Ashes down

      — Сколько можно ещё позорить нашу семью? Ты вообще хоть представляешь, как ведёшь себя? Эти люди не заслуживают такого поведения с твоей стороны, — Миссис Чон стоит у двери, наблюдая за тем, как её сын пытается расстелить кровать, шатаясь из стороны в сторону. — Когда ты повзрослеешь? — Чон со злости дёргает покрывало, отчего оно падает на пол вместе с кучей подушек. — Ты хоть чему-то научился в своих Штатах? Или все 5 лет там пинал балду, как обычно? — парень замирает, смотря в одну точку. — Я относилась к тебе снисходительно всё это время. Мы помогали тебе, мы всегда желали тебе только лучшего. А ты? Ты снова взялся за старое, вредишь родному брату и репутации нашей фамилии. Чонхо, милый, ты переходишь черту.       Внутри Чонхо что-то ломается, с треском осыпаясь хрустальными осколками вниз, куда-то к ногам. Кончики пальцев вмиг холодеют, а ноги начинает сводить судорогой. Дышать становится тяжелее с каждой секундой, рёбра будто цепями схватили, и сжимают до металлического скрежета. Приступ. Снова. Перед глазами всё начинает плыть, а в ушах звон, будто кто-то колонку на всю громкость прямо к голове подставил. Мысли начинают путаться, а взгляд бегать по комнате. Но он просто обязан высказаться прямо сейчас.       — Снисходительны? Помогали? Что ты вообще знаешь? — он давится воздухом после каждого слова. — Я строил свою жизнь заново. Один. Без чьей-либо помощи. У меня денег даже на еду иногда не было, я молчу уже про транспорт и развлечения, — он сжимает руки в кулаки, пытаясь сдержать рвущее изнутри чувство. — Как проклятый работал по четыре смены подряд, а иногда и вообще без выходных. Я поступил на бюджет в Бостонский университет на юриста самостоятельно, без какой-либо поддержки или связей. Учился на «отлично», делая домашку во время десятиминутных перерывов на перекур, сидя у мусорки с остальными работниками, которые давили на уши посторонней информацией. Я снимал квартиру в самом задрипанном районе за копейки, на условиях помощи хозяйке со всеми хозяйственными делами. А латать вечно протекающую крышу, оказывается, не так уж и легко без должного опыта, — Хо бьёт себя по грудине, но скованность не спадает. — У меня, блять, даже друзей не было, снова. Как и сна, собственно. Мне понадобилось два года на то, чтобы скопить достаточно денег на первый взнос за собственную квартиру. Я подавал резюме во все компании города, лишь бы кто-то заметил и нанял. И, когда мне наконец повезло, после адской практики в местной школе, мне предложили место секретаря действующего прокурора, отца одного из учеников. После утренней смены я бегом бежал на пары, после них бежал на работу, где разбирал кучи бумаг и назначал расписание всего отдела. Ну и, как ты уже догадалась, после этого всего бежал обратно в кафе. Я спал по 2 часа, если тебе интересно, и ел один раз, вливая в себя литры кофе, — он начинает задыхаться пуще прежнего от скорости выпаливания всей правды матери. — Это ты даже и половины сейчас не услышала, что я пережил. Американская мечта оказалась трудной дорогой. А знаешь, почему? — он поднимает взгляд на неё, заходясь в ознобе. — Потому что, если у тебя нет поддержки, и ни одного знакомого, родного человека рядом, это пережить практически невозможно.       Чонхо падает на пол, теряя равновесие совсем. Руки и ноги не слушаются. Глаза начинают буквально забег по обстановке вокруг, пытаясь хоть за что-то зацепиться, но всё без толку. Он уже дышит ртом, хватая воздух словно рыба на суше. Лёгкие отказываются перерабатывать кислород и сжимаются донельзя. Хочется плакать. А ещё кашель вырывается с невиданной силой. Мать подбегает, словно в замедленной съёмке. Она не может понять, что происходит с её сыном, а в голове звучат обрывки только что услышанных фраз. Неужели, ему было настолько тяжело всё это время? Этого просто не может быть…

***

      — Вам очень повезло, что он оказался дома в этот момент. И что я живу неподалёку… — мужчина в белой рубашке с закатанными рукавами вкалывает седативное и ещё раз проверяет общее состояние Чонхо. — Мэм, как часто у него это происходит? Судя по последствиям, на регулярной основе. Чем он лечится?       — Доктор Чхве, а что это вообще было? У него случился сердечный приступ? Или так перепил? — мать дрожащими руками гладит его по волосам, сидя у тумбочки.       — Приступ, но не сердечный. Это была паническая атака. И, если она была такой сильной, как вы сами видели, это очень опасно. С каких пор у него подобное состояние? Может, вы видели его бушующие эмоции или знаете, какие потрясения в жизни он испытывает?       — Я даже не знала, что он болеет… — Миссис Чон начинает плакать, продолжая перебирать высветленные волосы сына. — Как я могла не знать всего этого?.. Я же родная мать. Господи, какой позор! — она закрывает лицо свободной рукой.       — Вы не виноваты, госпожа. Главное, сейчас за ним нужно приглядывать и напоминать пить лекарства. Я оставлю пару успокоительных и, на всякий случай, снотворное. Если будут какие-либо жалобы, то сразу звоните.       — Спасибо, доктор…       Мужчина собирается и уходит. Дверь за ним тихо закрывается, а по комнате разносятся всхлипывания женщины.

***

2 недели спустя

      — Эй, голубки! Ну я же просил, если хотите пообжиматься, то дуйте в стафф-рум, нечего мой кожаный диван марать! — Джин заходит в кабинет со стопкой бумаг, сразу обращая внимание на Кёри и Чонгука, целующихся без остановки.       — Не твой, а наш диван! Мы его вместе покупали! — следом за ним идёт и Юнги, с подносом из 4 чашек кофе.       — Ну модель же я выбирал! — Ким с грохотом ставит бумаги на стол.       — А цвет я! — Юнги повторяет движение с кружками, отчего те немного разливают содержимое на столик из тёмного дерева.       — Ой, всё, короче!       — Простите-простите, больше не будем! Только не ссорьтесь из-за нас, — Кёри подскакивает из хватки парня и бежит обнимать неугомонных друзей. — Если хотите, мы вам новый купим!       — Ага, купят они. Сначала на работу устроились бы! А то уже пол лета прошло, а они всё прохлаждаются! — Сокджин щурит глаза и отпивает напиток.       — Кстати об этом, на неделе у меня собеседование в KBS на должность помощника менеджера. Буду собирать новости и предоставлять их журналистам!       — А меня уже приняли переводчиком при фирме отца. Совсем не по блату, да, — Чон сам начинает смеяться с такого остроумия, что тут же подхватывают остальные.       — Значит, и съезжать от нас уже скоро будете? — Мин ехидно улыбается, отпивая кофе.       — А что, они так и ютятся в той комнатушке у вас? — Джин снова выпучивает глаза театрально. — Хотя, в ваши годы…       — Ой, да ладно вам! Мы никому не мешаем. И вообще, Чонгук только на ночь приходит, — Кёри тут же жалеет о собственных словах и краснеет. — Я хотела сказать, что…       — Я уже подыскал нам квартирку-студию недалеко от офисов, так что с первой же зарплаты обещаем собрать вещи! — Чон так вовремя прерывает эту дискуссию, раскрывая дальнейшие планы, что вся компания невольно улыбается.       — Ты хоть дома то бываешь? — Ким решает всё же спросить мучающий всех вопрос.       — Только по необходимости. Сейчас мы вовсю занимались документами для трудоустройства, да и дома вроде всё спокойно. А что такое?       — Да вот хотели узнать, как там твой братец поживает. А то ни слуху, ни духу от него нет, даже как-то странно что-ли.       — Мы с ним тоже не видимся.       — Вот как… А чего?       — Он проходит какое-то там лечение, я в это не лезу. Одна матушка над ним хлопочет. Отца я даже спрашивать не стану.       — Лечение? — Юнги, до этого лишь слушающий диалог, решает уточнить.       — Знать даже не хочу.       — Поняли, — друзья одновременно пожимают плечами.       Кёри лишь бегает глазами от одного к другому, отчего голова кружиться начинает, а ещё подташнивает. Кажется, перебрала с кофе. Она отставляет кружку и глубоко вдыхает, но воздуха как-то мало, душно. Слишком много людей сидят рядом в кабинетике, надо окошко открыть. Срочно.       — Малышка, всё нормально? — Юнги пристально следит за кузиной, которая подскочила слишком юрко.       — Просто душновато как-то, надо проветрить, — она открывает заветные ставни и высовывается с улыбкой прямо в цветущее лето, где ветерок ласково принимает её в гости.       — Погода в этот месяц прямо радует, теплынь стоит, — Сокджин тоже улыбается, наблюдая за девушкой.       — Ага, — но Юнги всё больше щурит глаза.       — Эй, ты чего завис? — друг машет перед ним рукой, но тот не реагирует.       — Вам с Сыён надо вентиляторы карманные купить, наверно. А то обеим вечно кислорода не хватает в последнее время.       — Я могу заказать, у меня как раз один друг техникой занимается мелкой, — Чонгук подходит обнять Пак сзади, укладывая подбородок ей на плечо.       — Тогда и мне в придачу! Только побольше, поставим вот сюда, чтоб мозги в прохладе держать. Да, Юнги-я? — Джин тычет пальцем на свободный уголок у стола.       — Да…

***

      Вечером того же дня, когда Чонгук отлучился за очередной порцией одежды в родной дом, Юнги решил всё-таки заехать в аптеку по дороге. Больно уж странное поведение у его девочек в последнее время. Одну вечно воротит от её прежде любимых запахов, второй душно постоянно. Всё это конечно можно списать на стресс и погоду, но кого мы обманываем? Лучше лишний раз проверить. И сделать это необходимо как можно быстрее.       — Дорогая, я дома. Ты на кухне?       — К сожалению, да, — Сыён стоит с ножом в руках и рыбой, держа её за хвост и обнюхивая.       — Что такое? Снова несвежая? — Мин аккуратно обходит её со спины и целует в макушку совсем невесомо.       — Кажется, пора перестать покупать у того аджосси! Сам клянётся, что товар у него наисвежайший, «только-только» плавающий в речке неподалёку, а эти бедолаги воняют так, словно уже сутки на солнышке пекутся, — она делает контрольный «нюх» и откидывает тушку на разделочную доску.       Юнги тут же наклоняется, исследуя объект ненависти его девушки. Пахнет вполне себе свежо, да и выглядит презентабельно. Видно, что рыба и впрямь совсем недавно из водорослей выбралась, а уже лежит у них на кухне. Это ещё раз подкидывает в его голову назревающие подозрения. Пора.       — Милая, давай поговорим? — он поворачивается в сторону мойки, где его благоверная уже раз в третий моет руки от вони.       — Конечно. Что-то случилось? — она берёт полотенце и подходит к нему обратно.       — Мне вот кое-что стало любопытно, и я решил не тянуть, а проверить тут же. Ты же не обидишься, если я выдвину свои предположения? — Мин подбирается к теме аккуратно, балансируя своим нежным тембром и лёгкой улыбкой.       — Пока я не узнаю, что ты хочешь сказать, я не смогу решить, обижусь или нет. Так что давай, выкладывай, — она закидывает полотенце на плечо и скрещивает руки на груди, готовясь.       — Вы с Кёри меня немного пугаете в эти дни. И я решил, что вам обеим будет полезно кое-что сделать, — парень вытягивает из кармана брюк две пачки тестов на беременность и протягивает их.       — Чего?.. — она выпучивает глаза и смотрит то ему в лицо, то на руку. — С ума сошёл?!       — Пока нет, но такими темпами, возможно, это скоро случится… — он берёт её руки в свои и вкладывает пачки в хрупкие ладошки. — Я буду самым счастливым человеком на свете, если моя теория подтвердится. Поэтому, прошу, сделайте обе тесты и поговорим в гостиной чуть позже. Кёри ведь наверху? Ты сходишь к ней сама?       — Я… Д-да, хорошо… — Сыён неуверенными шагами ступает на лестницу, оборачиваясь на полпути. — Ты правда думаешь, что мы обе..?       — Почти уверен. Всё же тот кемпинг дал свои «плоды», — он мягко улыбается и кивает головой в знак того, чтобы Ли продолжала свой путь. — О боги, дайте мне терпения, — он вздыхает громко и падает на диван в зале, начав массировать виски. Сыён подходит к комнате Кёри и минуту, или чуть больше, переминается с ноги на ногу. Но потом, собрав всю волю в кулак, решается.       — Кёри, милая, можно? — она стучит пару раз, а затем приоткрывает дверь в комнату.       — Конечно! Ты чего такая пуганая? — девушка откладывает ноутбук, за которым только что работала, и подходит к подруге.       — Вот, держи, — та протягивает ей розовую коробочку трясущимися руками.       — Это что ещё? Розыгрыш какой-то? — рассматривает вещь и косо улыбается.       — Юнги купил нам. Давай проверимся? На всякий случай…       — С чего это вдруг? — Пак правда не понимает, смотрит пустым взглядом и не может сложить пазлы в картинку.       — Он заметил, что мы странно себя ведём. Ну знаешь, нехватка кислорода там, запахи бесят, тошнота… — на последнем слове у обеих ком в горле образуется от воспоминаний постоянно нахлынывающих позывах.       — Давай сюда, — девушка берёт злосчастную картонку и направляется к ванной комнате. — Делаем одновременно? — из-за плеча уточняет.       — Да. Ты давай здесь, я вниз спущусь. Встретимся в зале.       Кёри никогда ещё не делала этого. Конечно, она много раз слышала от своих подруг о подобном опыте, и какой спектр чувств проносится внутри тебя за время процедуры. Но сейчас, сидя на крышке унитаза с пластиковой палочкой в руках, на которой постепенно проявляются эти полосочки в знаке «плюс». Ноги Пак немеют, а голова отказывается соображать дальше. На тесте явно и чётко стоит нынешний статус. Беременна.       — Что за херня?..       Мыслей нет. Слёз тоже. Просто непонимание до конца ситуации. Как это могло произойти? Когда? И почему именно сейчас вообще? А самое главное… Что делать? Пак снова и снова буравит взглядом пластмаску, но ничего не меняется. А пора бы уже и выходить. Девушка умывается холодной водой и рассматривает себя в зеркало. Неужели жизнь действительно меняется? Ещё и таким кардинальным образом. Она покидает комнату, спускаясь на непослушных ногах вниз, где уже стоит Сыён с абсолютно идентичным выражением лица. Они обе всё понимают без слов. Проходят к дивану, где сидит Юнги со скрещенными ладонями у подбородка. Когда на столик приземляются сразу два положительных теста, он поднимает на девушек нечитаемый взгляд. Молчание длится недолго, но атмосфера вот-вот готова была омрачиться. Пока Юн не заговорил первый.       — Я стану и отцом, и дядей одновременно, охуеть, — Мин подскакивает и обнимает их обеих, целуя по очереди в щёки. — Вы хоть представляете, что это шанс один на миллион? — Милая, как же я рад! — уже в губы чмокает Сыён, а затем крепче обнимает Кёри, обращаясь к ней. — Когда обрадуешь Чонгука?       — Что? — но она словно в замедленной съёмке, где слова доходят эхом.       — Когда осчастливишь нашего нового члена семьи, говорю!       — Я… Я не знаю…       — Кажется, я знаю. У нас же фестиваль на днях. Вот там и расскажешь, под завершающие фейерверки! Чем не сказка!       — Ага…       — Ну-ка не киснуть никому! Это всё просто замечательно! Как же я рад!       Юнги продолжает их кружить, хотя обе девушки ещё далеко в прострации. Чтобы принять столь серьёзный и неожиданный факт требуется хоть немного времени и сил. Вот так сразу прыгать до потолка не получится. Да и мутить снова начинает…

***

      Чонгук заходит в родительский дом, где снова подозрительная тишина. Отцовской машины в гараже нет, значит снова где-то на очередном совещании. Но вот байк братца стоит отполированный. Гук поднимается по лестнице, где его перехватывает мама.       — Сынок, ты дома! Останешься на ночь или снова только за вещами? — миссис Чон надвигается с подносом в руках, на котором стоит чайный набор и пара нетронутых пирожных, широко улыбаясь.       — Привет, мама, — он оставляет ей смазанный чмок на щеке. — Только за вещами, — улыбается в ответ и обращает своё внимание снова на поднос. — Ты решила чай попить? Но отец же ещё не дома?       — Ох, да, у него встреча с компаньонами. А я с комнаты Чонхо иду. Совсем что-то аппетит у него потерялся.       — Мгм, понял, — парень выдвигается к двери в свою комнату.       — Что, даже не спросишь ничего про брата? — он останавливается. — Он плохо себя чувствует, проходит терапию. Тебе не интересно?       — Мама, — всё же поворачивается, устанавливая зрительный контакт. — Мне было интересно задолго до всего произошедшего. Сейчас же мне, мягко говоря, насрать. Пусть варится в этом самостоятельно. Не хватало ещё, чтобы он в нашу жизнь снова полез. Когда он возвращается вообще? А то загостился больно.       — Я всё понимаю, у меня и у самой противоречивые мысли и чувства. Но он твой брат.       — Не брат он мне. И никогда им не был. Я хочу знать, когда он уезжает.       — В конце лета. Завтра к нему приезжает его друг с Америки. Погостит немного. А потом они вместе улетают обратно в Бостон, — мать смотрит на него ровно, будто разочаровывается и во втором сыне.       — Славно, — он наконец открывает дверь. — Мы с Кёри всё равно здесь появляться не будем. Как только начнётся работа, переедем в квартиру новую. А если всё пойдёт гладко, так, как я задумываю, то вскоре я сделаю ей предложение.       — Ты не шутишь? — женщина подскакивает ближе, ярко улыбаясь. — Она всё же станет моей невесткой! — ставит поднос на столик с цветами и обнимает сына. — Как же я рада, Господи!       — Только пока никому не говори, я сегодня вот кольца купил, — Чонгук достаёт из кармана бирюзовую бархатную коробочку и открывает её. Внутри показываются два кольца-дорожки. — С круглыми камешками для Кёри, с квадратными — мне.       — Дорогой, они великолепны! Я уверена, ей безумно понравится! Какой ты у меня молодец! — она сжимает сына в объятиях ещё крепче, начиная ронять слёзы.       — Ну всё, всё! Чего ты? — немного отодвигает женщину и всматривается в глаза.       — Я безумно счастлива, правда!       — Спасибо, — сам уже готов заплакать, но лишь снова прижимается к родному человеку и не спешит закрывать коробочку.       За дверью напротив также проливаются слёзы. Только совсем не от счастья и радости.

***

      Стоило только Чонгуку приехать, как он тут же заметил, что все ребята какие-то чересчур взволнованные. А за ужином и вовсе будто боялись лишний раз рот открыть. Очутившись уже в кровати с Кёри, он решает мягко спросить, не произошло ли ничего. На что та отмахивается и закутывается в одеяло по самую шею. На следующий день всё повторяется, однако он лишь успокаивает себя тем, что всё надумывает, ведь сам же и нервничает перед важным шагом в жизни.       — Завтра уже фестиваль, — парень покрепче обнимает со спины Пак и утыкается носом в нежную шею. — Придумала, что наденешь?       — Нарядами снова Сыён решила заняться, так что я даже голову не грею, — девушка млеет от шёпота Чона, который так приятно ласкает чувствительное место. — Наш сбор же в силе, да? После работы встречаемся все здесь и едем вместе в Everland?       — Конечно, милая, — оставляет очередной чмок. — Только уже в самом парке встретим Чонхо с Агустом, ладно?       — Кого? Зачем? — девушка переворачивается лицом к лицу и вопросительно хмурит брови.       — Мама попросила присмотреть за ними, праздник всё-таки. А так как Чонхо ещё нездоровится, а Агуст впервые в Корее, мне поручено проследить, чтоб никто из них не попал в какую-то передрягу или не утонул прямо на горках.       — Кто такой этот Агуст вообще и что там с Чонхо в итоге?       — Это друг Чонхо из Америки, приезжает сюда на некоторое время, погостить. А братец мой проходит психотерапию, как я понял. Что-то там с приступами панических атак связано. Подробности я не улавливал, очевидно, что очередной способ привлечь внимание, — он закрывает глаза и поудобнее устраивается на подушке.       — Ты уверен в этом? — Кёри отчего-то становится немного волнительно от полученной информации, но показывать это лучше не стоит.       — Более чем. И давай лучше не будем разговаривать об этом придурке, не хочу портить ни тебе ни себе настроение. Лучше давай спать, а то завтра длинный и насыщенный день, — он целует её в губы дольше обычного, улыбаясь. — Спокойной ночи, люблю тебя.       — И я тебя. Спокойной, — Кёри кутается в его объятиях и почти сразу засыпает.

***

      «Трудовые будни» проходят слишком быстро, ведь вся компания в очевидном ожидании вечера. Кёри пол дня убиралась в доме, пока остальные были заняты на работе, ведь просто сидеть у неё не получалось, а в сотый раз готовить речь для собеседования уже порядком надоело. Все комнаты буквально блистали чистотой, даже вещи все переглаженные покоились на полках. Когда приехала Сыён, вся взвинченная и хватавшая всё подряд, не знающая за что взяться в первую очередь, Пак еле уговорила её сначала успокоиться и выпить ромашковый чай, а уже потом начинать эти «великие» сборы.       Выбор пал на лёгкие ситцевые платья. Кёри нарядили в укороченное приталенное, жёлтого цвета, а Сыён надела платье до колен, с цветочным принтом и открытыми плечами. Так же девушки прихватили одинаковые соломенные шляпки, ведь солнце с каждым днём палит всё жарче. Парни же долго не думали, и выудили из шкафов рваные джинсы вместе с льняными рубахами. По-летнему и свежо.       Компания, наконец, выдвигается. Путь до парка развлечений «Everland» занимает не больше часа, если не считать тех 15 минут ожидания Джина, который почему-то выпрыгивал из дома с одним кроссовком в руке, и вот за окнами уже виднеются многочисленные водные горки, аттракционы, и огромное количество живых цветов. Юнги с Сыён о чём-то мило беседуют спереди, пока Чонгук восхищённо рассматривает открывающиеся виды. Кёри сладко сопит у него на плече, периодически причмокивая. Чон улыбается уголком губы и легонько тормошит её, пытаясь разбудить. Девушка с трудом разлепляет глаза, видя тёплое выражение лица любимого. Хорошо. Джин тоже спит, только уже на окне, открыв рот и проезжаясь раз за разом по стеклу. Ох и влетит потом ему за это от водителя.

***

за 24 часа до этого

      Чонхо стоит в зоне прилёта уже битый час, ведь сидеть и ждать дома не было никакого желания. Агуст должен был приземлиться с минуты на минуту, поэтому Хо растягивает приветственный плакат и всматривается в автоматические двери. Вскоре люди начинают заходить пачками, и среди всей толпы наконец проявляется такая же выбеленная макушка, только на пол головы ниже. Парни улыбаются друг другу, как в тот самый раз, когда они прощались, кажется, совсем недавно.       — Бро, что за дурацкая надпись? — Агуст подходит с чемоданом, останавливаясь в шаге от друга, и вчитывается. — «Добро пожаловать на настоящую родину, узкоглазик», ты чокнутый!       — А что за дурацкое имечко ты себе выбрал? — Чон сворачивает ватман в руках. — Почему не июль или сентябрь? Выбрал бы месяц рождения своего лучшего друга!       — Потому что якшаться с ебучими девами больше не входит в список моих приоритетов, — он, наконец, отпускает ручку багажа и выставляет руки для объятий. — Ну, иди сюда. Сто лет не виделись, — и парни крепко-крепко обнимаются. — От тебя всё так же за версту воняет детским кондиционером.       — Я тоже очень скучал, заноза. Расскажешь подробности своего внезапного визита? Да ещё и прямо к концу учебного года? Экзамены совсем не пугают? — Чонхо слегка отстраняется, всматриваясь в лицо напротив.       — Я тебе расскажу абсолютно всё, только давай доберёмся до мягкой кроватки и твоего фирменного пибимпапа, умираю с голоду и жопа квадратная! — Агуст театрально корчится, вызывая искренний смех.       — Ну каков негодник! Ладно, погнали давай!

***

      Парни стоят у главного входа в парк развлечений, щемясь от противного солнца в квадратике тени от баннера. Оба одеты в просторные футболки с шортами и панамки. В руках по вентилятору, а на лицах так и читается недовольство всем миром. Вчерашний разговор ещё отзывается эхом в уголках памяти, а бессонная ночь даёт о себе знать кругами под глазами. Лишь когда на горизонте появляется до тошноты счастливая пятёрка друзей, внутри у обоих что-то переворачивается, и они обмениваются неоднозначными взглядами. Натянуть улыбку вряд ли получится красиво, поэтому остаются с ровными выражениями измученных лиц. Ребята подходят под звучание смеха из-за очередной шуточки всеми любимого весельчака, и сразу здороваются с парнями.       — Ребят, это мой друг из Америки, Агуст Дин, — Агуст протягивает руку всем парням по очереди, как это принято у них в стране, на что ребята сначала переглядываются, а потом протягивают руки в ответ, пожимая.       — Агуст? — переспрашивает Джин, ведя бровью слишком уж подозрительно.       — Да, всё верно, — парень всё так же не меняется в лице, лишь изучая новых знакомых.       — Ты родился в Августе? — спрашивает Юнги под резкий гогот Джина, и сам лишь через секунду понимает, что сморозил, за что тут же получает жёсткий подзатыльник от Сыён.       — Прости их, они иногда совсем как дети малые, — девушка оборачивается со злостью на друзей, продолжая. — Я Сыён, этот шутник — мой парень Юнги, а его напарника зовут Джин, — она указывает на всех по очереди, пока те пытаются остановить очередную волну смеха. — Это Кёри и Чонгук, но думаю его ты уж точно узнал сразу.       — Ага, — Агуст как-то с особым искривлением осматривает Гука, возвращая внимание на остальных. — Очень приятно познакомиться со всеми вами. Надеюсь, у нас получится подружиться и хорошо провести время. Позаботьтесь обо мне! — он внезапно слишком резко кланяется, отчего снова вызывает удивление на лицах присутствующих. — Я же всё правильно сказал и сделал? — уточняет у Чонхо, видя реакцию.       — Не переживай, бро, ты отлично справился! — тот похлопывает его по плечу и начинает разворачиваться ко входу. — Ну что, идём?       Все кивают в знак согласия и, наконец, заходят внутрь ограды. Вокруг всё пестрит цветами радуги, миллионы огоньков и неоновых вывесок. Повсюду играет весёлая музыка, навевая настроения, а аромат вкусностей с прилавков так и манит в свои сети. Они решают сначала купить билеты на парочку аттракционов, потом посетить обещанный парад и завершить всё просмотром фейерверка, сидя на полянке. При слове «фейерверк» у Кёри всё колом внутри встаёт, и она еле сдерживается от того, чтобы не показать все эмоции сразу. Но Чонгук вовремя выводит её из транса, махая перед лицом свежекупленным яблоком в карамели. Та, словно ребёнок, улыбается широко и благодарит парня поцелуем в щёку. Она мечтала об этом лакомстве уже несколько дней, и он запомнил. Чонхо старается не глядеть даже в сторону парочки, однако за него с этой задачей успешно справляется Агуст, то и дело косясь в сторону объекта обсуждений. Джин это моментально замечает, и решает внести свою лепту.       — Не знай я о том, что Чонгук является братом Чонхо, подумал бы, что это Ты! — Ким перекидывает ему свою руку через плечо. — Вы с этой колючкой прям как близнецы! И одеты одинаково, и настроение у вас явно на одной волне.       — Да, как раз в связи с нашей схожестью в темпераменте и взглядах на жизнь мы и сблизились, — Агуст косится на плечо, но старается не подавать виду о неприязни касаний.       — Где же вы познакомились? Ты явно совсем юный ещё! Ну-ка колись, сколько тебе лет? И чем там вообще сейчас нынешняя молодёжь увлекается? — Агуста будто холодной водой облили от этого противного ныне слова, но он стойко держит оборону.       — Мне 18.       — 18?! Это получается, что у нас более 12 лет разницы! Обалдеть! Ты только школу закончил что-ли?       — Заканчиваю, сейчас последний семестр.       — Тогда чего это ты здесь вообще делаешь?       — Соскучился по Чонхо, вот и приехал, — надо как можно убедительнее уходить от подобных вопросов, иначе возникнут подозрения.       — Ммм, понятно, — Сокджин переваривает полученную информацию. — Ты так и не ответил, где вы познакомились?       — Он проходил практику у нас в школе, вёл Политику и Право один семестр, там и познакомились.       — Он? Вёл предмет в школе? — Ким указывает на впереди идущего Чонхо с выпученными глазами. — Вот он?       — Да. И справлялся с этим на «отлично», к вашему сведению. Его потом и на работу пригласили после этого. Заметили потенциал, — Агуст ненароком начинает раздражаться от нового знакомого, как, собственно, и Джин от него.       — Кто бы мог подумать… Значит, вы прям близки?       — Он мой лучший друг. Я доверяю ему, как никому другому. Даже себе так не могу верить.       — Понял-понял…       — Чего ты так пристал к мальчонке? С самой первой минуты пугаешь, — Юнги появляется рядом и сдёргивает руку друга совсем вовремя, иначе секундой позже ему пришлось бы разнимать их от неминуемой обоюдной оплеухи.       — Нам же надо познакомиться! Как мы можем провести целый день, а то может и больше, если всё заладится, с человеком, которого совсем не знаем? — Ким говорит правду, но всё же так резко нападать на младшего явно не стоит.       — Давай будем знакомиться постепенно.       — Как скажешь, родной, — Сокджин показательно чмокает Юнги в висок и убегает прочь, чувствуя приближение друга буквально затылком.       — Они никогда не повзрослеют… — Сыён даже останавливается, наблюдая за вечным цирком.       — Скоро придётся, сама знаешь… — Кёри поджимает губы, также следя за развитием событий.       Они успели прокатиться практически на всех каруселях, пока девушек уже конкретно не начало мутить. Их очень вовремя отвлекли Юнги с Чонгуком, нашедшие игровые автоматы с игрушками. Для Сыён выиграли двух котиков и плюшевую летучую мышь, Кёри же достались несуразный гусь и до коликов в животе смешной мотылёк. Добытое добро свалилось на плечи и вот-вот готовый лопнуть рюкзак Агуста. После чего, они дружно поплескались на фонтанных площадках фестиваля, где вымокли до нитки, но были такие счастливые. Словно вернулись в беззаботное детство на пару мгновений. К вечеру все проголодались, и засели на прогретой солнышком веранде, заказав сет на всю компанию. Подкрепившись и немного обсохнув, ребята доползли до «самого пейзажного» местечка на газоне, расстелив мягкие пледы. Парочки улеглись на одном, а троица вечно косившихся друг на друга парней — на другом.       Знаете, когда ты на отдыхе где-то на пляже, и мимо проходит та самая женщина с корзинами пирожков и баулом ненужной херни, которую обязательно надо купить чаду? Так вот сегодня в качестве этой всеми уважаемой незнакомки выступил мужчина средних лет, с леской воздушных шариков, в которые каким-то чудным образом умудрился запихать светодиодную ленту. Он мило размахивал этими светящимися штуками, то и дело наступая всем на протянутые ноги. И, конечно же, Чонгук не смог не заметить тот самый взгляд Кёри, когда она чего-то явно хочет, но никогда не скажет. Он купил этот бесполезный, но такой красивый шарик, весело протягивая прямо в руки и ожидая свой благодарственный поцелуй, который получил незамедлительно. Чонхо сжимает челюсть, и венки на его шее начинают надуваться. Ему до боли в грудине надоело наблюдать за всеми этими соплями. Ведь, он не участник… Отпивая колу с бутылки большими глотками, он незаметно допивает всё. Вытирает тыльной стороной ладони губы и издаёт противный еле-слышимый смешок. Надоело. Но сделать он ничего не может. И не будет. Он обещал.       Шоу начинается и заряды фейерверков один за одним начинают раскрашивать небо всеми цветами радуги, оставляя хвосты блёсток, витающие в воздухе. Вся толпа начинает радостно кричать и хлопать в ладоши. Кто-то даже встаёт на ноги, чтобы лучше заснять открывшийся вид. Безумно красиво. Словно смотришь за тысячью мотыльков, парящих туда-сюда. Волшебство, которое, если захотеть, можно коснуться руками. Сыён иногда вздрагивает, но больше не от очередных звуков запала, а от пищания Джина под боком. Вот вроде на другой подстилке, а будто совсем над ухом летает. Юнги покрепче сжимает её в своих таких родных объятиях и внезапно что-то шепчет на самое ушко.       — Ниэль.       — Что? — Сыён не совсем понимает.       — Давай назовём её Ниэль.       — Кого? — она явно не понимает…       — Нашу дочь. Мин Ниэль.       — С чего ты решил, что будет девочка?       — Я чувствую это, — он накрывает её ещё совсем плоский животик своей большой ладонью и целует терпко-терпко, отчего коленки подкашиваются.       Агусту совсем не интересно смотреть на эту игру света над головой, он как-то с большущей завистью наблюдает за картиной слева. Эти двое так любят друг друга… Они правда выглядят великолепно, а ещё безумно счастливо. Завидно. До скрежета зубами завидно смотреть на подобное. Он себе такого позволить не может. Да и упустил единственное счастье, очевидно. Оставил всю свою жизнь и чувства дома.       — Не смотри так на них, — Джин толкает того локтем в бок.       — Что? Почему? Разве тебе не завидно наблюдать за ними каждый божий день, когда у тебя самого нет личной жизни?       — Ты не знаешь, через какое дерьмо они прошли, чтобы сейчас, наконец, быть просто счастливыми.       — Чего?..       — Чтобы познать рай, приходится пройти через пекло ада. Иначе ты не познаешь, что же такое хорошо, а что плохо.       — Но…       — Когда ты действительно любишь человека, то готов сделать для него всё, что угодно. А самое главное, ты готов остаться рядом с ним, что бы ни случилось. И оберегать его при любой лавине. Иначе это никакая не любовь.       Агуст молчит. Больше ему съязвить нечего. А перед глазами постоянно всплывает образ Кристалл, улыбающейся ему и вкладывающей свою розовеющую щёку ему в шершавую ладонь. Хочется зарыдать. Но Дина отвлекает от мыслей резкая хватка на предплечье. Поворачивая голову, он видит, как Чонхо содрогается в приступе, безмолвно открывая рот, и пытается хватать воздух. Но безуспешно.       — Чонгук, мне надо тебе кое-что сказать… — Кёри начинает совсем невнятно, наматывая на палец свои вьющиеся волосы.       — Что такое, милая? — он сияет, и Пак не может понять, это от салюта, или же он правда смотрит на неё так.       — Чонгук, скоро… Я… Ты… В общем, скоро мы станем… — она пытается найти в сумочке заранее прихваченный тест. — Чонгук, мы…       — Чонхо плохо! У него приступ! — Агуст срывается на крик, перехватывая бьющегося в конвульсиях Чонхо на руки, и пытается его утешить хоть какими-то движениями. — Вызывайте врачей, придурки! — он орёт уже во всё горло, боясь за друга как никогда. Джин ускакивает к пункту срочной медицинской помощи, который видел при входе на полянку. Юнги моментально высыпает попкорн из пакетика, прикладывая его ко рту Чонхо, командуя тому дышать медленно и непрерывно вдох носом и выдох ртом. Тот правда пытается, но выходит откровенно слабо. Мин считает ему секунды и показывает цифры пальцами. Когда Сокджин уже прибегает обратно с двумя фельдшерами, Чонхо более-менее восстанавливает дыхание, однако озноб и бегающие от угла к углу глаза никуда не делись. Ему вкалывают седативное и тот начинает понемногу успокаиваться, расплываясь на руках Агуста. Последнее, что он говорит перед тем, как вырубиться, это тихое «Спасибо».