грешник». В такое лучше всего играть в близкой компании, ибо с посторонними людьми сильно не раскроешься. А ещё, это просто отлично сближает.       Первым решился тянуть Юнги.       — Я никогда не… Курил в школьном туалете, — он взмахивает стопкой быстрее, чем все вообще смогли подумать. Следом пьёт и Чонхо, на которого тут же косится Кёри.       — Ах ты, говорил же, что не курил в малолетстве! — Сыён стукает его в плечо.       — Там была дурацкая история со старшеклассниками, спором на коллекционные машинки Ford и физруком, который меня чуть с окна не выбросил. Как-нибудь потом расскажу! — он заливается смехом.       — Вот же ж! — Сыён забирает у него бумажку и кладёт обратно в коробку.       — Следующий я! — Чонгук присаживается поудобнее. — Я никогда не… Разливал кофе прямо у кассы в кафе, — выпивает.       — Ох, я помню это! Мы тогда чуть полы им не помыли со стыда! Это ж надо было сразу две чашки уронить на только что отполированную плитку. Видели бы вы глаза баристы! — Кёри заливается смехом и тоже опрокидывает в себя стопку. Чонхо следит за этими двумя, и лишь через мгновение, выпивает.       — Ты потом ещё в туалете переодевалась в мою худи, так как твою новую белую кофту было уже не спасти, — он заглядывает ей в глаза и утирает той уголок губ от капелек алкоголя.       — Твоя мама её отстирала! Два раза машинку загружала…       — Да-да, ахах!       — Так, ну всё, теперь моя очередь! — Сыён вступает в игру. — Я никогда не… Проезжала в общественном транспорте «зайцем», — девушка бьёт сама себя по лбу и пьёт. — О, боги, это самая тупая ситуация в моей жизни! Мне лет 15 было, а на улице дождь пошёл, ливень прям такой. Обычно я домой пешком шла с музыкалки, а тут пришлось что-то придумывать резко. Ну, и как вы понимаете, денег у меня не было с собой, мелочь какая-то только. Кондукторша тогда, тётка такая страшная, на свинью похожа, с синими тенями на пол лица и фиолетовой помадой, начала мне в портфель лезть, деньги искать. А я возьми и долбани её этим же портфелем! Вылетела на следующей остановке, за то как красиво!       — Как ты могла? — Мин не перестаёт смеяться. — Взрослую женщину так унизить на её же рабочем месте!       — Нечего малолеток лапать, тем более в такую адскую погоду!       — Так, ладно, теперь я хочу, — Кёри вытягивает следующая. — Я никогда не… Заигрывала с преподавателем ради оценки. Ха-ха, что вы, я не такая! Что там за задание? — она начинает переворачивать бумажку, но Чонгук её моментально останавливает.       — Ну-ка стоять! Это же совсем недавно было! — протягивает ей поставленную стопку. — Давай-давай, пей и рассказывай! Иначе это сделаю я! — он заливается смехом, когда девушка краснеет и всё же выпивает.       — Ладно-ладно! У нас по Страноведению препод был молодой, но такой придиристый! Каждую тетрадку буквально с лупой проверял! И вообще, любой косяк — и ты уже в списке на экзамен. А у нас как раз на эту дату был съезд профкомовский запланирован, нам его пропускать ну никак было нельзя. Пришлось идти на крайние меры… — она краснеет ещё гуще, то ли от смущения, то ли от алкоголя.       — Чего замолчала? — он подталкивает её локтем, а сам смех еле сдерживает. — Короче, эта мадам пришла в самой развратной мини-юбке, которую я за всю свою жизнь не видал! И на ВОТ таких каблуках! — показывает высоту большим и указательным пальцем левой руки. — Бедолага тогда закашлялся весь и отпустил нас с «отлично» в зачётке чуть ли не сразу! — Кёри зарывается головой в его куртку от стыда. — А малышка потом ещё несколько раз чуть не навернулась по пути.       — Ты тогда отдал мне свои Найки и шёл босиком… С этими монстрами вельветовыми в руках, — Пак мечтательно строит ему глазки, а Чон, в свою очередь, щёлкает её по носу.       — О-о-о, — разносится гул от всех.       — Это всё конечно очень романтично, но… — Юнги устанавливает контакт с кузиной. — Сестрёнка, узнай я об этом раньше, эта твоя юбка бы нашей тряпкой кухонной стала! Если ещё раз… — но Сыён его нагло прерывает поцелуем.       — Ещё раз надумаешь провернуть подобное, обращайся ко мне, что-то придумаем, — она подмигивает и крепче сжимает своего парня, чтобы успокоился.       — Ох уж эти ваши воркования! — Джин показательно закатывает глаза и вытягивает следующую бумажку. — Я никогда не… Сжигал еду во время готовки, — Ким потирает глаза свободной рукой и вздыхает. — Вот же блять… — выпивает, а затем прокашливается. — Ладно, это не такая уж и нестандартная история. Я после работы обычно никакой уже прихожу, и тут чёрт дёрнул меня приготовить что-то более вкусное, чем регулярный рамен или заказ доставки. Поставил кастрюльку с рисом на плиту, так как рисоварка внезапно схлопнулась, и, мать вашу, пошёл в ванну! А там уснул к херам! Проснулся от дыма по всей хате и нагишом побежал в самое пекло! Вы бы видели эту картину… — он закрывает глаза рукой, пока остальные в истерике бьются от услышанного.       — Я помню, ты тогда ещё мне звонишь и в трубку орёшь «Юнги-я, а меня оштрафуют, если я завалили клубами дыма весь подъезд? А если случайно в порыве испуга выкинул котелок прямо в окно? Оштрафуют? Блять, где мои трусы?» Этот монолог твой на всю жизни запомнил!       — Ой, ну хватит, всё! Раскудахтались тут! Я вообще-то старший среди вас всех, если забыли! Ну-ка, где ваше уважение?       — Мы берём пример с тебя и шутим, — Кёри выпячивает губки трубочкой и пару раз моргает, отчего все снова давятся смехом и напитками.       — Так, твоя очередь, — Сокджин протягивает коробочку Чонхо, на что тот недовольно вздыхает.       — Я никогда не… — прерывается.       — Что там? — Джин пытается заглянуть в записку, но Чон её комкает, в его голове уже давно возникла гениальная мысль, и осуществить её сейчас — самая лучшая затея…       — Я никогда не подставлял родного брата прямо перед родителями, наслаждаясь его наказанием на целый год, — все замолкают, стоит только произнести Чонхо эти слова. Он протягивает до краёв полную стопку Чонгуку. — Давай же, пей, — и улыбается. Чонгук принимает вызов и выпивает, следом доставая рандомную бумажку и, даже не читая, протягивает такую же стопку брату.       — Я никогда не пользовался добротой своего брата и не творил хаос, прикрываясь его спиной. Вперёд, — он отдаёт ему напиток, смотря прямо в глаза.       — Отлично, — Хо улыбается криво и махом опрокидывает алкоголь в себя. — Я никогда не… Трахал девушку любимого братишки, — вытягивает руку с напитком, зависая на полпути. — Ах да, прости, я ведь это делал. Дважды, — смеётся и залпом опустошает жидкость.       Чонгук подрывается из-за стола и накидывается на Чонхо. Они раз за разом ударяют друг друга, оставляя кровящие ссадины и синяки, которые тут же распускаются оттенками жёлто-синего. Компания не сразу успевает понять, что вообще произошло, но Юнги и Джин разнимают парней и пытаются увести их подальше друг от друга. Чонхо вслед выкрикивает очередную порцию оскорблений, пока Мин тащит его в фургон. Чонгук просто падает на землю в бессилии. Его трясёт от злости и обиды, но за этим засранцем он точно не побежит. Кёри обнимает его и вытирает лицо салфетками. А сама ревёт словно белуга. Джин осматривает парня и мигом притаскивает лекарства. Лицо его всё разбитое, бровь кровоточит, а на носу живого места нет. Пока ребята обрабатывают раны Гука, Сыён убежала за Юнги.       — Детка, передай Джину, что я увезу этого придурка в город, и вернусь через пару часов, ладно? — Мин усаживает смеющегося в истерии Чонхо, пристёгивая его.       — Уже начинает темнеть, ты уверен? Да и тем более, ты же тоже выпил!       — Тут недалеко, да и к тому же на этой махине точно не страшно, поверь мне. Одна стопочка ничего не значит. Я высажу его на ближайшей остановке и пусть катится к чертям собачьим.       — Хорошо… Звони мне, ладно? — Ли подходит вплотную и целует парня.       — Обязательно, — он улыбается, потирая большим пальцем её подбородок.

***

      Юнги не говорит ни слова, пока Чонхо бьётся в истерике на заднем сидении. То плачет, то смеётся. Увидев закусочную совсем недалеко от поворота к их месту кемпинга, он моментально паркуется.       — Я вызвал тебе такси до родительского дома. Деньги за проезд спишут с моей карты. Твоя задача — просто доехать и лечь спать в целости и сохранности. Понял меня? Сейчас ещё матери вашей позвоню, предупрежу.       — Мне плевать, на всё плевать. Все вечно меня бросают как псину вшивую. И ты сейчас бросишь.       — Я тебе в няньки не нанимался. Ты взрослый человек, а ведёшь себя до сих пор хуже ребёнка. Машешь кулаками направо и налево без причины, оскорбляя дорогих тебе людей. А потом хочешь хорошего к себе отношения.       Юнги почти вытаскивает его из фургона на улицу, где уже потихоньку холодает. Машина приезжает буквально через 5 минут. Он садит парня в такси и обращается уже к водителю.       — Отвезите его, пожалуйста, чётко по адресу. Никаких остановок и просьб с его стороны не слушайте. Передайте женщине, она его встретит. За помощь накину чаевых. Хорошей дороги! — он захлопывает дверь и стучит по окну. Чонхо опускает стекло. — Не имею понятия, как ты будешь стелиться перед Чонгуком. Но чтобы к малышке больше и на километр не подходил. Узнаю, — убью.       Иномарка отъезжает от закусочной, и Юнги тут же набирает номер их матери.       — Миссис Чон, добрый вечер! Вас беспокоит Мин Юнги, брат Пак Кёри. Мы сейчас находимся на отдыхе, и кое-что произошло между парнями. Через часок к вам домой приедет Чонхо на такси. Прошу, встретьте его и уложите спать. Парень явно перебрал, во всех смыслах, — из трубки слышатся лишь печальные вздохи и редкие ответы женщины. — Простите за беспокойство!       — Спасибо, Юнги… Надеюсь, с Кёри и Гуком всё в порядке. Позаботьтесь о них, пожалуйста.       — За них не переживайте. Всего доброго! — он сбрасывает и потирает лицо ладонью. — Какой же пиздец.

***

      Чонгук сидит на куртке прямо у берега озера. Закат необычайно красиво тонет в воде, оставляя бордовые лучи раскрашивать редкие волны. Как только солнце окончательно прячется, место на небе уступается миллионам звёзд. С каждой минутой те начинают сиять всё ярче, создавая волшебную атмосферу. Вот если бы только этот вечер был таким же красивым, как природа вокруг…       Кёри наблюдает за ним со спины уже полчаса. Парень просто сидит и смотрит вперёд. Кажется, что даже не дышит. Они с Джином сразу же обработали его ранки, однако кровь из носа долго не останавливалась. Поэтому он до сих пор с салфеткой в носу. Пак решается подойти. Садится рядом и подталкивает своей коленкой в его. Тот слегка наваливается и укладывает голову ей на плечо. Девушка начинает поглаживать его по спутанным волосам, отчего он прикрывает глаза. Хорошо.       — Прости меня…       — За что? Ты не виноват ни в чём. Он нёс абсолютный бред и получил по заслугам. Ты правильно сделал. Жаль только, что ещё самому досталось.       — Пак Кёри, я люблю тебя.       Он замолкает, поднимает голову и заглядывает прямо в глаза. Пак давится воздухом от пропущенного удара сердца. Чон просто смотрит на неё, ничего не ждёт, ничего не требует. Он, наконец, напрямую признался в своих искренних и продолжительных чувствах, и будто камень с души свалился. Кёри моргает несколько раз, смахивая пелену с глаз, а затем придвигается ближе.       — Я так счастлива прямо сейчас.       — Что? — он не сразу понимает, к чему она ведёт.       — Я люблю тебя, Чон Чонгук.       Чон улыбается, проводит правой рукой вдоль её щеки, к шее, и тянет на себя. Они целуются медленно. Абсолютно не торопясь, растягивая каждое движение. Губы Кёри сладкие, отдают чем-то вишнёвым. А ещё они мягкие до безумия, даже несмотря на то, что она их вечно кусает, когда нервничает. Пак легонько сжимает край его толстовки, и тянет ближе. Парень почти наваливается на неё, но вовремя ставит руку позади, чтобы удержать равновесие.       — Пошли обратно, — она нехотя отрывается от поцелуя, следом чмокая в щёку.       — Давай ещё немного посидим. Здесь так красиво сегодня…       — Хорошо, — теперь уже она кладёт голову на его плечо.       Они возвращаются, когда слышат звуки фургона. Юнги вернулся. Пара встречает его, расспрашивают о поездке и как вообще вёл себя Чонхо. Но Юнги переключается на состояние кузины и её парня, осматривая их с ног до головы. Меньше всего сейчас хочется думать о том идиоте. Компания быстро убирает за собой всё лишнее и укладываются спать. Юнги относит Сыён в палатку на руках, ведь, пока та ждала Мина, прибирающего костёр, ненароком уснула прямо в кресле. Джин уползает в фургон, проклиная на каждом шагу «незваного гостя» и что теперь придётся менять постельное бельё. Кёри с Чонгуком укладываются самыми последними, проверяя тихий сон друзей. Оба долго не могут уснуть из-за всего произошедшего. Чон гладит девушку по спине, периодически касаясь её носа своим. Они привыкли спать вместе, но сегодня непонятное напряжение нарастает с каждой секундой.       Чонгук решается поцеловать Кёри снова. Но ведь это будет не так, как у озера. Здесь ещё более интимная обстановка. Они лежат совершенно одни в палатке и обнимаются битый час, не произнося ни слова. И всё же, он на пробу дотрагивается до её уже расслабленных губ. Удивительно, но та мгновенно отвечает, будто ждала этого. Поцелуй перерастает в более глубокий. Отчего сердце готово прямо сейчас из груди выпрыгнуть. Чон аккуратно переворачивает Пак на спину, нависая над ней. Былой холод из палатки словно улетучивается, уступая жару двух тел. Они громко причмокивают и Кёри не выдерживает, издаёт первый, еле-слышимый стон. Гук улыбается прямо ей в распахнутые губы.       Девушка осторожно дотрагивается до торса парня, где задралась кофта. Кожа его бархатистая, и на удивление, прощупывается пресс. Она конечно знала, что тот занимается, но, чтобы кубики были, это открытие. Чон проводит ладонью вверх по её бедру, останавливаясь на упругих ягодицах и сминая их. Второй стон раздаётся снизу. Парень скидывает худи, показывая, наконец, все свои мышцы и такое идеально чистое тело. Он тяжело дышит, но пока ещё соображает.       — Ты этого хочешь? — он никогда не сделает что-то против её воли, и склоняя к собственным желаниям насильно.       — Больше всего на свете, — она тянется за очередным жадным поцелуем, переворачивая уже на спину его.       Кёри расстёгивает зипку, и остаётся лишь в топике на тонких лямочках, позволяя Чону снять его самому, что он и делает. Это так странно… Они дружили 5 лет, и ни разу не видели друг друга более открытыми, чем сейчас. Конечно, оба примерно представляли тела друг друга, но никогда не думали, что подобный момент настанет. Чонгук тянется к её узким джинсам, опуская замочек слишком медленно, невыносимо. И тут же снова меняет их местами, стягивая такую противную сейчас ткань куда-то в угол. Затем избавляется и от собственных карго. Их отделяет лишь бельё, и оба совершенно не спешат его убирать. Они ждали и желали этот момент так долго, что хочется замедлить его донельзя. Пара не прекращает целоваться, и Чон решает немного разбавить классику, проталкивая свой язык к Кёри. Та охотно принимает новые правила игры и с громким чмоком посасывает его. Парень не теряется, и уже залазит своими длинными пальцами под кромку её оставшейся одежды. По коже Пак проходят толпы мурашек, и её невольно начинает потряхивать.       — Я так безумно люблю тебя, Пак Кёри, — Чонгук начинает аккуратно входить в неё. Когда они успели всё-таки избавиться от белья остаётся загадкой. — Ты будешь моей?       — Я так долго тебя ждала, Гук… — делает первый толчок, а у Кёри звёздочки взрывается под веками. — Да! Я буду! — второй. — Всегда и навечно! Только твоей!       — Люблю тебя, — очередной толчок и они сливаются в поцелуе.       Эта ночь прошла так же безумно, как и день. События одни за другими сменялись в нескончаемой цепочке. Казалось, что пролетела целая неделя, а это всего лишь выходные. Но вот что будет с нашими героями дальше? Скоро узнаем…