Ashes down

      Миссис Чон заходит в комнату сына с пылесосом, ведром и парой тряпок. Он не пускал её убираться здесь всё это время. Однако, имея такую возможность, как сейчас, ей будет грех не воспользоваться. Чонхо вызвался провожать Агуста на самолёт, так что часа три у неё точно есть на порядок. На удивление, всё выглядит даже более, чем хорошо. Кровать идеально застелена свежим постельным, все книжки на полках, без намёка на пыль, стоят ровным рядом, нигде ничего не валяется, да даже ванная комната будто сияет. В голове что-то щёлкает, и она резко подбегает к шкафу, распахивая дверцы, внутри почти пусто. Остались лишь старые его вещи, разложенные по коробкам. Внизу нет дорожной кожаной сумки, с которой он прибыл тогда. Уехал… Женщина впопыхах достаёт из кармана брюк телефон, молясь всем богам.       — Сынок! — она буквально выкрикивает, как только Чонгук поднимает трубку. — Чонхо, он…       — Привет, мам, — на том конце провода слышны звуки закрытия дверей машины. — Если этот идиот что-то опять натворил, нас в это не втягивайте, — он беззлобно улыбается, вставляя ключ зажигания.       — Он прямо сейчас возвращается в Америку! — на секунду оба замолкают. — Я зашла к нему в комнату, прибраться, а тут ни вещей, ни сумки, ничего! Он снова исчезает без предупреждения! — у парня дыхание перехватывает.       — Так, я поехал в аэропорт. Во сколько у них самолёт? Ты знаешь?       — Они что-то говорили про 7 вечера, если я не ошибаюсь…       — Отлично, у меня есть целый час. Я успею.       — Гук-и, но как же…       — Жди моего звонка. Кёри ни слова, хорошо? Ей нельзя так волноваться. Тем более, у неё сегодня важный эфир в это время. Мам?       — Да-да, поняла, милый, — она пытается успокоиться. — Будь осторожен…       — Обязательно.       Чонгук буквально летит по шоссе, нарушая все мыслимые и немыслимые правила подряд. В ушах обрывками фраз проскакивают слова с недавнего разговора с братом и всхлипы плача матери. Они только-только всё наладили. Почему же он так поступил? Чонгук раз за разом пытается дозвониться Чонхо, но оператор усердно повторяет ему, что номер находится вне зоны доступа сети. Агуст тоже. А звонить в сам аэропорт до невозможности глупо. Остаётся только застать их вживую.       До пункта назначения остаётся совсем немного, спидометр впервые показывает такую скорость. Буквально пара поворотов, и Чонгук на месте… Совсем чуть-чуть… Но…       Всё происходит слишком быстро. Автобус появляется так не вовремя, ослепляя из-за угла своими фарами. Чон теряет управление, сначала петляя по дороге, а затем выезжая через ограждения, прямо за обочину. Машину переворачивает, отчего она оказывается лежачей на крыше. Вокруг всё дымится и воняет палёной резиной. Осколки стекла, части авто по всему периметру и Чонгук, не подающий признаков жизни…

***

      — …таким образом, Сеульский городской зоопарк благодарит всех за помощь панде Филли и уже в эти выходные ждёт в гости на грандиозный фестиваль! Это отличная возможность отдохнуть и провести время всей семь… — Кёри с очаровательной улыбкой рассказывает свою часть новостей, как вдруг её текст на бегущем экране прерывается красным. — Просим прощения, уважаемые зрители. Только что нам поступили Экстренные новости. Страшная авария произошла на шоссе по пути из города в аэропорт. Mercedes-Benz SLR McLaren чёрного цвета сошёл с дороги в кювет, перевернувшись на крышу. Причиной стала быстрая езда и потеря контроля над управлением в связи с ослеплением фарами идущего навстречу автобуса. Пассажиры автобуса невредимы, однако, к сожалению, водитель спорткара скончался на месте. Мы напоминаем вам о важности безопасного вождения. Оставайтесь с нами и следите за свежими новостями. Спасибо за просмотр. Увидимся в следующем выпуске!       Кёри выдыхает, как только камеры отключаются. Сегодня был безумно тяжёлый день, ещё и эти внештатные ситуации, которые пришлось озвучивать. Она поворачивается к Харин, смотрящей куда-то сквозь стол.       — Хэй, ты чего? — Пак машет рукой, привлекая к себе внимание.       — Разве у Чонгука не чёрный МакЛарен? — с каждым словом та будто белеет всё больше.       — Да, а что такое? — Кёри искренне не понимает замешательство подруги.       — Чимин! Нам прислали номер пострадавшей машины? Хосок узнал это? — Харин подскакивает к красноволосому, яростно листающему что-то в телефоне.       — Да, 16저734. А что такое?       — Это номер Гука… — шепчет Кёри, тут же проваливаясь в темноту.       — О Боже! — Харин и Чимин подхватывают её у самого пола, начиная звать на помощь.

***

      Пустота засасывает. Вокруг образуется вакуум, через который не проникает ни единый звук. Тело обмякает и будто повисает в воздухе. Кёри не знает, сколько прошло времени, но нарастающий солнечный свет начинает щекотать подрагивающие ресницы. Тёплый ветер ласкает волосы, а под спиной ощущается мягкое покрывало свежей травы. Она дёргает головой, и чувствует, что лежит на чьих-то коленях. Большая ладонь зарывается в локоны, начиная поглаживать. Она с огромным усилием разлепляет глаза и видит над собой улыбающегося Чонгука. С глаз его капают слёзы одна за другой, скатываясь по щекам, а дыхание рваное до безумия, но он изо всех сил улыбается ей. Пак тянется своей дрожащей рукой к родному лицу и смахивает дорожки солёной воды, хотя сама уже начинает плакать.       Девушка с трудом садится, и мельком осматривается. Они находятся в том самом парке Everland, где Кёри хотела признаться Чону в том, что они ждут малыша. Вокруг всё красочное и словно блестит капельками утренней росы. Очень красиво. Даже слишком красиво. Шатенка снова поворачивается к мужу, который не перестаёт осматривать её лицо. Руки сами тянутся обнять любимого. Гук прижимает её как можно крепче к себе, не переставая гладить идеальные кудри. Сердце его стучит быстро-быстро, будто отбивая чечётку. И она, наконец, не может сдержать предательский плач.       — Мне так жаль, Кёри… Мне так безумно жаль, родная… — он заикается, глотая воздух ртом. — Пожалуйста, прости меня… Прости…       — Ты не виноват, Гук, нет, — Кёри обхватывает его опухшее лицо ладонями, заглядывая в шоколадные глаза. — Ты ни в чём не виноват! Только не вини себя, умоляю…       — Как я могу вас оставить? Почему именно сейчас? Господи… — на него накатывает новая волна истерики, но он всё так же старается её подавить, безуспешно. — Мы ничего не успели. Ничего.       — Можно мне с тобой? — Пак выдаёт самую печальную свою идею.       — Не говори глупостей, милая. Ты нужна ему там, — Чонгук перемещает руку на её животик и снова улыбается. — А я буду ждать вас здесь. Только не торопитесь сюда, поняли?       — Я не смогу без тебя! Я ничего не смогу одна! Пожалуйста! Не бросай меня вот так! Что я скажу нашему малышу? Чонгук! Нет! Чонгук! — девушка начинает бить его кулачками, которые он раз за разом ловит и выцеловывает.       — Ты никогда не будешь одна, у тебя есть сын, есть Сыён и Юнги, есть родители, и твои и мои, есть даже Джин, Харин, Чимин и Намджун, да даже Хосок с Тэхёном, они помогут, я уверен. Они всегда помогали, — Гук оставляет ещё один поцелуй на её обручальном кольце. — Ты — самая сильная девушка, которую я когда-либо знал. Подари нашему сыну жизнь, которой он достоин. Хорошо, малышка? — шатенка замирает, видя, как Чонгук начинает исчезать.       — Стой! Не смей вот так уходить! Я прошу тебя, Гук! — она пытается обнять его, но он мягко отталкивает её за плечи.       — Я всегда буду здесь, — прикладывает ладонь к её бешено стучащему сердцу. — И здесь, — перемещает её на живот. — Я люблю вас, — наконец, целует её в солёные губы. — Я бы провёл каждую из своих жизней с тобой, но сейчас нам просто не повезло. Буду ждать тебя здесь минимум через 70 лет на нашу вечность.       Чонгук растворяется, взлетая мотыльками к облакам. Кёри резко открывает глаза. Противный свет лампы в больничной палате сжигает роговицу усталых глаз. Он ушёл…

***

7 лет спустя

      — Ты серьёзно решил вернуться домой? Именно сейчас? Ты, придурок, не общался со своей семьёй грёбаных 7 лет! А сейчас хочешь явиться весь такой мачо ради своего 30-летия? Я всё правильно понял? — Агуст подаёт Чонхо сумку из багажника автомобиля, складывая губы трубочкой.       — Всё верно, малыш, — тот щёлкает его по носу, на что Дин закатывает глаза. — Да ладно тебе, ты то чего нервничаешь?       — Я не нервничаю. Просто представляю, как «тепло» тебя встретит брат и родители, ну и уже вижу кислую мину твоей невестки и её друзей.       — Почти уверен, что они скучали так же сильно, как и я! — они проходят по аэропорту. — Как только со всеми встречусь, обещаю позвонить, — Хо обнимает друга.       — Как только долетишь! Понял меня?       — Ладно-ладно, мамаша, — он отбивает ему кулаком их фирменный жест и уже разворачивается к стойке регистрации. — Не смей мне обижать Крисси, понял? А то я ей сказал, чтобы чуть что, сразу писала мне! — в ответ летит бухтение и недовольный вздох.       — Вот прилетишь обратно к нам, я тебя лично на кол посажу! Друг ещё называется!       — И я тебя люблю, бро! — на удивление всех посетителей они обмениваются воздушными поцелуями и прощальными улыбками.       Чонхо долетает до Кореи без каких-либо проблем. Как и обещал, на выходе из самолёта он тут же созванивается с Агустом, отчитываясь и безопасной дороге. Однако, странности начинаются почти сразу же. Чонгук не отвечает на его звонки. «Набранный вами номер не существует. Пожалуйста, проверьте правильность последовательности цифр». Отчего-то бросает в холодный пот, но звонить Кёри ему не позволит гордость. Он набирает матери. Та берёт почти сразу.       — Милый! — женщина начинает плакать, отчего голос тут же дрожит.       — Мам, привет! Я вернулся в Корею, хочу вот встретиться со всеми, поговорить и извиниться за то своё поведение. Мне не стоило вот так здесь снова всё бросать. Чонгук что, сменил номер? Можешь дать мне его, пожалуйста? Хочу увидеться с ним в первую очередь, — Хо улыбается, усаживаясь в пойманное такси.       — Ох, милый… Ты ведь не знаешь, правда? — она всхлипывает снова и снова. — Ты ни с кем из нас не связывался все эти годы…       — Мам? Что случилось? — в груди резко щемит.       — Чонхо, дорогой… Твой брат, он…

***

      Чонхо стоит перед светлой габбровой плитой, на которой идеальными буквами выведены имя и дата смерти Чонгука. Хо смотрит стеклянным взглядом на фотографию брата, улыбающемуся ему с надгробья. Блондин падает на колени, размещая букет цветов в резную вазочку. Слёзы льются бесконтрольно, а в голове эхом стучат последние воспоминания о нём. И Чонхо не выдерживает, заливается плачем, вытирая рукавами кожаной куртки лицо.

«Мы пытались связаться с тобой всеми способами, но ты не отвечал ни на один из них. В итоге, мы просто отступили, в надежде, что ты когда-нибудь вернёшься домой и сам обо всём узнаешь… Кёри было тяжелее всех» — слова матери не замолкают в голове.

      — Ты всё-таки облажался, придурок… — Хо не может успокоиться, роняя горькие слёзы. — Как, блять, так? Как?! — он бьёт холодную землю кулаком, но достучаться до такого нужного сейчас родного человека больше никогда не получится. — Сука!       Он просидел на кладбище несколько часов. Истерил, плакал и, наконец, разговаривал с братом, который молча слушал. Ведь, ответа от него он не услышит. Больше нет. И теперь все годы будто стёрлись. Все обиды прошли и стали какими-то пустыми, бессмысленными. Всё, что было между ними всю ту жизнь горечью оседает на дне разрывающегося сердца.       Чонхо уходит оттуда только лишь когда солнце начинает утопать в алом закате. Как вести сейчас байк он даже не представляет. Сил нет, а руки всё продолжает охватывать в треморе. Пытаясь надеть шлем, он за спиной чувствует приближающиеся маленькие шажки и детский голос.       — Папа! А ты научишь меня на нём ездить, когда я стану таким же большим, как ты? — малыш семи лет скачет вокруг, а потом резко падает ему в объятия. — Я знал, что ты придёшь к нам с мамой, я всегда знал! Так ты научишь меня? Папа!       Чонхо откидывает шлем, упираясь взглядом в запыхавшуюся Кёри, подходящую к ним. Девушка выглядит безупречно, как и всегда. Идеально уложенные кудри развиваются по ветру, падая на такое же заплаканное лицо.       — Чонсу, малыш, иди сюда, — Пак еле проговаривает, падая на корточки.       — Мама, ты только посмотри! Это же совсем как моя моделька! Помнишь, которую мне дядя Джин с Токио привозил! Ниэль хотела у меня её забрать, но тётя Сыён сказала, что байки только для мальчиков! И тогда дядя Юнги подарил Ниэль такой же, только розовый, ведь «Транспорт не распределяется на мужской и женский»! — мальчик активно рассказывает, сопровождая свои слова жестами рук. — Папа, а где ты его купил? Тётя Харин обещала меня сводить на экскурсию в салон, чтобы я уже сразу выбрал, какой куплю в будущем! — мальчишка с нескрываемым восхищением осматривает байк со всех сторон. — Папа!       — Я научу тебя всему, малыш. Всему! — Чонхо падает на колени, загребая Чонсу в охапку. — Я сделаю для вас всё, я обещаю…