Луна нам освещает путь

Представьте, что вы безмятежно спите в теплой постели в выходной день, не заботясь о времени пробуждения и насущных делах. Кажется, что впереди вечность и все успеется, и, наполовину проснувшись, вы нежитесь под приятной тяжестью одеяла, а рядом с вами — ваши друзья, семья или любимые и для полного счастья не хватает только спихнуть их с кровати и послать готовить завтрак. Утро прекрасно в своей по-летнему зеленой красе, ветви деревьев стучат к вам в окно, приглашая встать, взглянуть на это восходящее солнце, на безбрежное небо и тонкое марево испаряющейся, в грядущем полуденном жаре, прозрачной прохладной росы. Вы не помните о проблемах, терзавших вас вчера, не знаете о будущих проблемах, все дурные мысли остались там, за чертой глубокого сна с самыми светлыми сновидениями. Именно такое субботнее утро выдалось у Райдера. Он был счастлив проснуться в окружении своих щенков, которые сопели, пихали его лапами, пускали слюни на подушку, подхрапывали… Парень бесшумно, стараясь никого не задеть, выполз из-под навалившегося комка одеял и взглянул на чудесную погоду за окном. Белый, не то мутный, не то кристально чистый горизонт таил в себе ещё не взошедшее солнце, но сквозь него уже пробивались его первые смелые лучи, острыми стрелами рассекая небосвод. Пробуждение в пять часов утра иногда проклинаешь, но иногда, восторгаясь его чудными, неповторимым моментами, благодаришь. И Райдер был благодарен судьбе, за то, что проснулся именно сейчас, чтобы наблюдать этот дивный восход под мерное дыхание шестерых щенков. Да, они взрослые, но для него навсегда останутся маленькими щеночками, весело облизывающими его прямо в лицо, то и дело прыгающими к нему на руки. Их можно даже назвать семьей, ведь больше у Райдера никого не было. Родителей он знал лишь по рассказам горожан, да и то, одни говорили одно, а другие — другое. Где правда, где вымысел узнать невозможно, да и Райдеру не хотелось. Ему было достаточно, что родители его бросили и он был вынужден один делать первый шаг, произносить первые слова, учиться, играть, гулять. Рядом с ним всегда были чужие люди, но они были добры, честны и приветливы и в какой-то степени смогли заменить мальчику семью, подарить ему веру в себя и чувство полноценности. Что касается его матери, то она, по словам людей, была скромницей, такой, которую поначалу называешь серой мышью, а потом, осознаешь, какие коварные черти обитают в тихом омуте. Она была заурядна, послушна, молчалива, но все же был в ее глазах тот холодный блеск, не зашуганного человека, а человека, который будет мстить до конца, если на то дело пойдет. Она была приезжей, как и отец. О нем рассказов было и того меньше, только, то, что он был обеспеченным, высоким, вечно сердитым и ни во что не ставил остальных людей. Большего маленькому Райдеру не сообщили, поскольку посчитали, что он бы не понял всей тонкости человеческих отношений. Даже имя матери не назвали, сославшись на плохую память. А Райдер исступленно кричал, что все они знают, и топал ногами, стараясь заглушить эти ласково-лживые голоса. «Вырастешь — узнаешь, » — ответили взрослые и разошлись по домам, с чувством выполненного долга, ведь завтра Райдер и не вспомнит ни о чем, потому и беспокоиться нечего. А Райдер помнил, причем долго. И еще не скоро время стерло из памяти этот случай, как его буквально поманили конфеткой, да и послали куда подальше, когда надоел. Чуть повзрослев, Райдер прекратил задавать вопросы, осознав, что сколько бы не интересовался, какими были его родители, это не умаляет тот факт, что уж они то никогда им не интересовались. Были ли у них на это причины или нет, стало неважно. Райдер нашел себя в помощи тем, кто растил и воспитывал его как родного. Основал щенячий патруль, увлекся физикой и механикой и постоянно что-то изобретал или совершенствовал. Эти воспоминания вдруг нахлынули на Райдера, заставляя вздрогнуть, как от холода и поскорее вернуться в постель и укрыться одеялом. И это лишь дало толчок для неприятных воспоминаний о вчерашнем вечере. Райдер осознал, что это все произошло в действительности, что враг ловко его облапошил, что сегодня ему отчитываться перед Гудвей и что… Тут он нервно сглотнул и оглядел спящих щенков, глазами остановившись на Маршале. Сегодня он по настоящему уедет, возможно навсегда, а возможно, однажды вернется, но уже другим и это осознание больно скребло по сердцу. Так, без сна, Райдер просидел еще три часа, но к восьми начал клевать носом. Погрузившись в легкую дремоту, он не заметил, что уснул по настоящему, а когда проснулся, рядом с ним уже никого не было. Сердце пропустило удар. Где Маршал? Где щенки? Райдер выбрался из-под заботливо накинутого одеяла и помчался на кухню. Тут что-то готовили — на столе стоял накрытый завтрак, плита была заляпана мукой и отпечатками собачьих лап. Райдер обошел весь дом, никого не найдя, и хотел уже идти на Базу, но обнаружил щенков у себя во дворе. Они лежали на траве, формируя звёздочку и негромко переговаривались между собой. Райдера умилила эта картина. Неужели череде их веселых дней суждено закончится сегодня? И солнце будет таким же ясным и рассветы такими же волшебными и трепетными, но как осознать, что мир останется все тем же, гордо, во всем своем величии и красоте, отрицая беды и горести людей, что живут в нем? — Маршал, ты ведь будешь нам звонить, да? — Скай перевернулась на живот и в упор уставилась на расплывшегося в безмятежной улыбке Маршала. Он вяло вилял хвостом, отмахиваясь от назойливой утренней мошкары и смотрел в небо, раскинувшееся безбрежным голубым куполом без единого облака. Что ожидает его в родной, но ставшей такой далекой Англии? — Конечно, Скай! Я буду очень по вам скучать! — ответил он, без тени грусти на лице. Каких усилий ему это стоило, один бог ведает. Впрочем, все они улыбались, скрывая истинные чувства. Райдер наконец подошел к ним и сел рядом, на колючий, недавно стриженый газон. Он ничего не сказал щенкам, просто молчал и они молчали в ответ. Каждый запоминал это утро в мельчайших деталях, стремясь отпечатать в памяти навсегда, эти минуты, когда они все были вместе. — Пора, — сказал вдруг Маршал и встал на лапы. Это было тем сигналом, который они все так боялись сегодня услышать. Далматин при помощи друзей еще до пробуждения Райдера собрал свои вещи, еду и подарки для родителей в огромный красный рюкзак, в который, казалось, поместится даже небольшой холодильник, при желании. Следующие часы Райдер находился в прострации, не осознавая где он и что делает. Как в замедленной съемке позавтракал, не ощутив вкуса яичницы и хрустящего бекона; абсолютно спокойно выпил горячий, только что вскипевший чай; также, точно потеряв способность к тактильным ощущениям вскользь гладил снующих туда-сюда щенков; на автомате, не задумываясь, вел патрулевоз, ни разу не свернув не туда. Щенки притихли, подставив морды ветру, с ревом влетающему в салон в открытые окна. Трасса вела их по прямой, в соседний город, откуда на самолете Маршал улетает в Англию, чтобы остаться там надолго, а может навсегда. Каждый думал о своем, глядя на уходящую вдаль белую полоску. Райдер не превышал скорость, ему вообще казалось, что он едет слишком медленно и может подвести Маршала, если не ускорится и самолет улетит без своего пассажира. Но доехали они все же быстро, за час до вылета и это оставшееся время каждый в тайне возненавидел, за то, что оно просто есть, за то, что терзает их тщетными ожиданиями, за то, что оно не тянется бесконечно и однажды закончится. Райдер пришел в себя, только благодаря неожиданному звонку, вырвавшему его из этого состояния. Звонила Кейти. Парень смутно припомнил, что они договаривались созвониться еще вчера, но он забыл об этом, как забыл и о том, что девушка тоже должна была попрощаться с Маршалом. И теперь, она уже не приедет сюда и не обнимет щенка, не будет рядом с ними в первую минуту разлуки. — Райдер, привет! — привычный веселый голос раздался из динамика, — Ты чего мне не позвонил? Ну я прям не знаю… Слышала про взрыв на площади и перепугалась за вас, надеюсь, все хорошо? Как-то странно, что в последнее время ты вечно в центре внимания, — казалось, что девушка будет щебетать без умолку, но все же, вывалив сотню вопросов о том, как Райдер, как щенки, что там с преступником, она все же свела их к одному, видимо самому главному для нее — «Почему Райдер не позвонил?» и факт того, что Кейти думает о нем не привело парня в восторг, как было бы в иной ситуации. Он вывел голографическую проекцию девушки, чтобы щенки тоже могли с ней поговорить. — Извини, Кейти. Вчера был трудный день, я не смог тебе позвонить, — ответил Райдер, понимая, что девушку этот ответ совсем не устроит, но она все же не будет демонстративно обижаться на него, пока он в окружении щенков. — Кейти, привет! — хором поздоровались щенки. Они любили девушку, которая не раз лечила и помогала им, угощала вкусняшками, которые запрещал есть Райдер, играла с ними в мячик и даже взяла на себя вину перед парнем, когда Маршал случайно проткнул когтем надувной бассейн и База Патруля на минуту стала водопадом, низвергающим водяные потоки прямо с башни. Щенок был очень ей благодарен, но когда гнев Райдера поутих, он все же признался в содеянном. И понес заслуженное наказание — целую неделю помогал фермеру Элу ухаживать за его свиньями. — А где это вы? — поинтересовалась Кейти, оглядев местность за спиной Райдера. — Кейти, ты прости, что ничего не сказал, — замялся Райдер, — Мы в аэропорту. Маршал сегодня улетает к своим родителям, — ну все, недовольство девушки уже ничто не сможет сдержать. — Маршал, ты же из Англии? Обязательно передавай родителям привет от меня. Хорошего отдыха! — Кейти солнечно улыбнулась и, обращаясь к Райдеру сказала, что ему следовало бы рассказать об этом, но она не винит его. Ну забыл, замотался, с кем не бывает. — Ты не понимаешь, — беспомощно протянул Райдер, оглядываясь на хмурых собак. Настроение всех упало ниже нуля, куда то в бесконечность. — Что не понимаю? — недоумевающе спросила Кейти, заметив наконец, что все как-то подозрительно печальны. Позади загудел самолет, набирая высоту, а ветер, прокатившийся по взлетно-посадочной полосе взвихрил шерсть на спинах щенков и растрепал волосы Райдера. — Он улетает надолго и может быть навсегда… — ответил за него Гончик и отвернулся, чтобы никто не заметил покатившейся слезы. Слова дались с трудом, комком встав в горле. — Что?! — воскликнула ошеломленная девушка, — Маршал! Почему? Ты не можешь покинуть нас, ты ведь вернешься, правда? — лицо ее выражало крайнюю растерянность и возмущение. Но Райдер нашел в себе силы обратить внимание, что даже с таким выражением, Кейти красива, как героиня подростковой мелодрамы. — Я теряю слух и хочу провести последние месяцы с семьей, пока окончательно не стану глухим. Кейти замолчала. Она, как ветеринар, всегда замечала, что на медосмотрах Маршал часто не мог расслышать фразы, которые она говорил шепотом из другого конца кабинета, но списывала это на невнимательность или отсутствие концентрации со стороны гиперактивного щенка. — Это ведь можно вылечить, Маршал? Ты обращался к квалифицированным специалистам? — Да, Кейти, — твердо ответил он, — Это нельзя вылечить. — Райдер! Почему ты ничего мне не сказал? Я могу больше не увидеть Маршала! — праведный гнев обрушился на парня. Девушка не знала, что делать. Кинуться ловить такси и ехать к ним или что? — Когда его вылет? — спросила она, поглядев на время. 12:30. — Уже идет посадка. Вылет ровно в час. Прости меня, ты не успеешь приехать, — Райдер был готов провалиться сквозь землю. Стыд перед девушкой как-то сместил чувство отчаяния, что Маршал улетает. — Понятно, — бесцветным голосом ответила Кейти и перевела взгляд на Маршала, — Желаю тебе удачи. Я буду скучать и верить, что с тобой все будет хорошо! Звони мне хоть иногда, ладно? — улыбнулась она сквозь слезы. — Обязательно, — как же хотел Маршал обнять ее, вновь свернуться пушистым клубочком на ее руках, как в далеком детстве, но ничего уже не вернуть. — Тогда, прощай, — девушка зарыдала и отключилась. Объявили о завершении посадки через пять минут. — Скорее, Маршал, беги! — заторопился Рокки, — Ты можешь опоздать! — Значит, пришло время прощаться? — грустно улыбнулся Райдер. Щенки окружили Маршала и обняли так крепко, что чуть не свалили его на землю. Райдер сдал рюкзак далматина в багажный отсек и присоединился к дружеским объятиям. Маршал начал всхлипывать, от избытка чувств. — Может останешься? — спросил Гончик, все еще надеясь, что друг останется, а еще лучше, что это просто сон и нужно лишь укусить себя за лапу и проснуться в окружении друзей и все будет как раньше. — Прости, Гончик, — Маршал подошел к нему и ласково коснулся его влажного носа своим, — Я… Мне будет не хватать нашей возни с мячиком. Люблю тебя! — с этими словами Маршал заливисто рассмеялся и в момент поднялся по трапу. Они махали друг другу, даже когда самолет набрал высоту и стал неразличим в небе. — Нам нужно идти, друзья, — вывел их из транса голос Райдера, — Мне тоже очень трудно, но он жив, он увидится с родителями и будет нам звонить, — пытался он объяснить это печальным псам, но, скорее, хотел доказать это самому себе. *** Райдеру предстояло встретиться с Джонатаном и обсудить разработанный им одним план по защите людей на празднике. Парню хотелось просто забиться в угол, свернувшись под одеялом, как он делал в детстве, когда было грустно или страшно. Как жаль, что он не может сделать этого сейчас! Райдер убедил щенков, что сам сегодня справится и дал им выходной. Впрочем, они восприняли это без особого энтузиазма — куда лучше было бы ловить преступника, чем сидеть без дела, наедине со своими мыслями. Они решили не идти на день рождения Цыполетты. И пусть мэр Гудвей разочаруется, им было все равно. Это из-за нее и разведенной ею суматохи им на долю выпало столько проблем. Джонатан встретил Райдера не слишком приветливо. Парни отстраненно поздоровались и Райдер принялся сосредоточенно разглядывать четко, с учетом масштаба расчерченную схему сцены, кулис и зрительских рядов. Попутно Джонатан приглушенным голосом, как будто враг мог быть где-то неподалеку и подслушивать, рассказывал и объяснял, где будет стоять он, где Райдер, откуда может прийти преступник, как его лучше схватить. В самом конце своего монолога он вручил Райдеру рацию и наручники и это выглядело как настоящее посвящение в спецагенты! Половину плана парень тут же забыл, решив, что действовать по ситуации будет правильней, чем заранее забивать голову ненужными приемами и непонятными терминами. По мнению Джонатана, Гарольд должен появиться из-за кулис и непременно взять в заложники Цыполетту, чтобы шантажировать мэра Гудвей. — Тебе все понятно? — поминутно спрашивал Джонатан Райдера и, несмотря на то, что парень кивал головой, буквально каждое слово разъяснял, как умственно отсталому. Наконец пытка в виде бесконечного бубнежа закончилась и Райдер смог пойти домой, чтобы подготовиться к празднику. Сначала парень подумывал надеть джинсы и толстовку, затем решил, что яркая футболка и джоггеры подойдут больше, а потом позвонила мэр Гудвей и сообщила, что после концертной программы и спектакля будет бал-маскарад и всем джентльменам необходимо быть в брючных костюмах и масках. Эта новость не обрадовала Райдера. Он не любил сковывающие движения официальные костюмы, да и не собирался он принимать участие ни на каком балу-маскараде и уж тем более танцевать с кем-то. Кейти скорее всего еще обижена и не пойдет с ним, а больше пригласить некого. Так или иначе, парень нашел в шкафу абсолютно новый костюм и белую рубашку к нему. Маски у него не было, нужно было идти в магазин. Но тут перед ним встал резонный вопрос, который раньше его как-то не особо касался. Где продают маски? Заказать в интернете он уже не успевал, поэтому решил сделать ее сам, из плотного черного картона и в качестве украшения добавил тонкие стальные цепи. *** Зрители постепенно заполняли пустующие ряды. Громко играла веселая песенка о золотом петушке, зазывающая прохожих присоединиться к всеобщему веселью. Всюду царила поистине праздничная атмосфера. Яркие огни сцены были видны издалека, поражая разноцветным великолепием. Мэр Гудвей суетилась, вопрошая каждого второго пришедшего, как ему украшения, как декорации, как музыка. А перед остальными практически кланялась, извиняясь таким образом, за отсутствие праздничного торта. Вместо него был установлен огромный фонтан с фруктовым соком и льдом. Мэр, едва завидев Райдера, тут же повела его к нему и не отошла, пока парень не согласился набрать фруктового льда в тонкий фужер. Потом все же умчалась распихивать группе детишек пирожные и другие сладости. Неосторожно ткнула кремовой верхушкой прямо в девочку, запачкав ее беленькое кружевное платье и тут же принялась оттирать руками, размазывая еще сильнее. Ребенок поглядел-поглядел, да и заплакал на весь зал. Родители зашикали на нее и, извинившись перед Гудвей, повели дочь в уборную в кафе. Райдер, глядя на это, так и не сделал ни глотка, задумчиво перекладывая фужер из одной руки в другую. Он пару раз обошел шатер по периметру, не обнаружив Джонатана и сел рядом со сценой, сбоку, чтобы в случае чего защитить мэра Гудвей и курочку и также, чтобы видеть весь зал. Через десять минут начнется праздник. Врагов пока не видно. Когда все собрались, зазвучала торжественная музыка и мэр Гудвей, сияющая, как золотая монета, пронесла Цыполетту на руках и усадила на трон, а сама поднялась на сцену. Райдер обратил внимание, что курочка была вялой, видимо ей не особо нравилась перспектива ночь напролет сидеть на месте, без возможности уснуть под громкую раздражающую музыку. Мэр ослепительно улыбнулась. На ней было синее блестящее платье выше колен с глубоким декольте. На ногах — синие лодочки на шпильках, а волосы — распущены и завиты. Этот образ ей, по мнению Райдера, совершенно не шел. Она сняла микрофон со стойки и начала говорить речь, при этом волновалась так, что ходила по краю сцены туда-сюда, цокая каблуками, пока едва не упала. — Дорогие жители Бухты Приключений! Мы с Цыполеттой рады видеть вас сегодня здесь! Вас ждет незабываемое шоу, невероятно вкусные угощения и конечно же, настоящий бал! — тут мэр попыталась громко крикнуть «юххууу!», но вышло так, что у всех от этого вопля заложило уши и один мужчина из дальнего ряда даже крикнул нелестное слово в адрес мэра. — Прошу прощения. Итак, громкими аплодисментами, поприветствуем виновницу торжества! — как ни в чем не бывало закончила Гудвей и зал разразился бурными овациями. Райдер сидел вполоборота, одним глазом наблюдая за сценой, другим — за каждым движением зрителей. Первым номером выступали девочки из начальной школы, они были в костюмах ангелов, даже нимб присутствовал, они то смыкались в хоровод, то разбегались, изображая руками движения полета. На фоне играла какая-то божественная трель и это было стократ лучше, чем песня про курочку. В самом конце девочки-ангелы встали на колени и молитвенно сложили руки. Их танец Райдеру понравился. Затем пел песню хор из местных рыбаков, которые в кожаных черных куртках и с серьгами в ушах напоминали пиратов. Ну никак не вязался их образ с чистым тенором, переходящим порой на высокие женские партии. Это было настолько поразительно, что Райдер забылся, перестав смотреть назад. — Простите, я опоздал. Здесь свободно? — спросил парень мужчину, зачарованно смотрящего на сцену. — Что? Да, не мешайте смотреть, — шикнул он на парня. Тот втиснулся между ним и полной барышней и склонил голову набок, оглядывая присутствующих. Разглядел того, кого искал и удовлетворенно кивнул сам себе. Затем выступили циркачи с их известными фокусами, но дети в первых рядах оглушительно смеялись, глядя на то, как клоун терял мячики один за другим и от ужаса переглядывались друг с другом, когда фокусник распилил свою ассистентку на части. Райдер привычно оглянулся и, не заметив никого, с таким же восторгом, как и дети продолжил наблюдать за совместным выступлением дрессированных крысок и кошек. И только он подумал, что не смотря на декорации, мэр Гудвей создала действительно хорошую программу, как заиграла та самая пресловутая песня «Вышла курочка гулять» и дети были приглашены на сцену, чтобы попрыгать под нее «на радость Цыполеттушке», как выразилась Гудвей. И какой был для парня ужас, когда мэр и его затянула на сцену и заставила подтанцовывать прямо в центре, всем на обозрение. Подпрыгнув пару раз, Райдер окинул хохочущую публику и испытал невероятное чувство стыда. Больше всех смеялся мужчина в середине, хохотал так, что на него оглядывались более разумные взрослые, но глядя на него, тоже заходились неудержимым хохотом. Не смеялся только парень рядом с этим мужчиной. Он задумчиво смотрел на происходящее и никак не реагировал. «Хоть кто-то разумный» — мысленно обрадовался Райдер, но вдруг понял, что этот парень в маске ему знаком. Темный костюм, светлые волосы… «Гарольд! Это он!» — моментально сообразил парень и под шумок соскочил со сцены и, стараясь не смотреть в центр, сел на прежнее место. «Что теперь делать? Ждать или действовать?» — лихорадочно думал Райдер, не замечая, что своими действиями может выдать себя. Подняв голову он перехватил взгляд Гарольда и понял, что осталось только действовать, ведь он знает, что Райдер уже его заметил и узнал. Впрочем, Гарольд не предпринимал никаких попыток помешать представлению или напасть на кого-то. Номера шли — танцоры, певцы, чтецы стихотворений. Наконец, мэр Гудвей объявила коротенький антракт пять минут, перед детским спектаклем, угадайте, каким. Правильно! О курочке! Люди встали и направились к столикам с десертами и напитками. В этой толпе Райдер упустил из виду Гарольда и как не осматривался, как не обходил людей, так его и не нашел. Когда прозвенел звонок, возвещающий о начале спектакля, все поспешили занять свои места, при этом прихватив еды, чтобы доесть на месте. Райдер сел на задний ряд, чтобы хоть как-то сбить Гарольда с толку, но и он не сел на прежнее место! Райдер никак не мог его нигде разглядеть, да и Джонатан куда-то запропастился… Свет приглушили. Спектакль начался, но Райдер уже не смотрел на сцену, он начал аккуратно, пригнувшись, пробираться вперед, пока не услышал нечто странное. Какой-то треск над сценой. Посмотрел вверх и увидел, как тонкий лазер выпиливает балку прямо над танцующим… Мэром Гудвей! «Что она там делает?» — поразился Райдер. Он не вникал в тонкости программы, а ведь Джонатан досконально рассказал какие будут номера, кто в них участвует, а спектакль пересказал буквально по минутам и мэр Гудвей действительно числилась в нем как действующее лицо! Проследив за лучом, он увидел того, кто им управлял. Гарольд сидел на том самом месте, где до антракта сидел Райдер. И в данный момент это место относительно Райдера было очень далеко. «Я не успею!» — ужаснулся парень, заметив краем глаза, что надпиленная балка прогнулась под своим весом и грозит вот вот обрушиться на голову Гудвей. Оставался только один выход и Райдер закричал. — Мэр Гудвей, уходите со сцены, она сейчас обрушится! — крик его прорезал зал и наступила тишина. Мэр вздрогнула и, не глядя наверх поспешно соскочила со сцены, навернувшись при этом со своих высоченных шпилек и уткнулась в живот той самой девочке, которой испортила платье. Она вновь отчаянно заревела и ее плач потонул в резком скрежете и страшном грохоте обрушившейся балки, а щепки от расколовшейся сцены полетели в насмерть перепуганных детей. Райдер, убедившись, что все целы, помчался на другой край зала. Гарольд, мертвенно-бледный, сидел, раскачиваясь из стороны в сторону и смотрел на происходящее остекленевшим взглядом. Райдер яростно встряхнул его за плечи, приводя в чувство, и тут же заорал на него благим матом, перепугав поднявшихся с мест людей еще больше. — Что ты творишь, Гарольд!!! Блять, ты ебнутый или да?! — по щекам катились слезы, он раз за разом встряхивал его, с ненавистью глядя в безумные карие глаза. Только что чуть не убили человека! Этот проклятый Хамдингер чуть не убил! Гарольд, придя в себя, ловко вывернулся и побежал к выходу, а Райдер — за ним. Отталкивая суетящихся людей, спотыкаясь о скамейки, парень нагнал врага уже возле фонтана и, схватив его за руку, дернул на себя и повалил прямо в ледяную воду. Руками сжав его горло, Райдер топил его, глядя на то, как ответная хватка Гарольда ослабевает, как он силится набрать воздуха, но не может, как его глаза медленно закрываются… И тогда он все же пощадил его. Гарольд судорожно кашлял, отплевываясь от сока, и то ли плакал, то ли это вода стекала с его мокрых волос. — Один раз… Всего один раз поверь мне!.. Я правда хочу, но не могу рассказать! — умолял Гарольд, дрожа от холода, оседлав колени Райдера, который будто оцепенел и вовсе не потому, что сидел в холодной фруктовой воде посреди островков льда. Гарольд крепко держался за воротник Райдера, будто за спасательный круг, притянул его так близко к себе, словно это было необходимо, как кислород в необъятном космосе. С его влажных губ слетали немыслимые, непостижимые слова, в такой близости к губам Райдера, отчего казалось, что этот умоляющий шепот проникает прямо в подсознание, обездвиживая, гипнотизируя, лишает воли, не дает ни оттолкнуть, ни притянуть еще ближе. Сбитое порывистое дыхание парня обжигало губы, шею, руки. Райдер чувствовал на себе удивленные, недоумевающие взгляды публики, окружившей их со всех сторон, но он не мог расслышать эти восклицания и вздохи, не мог разглядеть никого, кроме парня у себя на коленях, который опустил голову, прислонившись к его груди. Это было странно, непонятно, примерно как в геройских фильмах, где злодей вдруг начинает исповедоваться герою, осознавая, что для него все уже кончено. Райдер одновременно и восторгался и смущался от подобных сцен, но никогда и не думал, что однажды примерит такую ситуацию на себя. Он не находил слов, чтобы хоть что-то сказать, не находил и сил, чтобы схватить врага. Где-то на задворках сознания витала мысль о потерянных во время схватки наручниках, но руки Гарольда слишком сильно, до боли, до побелевших костяшек сжали его плечи и Райдер даже не почувствовал этого, однако и двинутся с места не мог, пригвожденный ко дну фонтана. — Я не похищал Цыполетту и не взрывал торт, правда, меня подставили, — хрипло сказал Гарольд, чуть ослабив хватку. Его карие глаза совершенно ясно и спокойно посмотрели на Райдера и парень чуть помялся, не зная, верить или нет, но даже если Гарольд и не лжет, то что это меняет? Он все равно испортил праздник, едва не убив мэра Гудвей, Райдер едва смог его остановить. И сейчас, когда ярость отступила, он не знал, что ему делать и чувствовать. Все хорошо, но… Как же все плохо! — Почему ты пытаешься оправдаться, если то, что ты собрался сделать по настоящему, намного ужаснее? — это было не понятно Райдеру. Но еще больше, он хотел знать, кто же в таком случае виноват в похищении и взрыве? Кто мог желать мэру Гудвей и всем жителям Бухты Приключений такого зла? Истинный преступник никак не заявил о себе, не оставил улик, легко обошел охрану. Если вспомнить всех врагов Щенячьего Патруля, то можно сказать, что это явно не они. У каждого из них свой стиль и почерк и уж тем более никто из них не действовал настолько скрытно, напротив — каждый пытался заявить о себе как можно громче. Но если Гарольду известен ответ, Райдер обязан его узнать! — Я уже говорил, что на все есть причина, но я не хочу брать ответственность за то, чего не делал! — возмутился Гарольд и нахмурился. Райдер начал ощущать наконец, как болят отсиженные колени, как тяжело циркулирует кровь, а еще легкое онемение в кончиках пальцев. Но мысли его были заняты подбором слов, которые помогут подступиться к Гарольду и к истине. — Так расскажи мне об этих причинах! И я помогу тебе, — осторожно начал Райдер, и тихонько пошарил в воде, пытаясь нащупать оброненные наручники. Нужно брать Гарольда сейчас, когда он в таком состоянии, а вокруг сотни людей и нет шансов сбежать. Райдер будет героем, не просто каким-то спасателем, а именно героем! Нужно лишь отвлечь, расслабить, усыпить бдительность, обмануть. Во что бы то ни стало узнать тайну Хамдингеров и открыть правду людям! — Ты никогда этого не поймешь. Я же вижу, как ты запросто веришь лживым лицемерам, которые скрывают жестокость под маской, в упор ничего не замечая. Тебя постоянно используют, а ты жертвуешь собой и ничего не получаешь взамен! И для чего все это? Ничего не понимая, лезешь не в свое дело! Я больше всего ненавижу таких людей! — Гарольд с силой ударил Райдера в грудь и попытался слезть с его колен, но мышцы свело от холода и он, чтобы сохранить равновесие, был вынужден опереться руками на плечи Райдера. Парень сдавленно охнул. Это все тоже было странно. Он не особо что соображая, дотронулся до холодной руки на своем плече. Вдали завыли сирены. «Джонатан! Это его подкрепление!» — пронеслось в мыслях Райдера. Он наконец обрел над собой контроль и взглянул снизу вверх на парня перед собой. Гарольд вздрогнул, тоже услышав резкие пронзительные звуки, заозирался по сторонам, наблюдая множество лиц: мужских и женских, молодых и старых, в причудливых масках и без. Почувствовав прикосновение, он дернулся в сторону, соображая куда бежать. Райдер подскочил, едва не взвыв от тянущей боли в ногах, которые будто заледенели, а потом, от резкого притока крови буквально воспламенились, разрывая стенки сосудов и капилляры. Чуть помедлив, Райдер кинулся за Гарольдом, попытавшись схватить его, но тот уже перескочил через бортик фонтана и оттолкнул грузную женщину в красном вечернем платье, которая попыталась его задержать. — Стой! — закричал Райдер и, проталкиваясь через толпу людей, помчался следом, едва не свалившись на свинцовых ногах. Полицейские машины были уже где-то совсем близко. Райдер бежал, бежал, бежал, видя перед собой лишь лица и море света и там, вдали, светлые волосы, и не заметил, как огни сцены и люди вокруг исчезли и то, что он уже бежит по темному асфальту и его бег эхом разносится по мрачным пустынным улицам. Позади мелькали красно-синие огни полицейских сирен, бросая размытые блики на стены кирпичных зданий и стекла балконов и витрин. Парень смутно увидел, как Гарольд, не затормозив на повороте, споткнулся и упал, но тут же поднялся на ноги и вбежал в нишу между двумя, стоящими практически вплотную, зданиями. Райдер ускорился. Он не упустит его! Он не может позволить ему сбежать, как он делает постоянно, будто смеясь над Райдером. Парень не мог продолжать чувствовать себя проигравшим, он не хотел больше представлять себе невольные картины своих позорных побед-поражений. Как же все стало неоднозначно! Казалось бы, он раз за разом останавливал Гарольда, мешал его коварным планам, но был отчего-то уверен, что Гарольд, после очередной неудачи лишь смеется над ним, недогероем без цели и признания. Гарольд скорчился, от боли в разбитом колене. Он слышал шаги Райдера, неумолимо его догоняющего. Скорее, вперед! Гарольд ничего не видел перед собой, было так темно, что черный кот легко бы слился с этой чернотой. Почему? Почему луна скрылась за облаками? Помогает ли она скрыться от врага под пологом чернильной темноты, или же хочет заманить в ловушку ночи? Дойдя до конца, Гарольд осознал, какую допустил ошибку. Выхода не было! Впереди — тупик. Он, прихрамывая, хотел бежать назад, но увидел в проеме Райдера. Это конец! Гарольд обреченно прижался к стене, надеясь, что станет невидимкой, пройдет сквозь нее, как призрак, или хотя-бы, у него вырастут крылья, чтобы взлететь. Только бы чертова луна отвела глаза Райдера от него, укрыла, защитила! «Снова… Снова проиграл! Ну почему я не послушал дядю и не взял больше оружия! У меня же есть элекрошокер!» — вспомнил парень и принялся лихорадочно обшаривать карманы. — Нет, нет… Нет! — кажется, он его выронил в ужасной суматохе. «Что же делать?» Гарольд чувствовал, как сильно бьется сердце, как громко, отчего казалось, что его биение слышно на всю Бухту, выдавая с головой его нахождение. «Я ударю Райдера и сбегу!» — решил он, приняв тот факт, что ему некуда отступать и нечем атаковать. — Ты. Никуда. Не уйдешь, — раздался спокойный голос Райдера, эхом проносясь между тесно стоящих домов, отчего казался демоническим, будто это он здесь злодей, загнавший бедную жертву в ловушку. Он часто и тяжело дышал, восстанавливая дыхание. И медленно шел прямо к Гарольду, как паук неумолимо долго и в то же время быстро ползет к своей добыче, предвкушая, как вонзит в нее зубы и насухо опустошит ее тушку, до мертвой, пустой оболочки. Потянувшись к рации, Райдер вызвал Джонатана и тот незамедлительно ответил, словно только этого и ждал. — Джонатан, он со мной, — сообщил Райдер по рации. И усмехнулся, оглядев парня, прижавшегося к стене с закрытыми глазами, что-то шепчущего, — Безоружен и ужасно напуган. — Райдер? Отправь ваши координаты, мы сейчас же подъедем, — скомандовал Джонатан. — Непременно. Но есть одна просьба, — с этими словами, Райдер мягко взял Гарольда за руку. — Ты пытаешься меня шантажировать? Со мной шутки плохи, малец, — разозлился Джонатан. — Нет, что вы, какой шантаж? Просто, все должно быть честно, — Райдер практически вплотную подошел к Гарольду и вжал в стену, тому было некуда отступать. Парень молчал, но глаза его метались, он соображал, как же выбраться и, кажется, придумал. Но Райдер разгадал его замысел, и не мешкая, грубо перехватил руки парня и завел за голову, развернув Гарольда лицом к стене. — Наш преступник ненавидит людей, которые никогда ничего не получают за свое геройство. В таком случае, я требую за свою помощь половину суммы, которую заплатят вам за задание, — пояснил парень и было не ясно, то ли эти слова предназначены Джонатану, то ли Гарольду, ибо они были произнесены в непосредственной близости к уху пленника, так вкрадчиво и мягко, отчего тот поежился. Тон был спокойным и размеренным, но в воздухе отчетливо ощущался тонкий сарказм и желание доказать врагу, что он не безотказный «бесплатный» спасатель и не ручная собачка мэра Гудвей. — Также, я бы хотел не иметь никакого отношения к поимке мэра Хамдингера. Если мэр Гудвей мне не доверяет или считает, что я слаб без напарника, то отлично. Разбирайтесь сами, — так же любезно закончил Райдер, гадая, что же ответит его «напарник». — Треть всей суммы, не более, — помолчав, все же согласился Джонатан, но в голосе его сквозили злые нотки, чувствовалось, что он рассержен, — Немедленно сообщи, где враг, — поистине армейским, или же командирским голосом приказал он. Гарольд усмехнулся, услышав это, и Райдер чуть было на месте не приложил его головой об стенку, но сдержался. И все же, хватка его стала жестче. Гарольд наигранно застонал, но эти фокусы уже не действовали. — Отказываюсь. Либо половина, либо я сам отведу его в камеру и вы вообще ничего не получите! — бросил вызов Райдер. — Ты не знаешь с кем связался, щенок. Кому поверит заказчик? Малолетнему сопляку или тому, кого он САМ выбрал для задания. О, люди не любят разочаровываться в себе. Ты знаешь, кому поверит Гудвей, — слова мужчины больно ударили по самолюбию. Джонатан был прав и Райдера это ужасно разозлило. Как поступить? — Выходит, у меня нет выбора? — начал Райдер, размышляя, что делать. — Именно так, — торжественно ответил Джонатан. Всяким щенкам не дано тягаться с великими спецагентами! — Как жаль. Хорошо, я согласен на треть суммы, ваша взяла. Мы находимся… Ой! Кажется, Гарольд вырвался… Стой, тебе не уйти! Он бежит в сторону Туманной Низины, ловите!!! — Райдер сбросил вызов, не дождавшись ответа Джонатана и отпустил руки Гарольда. Ему придется… Придется отпустить врага, чтобы поквитаться с ненавистным напарником. Жгучая досада, но мрачное торжество, как это драматично. — Плохой из тебя актер, — констатировал Гарольд, потирая затекшие запястья. Убегать в действительности, он пока не спешил, с интересом разглядывая кислую мину парня. — А я и не собирался в театре выступать, — ответил Райдер и присел на землю, — Уходи, только осторожно. Чтобы он тебя не схватил. И только попробуй попасться! — Разве не хочется герою Бухты Райдеру поймать ужасного преступника? — Гарольд сел рядом, поджав колени. Оба парня были мокрыми. В тесном пространстве витал приятный аромат морозных фруктов. Как хорошо, что на улице было тепло, иначе простуда была бы им обоим обеспечена. — Я обязательно это сделаю, но в другой раз, — нехотя ответил Райдер, — Просто ненавижу этого напыщенного спецагента даже больше, чем тебя. И не позволю ему забрать всю славу себе. Вдруг по дороге пронеслись воющие машины, в сторону Туманной Низины. Гул их стих вдали. «Неужто и вправду поверил? В таком случае, Джонатана ждет большое разочарование.» — Не думал, что однажды стану переходящим призом и буду кому-то приносить славу, — беззлобно рассмеялся Гарольд и смех этот вышел каким-то истерическим. Эта ситуация с каждой минутой становилась все менее страшной и более простой. Осталось легкое напряжение, не более, но та жуткая атмосфера погони и ужаса жертвы быть загнанной в угол, вдруг рассеялась. Точно также рассеялись и тучи, скрывавшие диск луны и светило царственно озарило темноту и сидящих возле нагромождения каких-то коробок парней. — Не обольщайся, — Райдер мрачно его оглядел. Все еще мокрые светлые волосы волнистыми прядями обрамляли лицо парня с едва заметными веснушками, — Ты не принцесска, чтобы быть для кого то призом. Но, — нечаянно сорвалось вдруг с языка, — Если бы отрастил волосы, то вполне бы за нее сошел. Гарольд моментально ударил его и надулся. «Что еще за глупые шутки?» О неких «тупых блондинках» он был наслышан, но так это говорят недалекие люди в адрес женского пола, а не мужского. Хотя… Его же не назвали тупым, просто сравнили с этакой светленькой барышней в розовом платье с кружавчиками. «Брр, так еще хуже. Я же не виноват, что родился блондином. Да и вообще, чего я оправдываюсь? Нормальный цвет. Почему как светлый, так сразу — принцесса?» — Вот уж, великая радость, быть принцессой для двух дебилов! — выразил он вслух свое негодование. Гарольд вдруг представил себя с длинными волосами. В принципе, ему бы пошло, но это как-то слишком трогательно что ли, ну никак не вяжется с его обычным образом ужасного преступника и мстителя. — Может все же расскажешь мне, почему ты такой? — спросил Райдер, не надеясь на ответ. — Похожий на принцессу? — Гарольд прекрасно понял, что имел ввиду Райдер. И обстановка располагала к откровениям. Но… Нет, это не то, что можно с кем-то разделить, все слишком сложно, слишком давняя история. — Блять, ты невыносим! Ладно, я все равно все узнаю. И да, за тобой должок. — В смысле? Я ничего тебе не должен! Ты отпускаешь меня по доброй воле, потому что ты нерасчетливый, безответственный и гордый баран. Но гордый в плохом смысле, чтоб ты понимал, — теперь уже Гарольд хорошенько получил в бок. — Можешь считать, что я отпускаю тебя под залог, ну или под расписку. И я обязательно за тобой вернусь, заточу в темницу и буду пытать, пока ты не умрешь ужасной смертью, — Райдер поднялся на ноги и протянул Гарольду руку. Тот закатил глаза, но протянул ему свою и встал, охнув от боли в ушибленном колене. — Обопрись на меня, — Райдер притянул к себе этого сильного и независимого, не менее упрямого, чем он сам. Сладкий аромат фруктового льда окутывал обоих. — Еще чего! — возмутился Гарольд, и все же, позволил себе устало прислониться к подставленному плечу и почувствовать чужую руку на талии. Стоп. Руку на талии? Он без малейшего колебания поспешно сбросил ее. — Значит, в ближайшие дни, мне стоит ожидать гостей? — уточнил он, ковыляя к выходу при помощи Райдера. — Я ничего тебе не скажу. Пусть это будет неожиданный визит. И ты пойдешь со мной, потому что должен мне, — решительно, не принимая никаких возражений, сказал Райдер. — Не думай, что я тебе поддамся! — Гарольд оттолкнул Райдера и тихонько побрел в сторону тенистой аллеи, ведущей в Туманную Низину. Было тихо. В окнах горел свет. Люди готовились ко сну, укладывали детей, обсуждали произошедшее на празднике. Все были под впечатлением. И Гарольд не исключение. Этот день что-то переменил в нем, в его душе. Как будто стало легче, но это состояние парню не нравилось, это было непривычно, чуждо ему, как если бы улитку вдруг лишили панциря, единственной ее защиты. — Эй, Гарольд! — крикнул Райдер, когда тот отошёл на приличное расстояние. — Что?! — он повернулся и уставился на Райдера. Тот стоял под лунным светом и, Гарольд был уверен, улыбался. — У меня тут твой телефон, может вызовешь своего дядю? А то таким образом до утра будешь добираться! — парень подкинул мобильник, поймал, снова подкинул. Но не сделал ни шага вперед. Гарольд, проклиная его, поплелся обратно. Резко выхватил телефон у забавляющегося парня и посмотрел ему в глаза. — Что? — спросил Райдер, глядя на дорожки слез, бегущих по щекам Гарольда. — Спасибо! Ты спас меня, я…я так б-благодарен тебе, — он отчаянно зарыдал, не дав Райдеру притянуть его к себе. — Я отпустил тебя лишь на время. Из собственных интересов, — безразлично ответил он, потому что не хотел показывать врагу своих настоящих эмоций. — Нет! Я чуть не стал убийцей, но ты спас меня от... меня самого! — Райдер молча слушал его, сквозь слезы твердящего о том, как ему жаль, как больно, но молчал. Гарольд, все еще всхлипывая, набрал номер дяди. Райдер ничего не сказал на прощание. Он безумно устал и очень хотел спать. Он слышал позади себя разговор дяди и племянника, но не остался подслушивать. Домой. Скорее бы домой… *** — Мэм, его нет у себя. — Вы все обыскали? — По всей видимости, он куда-то уехал совсем недавно, но не ясно куда. — Он его предупредил! Перенесем операцию, возвращайтесь немедленно. — Вы правы, заляжем на дно и придумаем план получше. Отключаюсь.