Невский проспект

Меня уносят, ведут ко дну две рельсы,

две рельсы, две рельсы, что сошлись в одну

—

Парень смотрел затравленно и жалостливо. Таких взглядов Игорь встречал достаточно, чтобы научиться отключать в себе любое сочувствие: поначалу было сложно, но со временем выработался почти устойчивый иммунитет. Но это скребущее "пожалей" порой все еще возникало и продолжало безвольно биться, где-то на уровне груди, цепляясь доводами за совесть. — Вы поймите, пожалуйста, мне деньги очень нужны, — у парня зуб на зуб не попадал, а покрасневшие от холода руки суетливо одергивали короткую куртку. — Я больше никогда не приду сюда и не буду. Мне никак нельзя в отделение. Пожалуйста. Остатки фраз Игорь не слушал, постукивая большими пальцами по рулю, в который он вцепился, стараясь окончательно не утонуть в ворохе мыслей. Подобное было, есть и будет. Вернее, таких, как этот будет не очень много, но он был уверен — еще встретятся. Игорь постарался сложить воедино всю ситуацию: на этот ночной разъезд по притонам его отправили из-за разбитой витрины в пижонском, новомодном музее. Можно было и без этого вандализма обойтись, но уж больно ловкий оказался вор. Пришлось идти до конца. Как и этому. Игорь покосился на парня. Видно, что не врёт. Может действительно нужны деньги: аляпистый, "профессиональный" макияж, но нервные движения и жестикуляция, перепуганные глаза выдавали, что он здесь первый раз и совершенно не к месту. И скорее всего, действительно, больше не придет. Но кто один раз так вышел торговать собой, выйдет и дальше, так вроде бывает. Это же как с наркоманией — бывших не бывает. Лёгкие по чьему-то мнению деньги — "зарабатывай, пока спишь". Что-то такое. — Мне заплатить к утру надо, надо за жилье заплатить, — парень продолжал твердить, как заведенный и все комкал край курточки, но не плакал. Наверное, понимал, что не проймёт. Или оставлял слёзы козырем. Игорь абстрагировался от жалобных просьб и вновь попытался сопоставить одно к одному: не врёт и боится. Но не побоялся выйти в ночь. Самое ценное — тело и душа? Этот телом может пренебречь, видимо. Душой, скорее всего, тоже. — Мне жить негде будет. Заплакал. Беспомощно так, бесшумно — приучен плакать, зная, что никто не пожалеет. Тут тоже стандартно. Когда заканчиваются слова, в ход идут слезы, потом угрозы, потом — пара дней в камере. Но этого конкретного Игорю жалко сдавать в камеру. Он силой заставил заглушить в себе эту жалость. Только смысл пытаться ее унять: он увёл парнишку за собой, не из-за того, что тот не сопротивлялся, в отличие от разбежавшихся кто куда "бабочек", а потому что ему там было не место и только слепой бы этого не заметил. Парню место где-то "дома", за который он должен заплатить утром. Тушь расползлась черными полосами до середины щек, ресницы липли друг к другу. Он жмурился, шмыгал носом и заламывал пальцы, глядя себе под ноги. Не приглядываясь, можно принять за худощавую, специфичной красоты девушку, никак не парня. С возрастом эта ломкость и неопределенность пола точно уйдёт, но пока — самый расцвет такой красоты. А ценитель на такой каприз природы найдётся. Парень еще раз шмыгнул и провел тыльной стороной руки под носом. Помада слегка размазалась с верхней губы. Кто его так накрасил? Аккуратно, даже красиво, хотя на мужчинах макияж всегда режет глаз и выглядит вульгарнее. Сам умеет? Но ведь никогда не был в таких местах, по нему видно. Не место ему здесь. — А где до этого деньги брал, раз здесь первый раз? — Игорь наконец нарушил молчание. — Я работаю, — парень кивнул головой и искренне посмотрел на Игоря. Тот почувствовал это, хотя до сих пор сверлил взглядом лобовое, посмотреть в упор не хватало силы. — Я работаю в системной поддержке. — А денег не хватает в системной поддержке? — Игорь в очередной раз постарался заглушить в себе жалость и вопрос прозвучал грубо. Парень отвёл взгляд. — У меня всегда есть заначка, — он опять шмыгнул носом. Этот наивный по своей сути звук нервировал еще сильнее. — Всегда есть... была. Но я разбил ноутбук и пришлось выложить за ремонт. А тут хозяйка раньше срока требует за неделю вперёд. А у меня... нет. Игорь поморщил нос. Жалость скребла кошкой под рёбрами, кажется, начинала подвывать. Давно с ним такого не случалось. — Родителям бы тебя сдать, чтобы видели во что сыночка вырядился и что творит. Парень вздрогнул, но не ответил. Отвернулся и закрыл лицо ладонями. Голос от этого зазвучал сдавленно. — У меня там воронёнок, слеток подбитый, в коробке. Если она его утром найдёт, вышвырнет с моими вещами, мне нельзя на сутки. Утром бы заплатить. Игорь наконец повернулся к нему. Аргументы у парня закончились. Все выдал. Уже пошёл по мелочам и несущественно личному. — А себя самого тебе не жалко? — Игорь кивнул. — Лучше занять эти деньги, чем опускаться до подобного. В поддержке он работает. — Мне не у кого занимать, а хозяйка — лютая, — он отнял руки от лица. На ладонях остались легкие разводы от туши. — Я не буду больше. Пожалуйста. Игорь смотрел на это недоразумение: худощавый, красота на любителя, волосы под светом уличных вывесок неестественно рыжие, крашенные скорее всего. Сколько ему? Лет двадцать, может чуть больше. Скорее всего, студент, приехал из глубинки или вроде того: выживать умеет, но ориентиры явно сбиты с самого детства. — Как зовут? Парень вскинул опущенную голову и, внезапно для своего состояния, покосился волком на Игоря. — Я не брал паспорт. — Имя. — Сергей. Игорь кивнул и вновь уставился в лобовое. В метрах десяти от машины, у столба, стоят два "готовых" товарища: одного рвёт, другому — смешно. Рассадник тут, арестовывай — не хочу. А он выцепил это. — Отпустите, пожалуйста, — в который раз уже прозвучала эта просьба, но до Игоря только сейчас дошёл смысл. — И ты пойдешь в другом месте искать деньги? — Я пойду вещи собирать, чтобы успеть съехать. Игорь вздохнул. Рука нащупала в кармане купюру. Здравый смысл взвыл сиреной, а "кошка" смолкла, выжидающее запустив когти в самое сердце. — Сколько тебе нужно? Сергей ответил не сразу. Чует подвох, не доверяет, это молодец. Зачем только пришел сюда. — Пять тысяч, — прошептал он. Видимо, судьба. Игорь, не глядя, протянул ему купюру, зажатую между указательным и средним пальцами. Боковое зрение поймало непонимающий взгляд. Потом раздался щелчок ремня безопасности. Игорь наконец повернул голову. Сергей выглядел перепуганным, а по щекам расползался румянец. Он облизал пересохшие губы. Деньги не взял и только напряжённо смотрел перед собой, не моргая. Ладонями он упирался в сиденье и сидел полубоком: по рукам, а особенно локтям, было заметно, что он дрожит. Что происходило в его в голове в этот момент, можно было лишь догадываться. — Дурак, — буркнул Игорь, и сунул ему в руку свернутую "пятитысячную". Следом достал из кармана помятую визитку. — Перепиши номер, позвонишь, как сможешь вернуть. Не вернёшь — найду сам, — последнее он постарался произнести, как можно более мрачно. Сергей неловко сжимал деньги и непонимающе смотрел на них. — Записать есть чем? — Игорь покрутил перед лицом карточкой. — А... да, — Сергей завозился и вытащил из небольшой поясной сумочки карандаш и салфетку. Руки у него всё так и тряслись, и переписать номер он не смог. Игорь судорожно вздохнул, забрал все и переписал сам. Карандаш оказался косметическим, судя по мягкости линий. В темноте цвет было не разобрать. Салфетку он протянул Сергею. — А это, — он покрутил в пальцах карандаш, — беру в залог. Скорее всего дорогой, так что прибежишь, — он спрятал в карман куртки вместе с визиткой. — Я и так все верну, — Сергей наконец отмер и часто закивал. — Я верну, у меня через две недели аванс. Вы не подумайте, я не стану обманывать ни в коем случае. Я все верну, обещаю. Могу сейчас часть отдать... — Ты лучше себе поесть купи, — проворчал Игорь. Сергей умолк. Купюру он все еще сжимал в руке, словно боясь ее выпустить и потерять. За что это все и почему? Игорь сдался под напором жалости. Сегодня ее триумф, а игру в строгого блюстителя порядка он на сегодня проиграл. Теперь до самого конца играть этот спектакль. — Пристёгивайся, — наконец сказал он, заводя машину. Сергей напрягся и покосился на все еще заблокированную дверь. — Я пойду, наверное. — Пристёгивайся, — уже мягче. Он послушно защёлкнул ремень и сел, испуганно уставившись перед собой. — Не по темноте же тебя отпускать в таком виде и с деньгами какими-никакими, — Игорь вырулил с тупика на пустынную улицу. — Хватит с тебя на сегодня улицы. Нагулялся. Оправдания. Даже не для него, а для себя. Чтобы было больше уверенности, что не от собственной мягкости это творишь, а потому что это правильно. По-человечески. Ведь по-человечески подвозить потенциальную проститутку до дома, чтобы ее не прижали в ближайшей подворотне? Сергей сидел молча, не глядя даже в окно, только себе под ноги. В машине повисла тишина. Спустя минут пять дороги по пустым, словно вымершим, улицам, Игорь притормозил у круглосуточной забегаловки и поставил машину на ручник, не заглушив. — Подожди немного, — он выскочил из машины, не дожидаясь ответа. Защелкнул двери. Жалость жалостью, но терять бдительности не стоит. Платить пришлось остатками мелочи. На кухоньке засуетились и Игорь обернулся. Сергей рассматривал купюру, потом аккуратно свернул ее и сунул в сумку. Вытащил салфетку и стал вытирать лицо. Успокоился достаточно, либо в одиночестве безопаснее себя ощущает. Игорь устал анализировать каждого встречного, но с этим парнишкой было интереснее — тут нельзя быть уверенным, что есть правильная трактовка его поступков и жестов. Сегодня, если разобраться, вообще не день для дедукции и логики. Ему протянули пакет и что-то сказали, он рассеянно кивнул и двинулся к машине. Шумно завалился внутрь и захлопнул дверь, включил лампочку. Салон затопило дрожащим желтоватым светом. — Ешь, — он протянул Сергею небольшой сверток. — Я не голодный, — выдавил тот и помотал головой. — Давай так, — Игорь разорвал бумагу упаковки — внутри оказался небольшой сэндвич. — Ты молча ешь, потом я довожу тебя до дома и еду по делам. Лады? Сергей его не слушал, судорожно дыша и пряча глаза. Было видно, что его ломает от одного запаха съестного. — Горячо, аккуратно. Игорь настойчиво передал ему из рук в руки сверток, обрывая еще часть лишней бумаги. Отметил про себя, что руки у парня были ледяные. Сергей кивнул и впился зубами в еду. Пару дней точно с пустым желудком проходил. Пока он ел, Игорь на весу открыл стаканчик с кипятком и закинул туда пакетик чая. По машине поплыл вязкий запах бергамота и синтетический привкус лимона. Оставив стакан на панели у лобового стекла, он уставился в окно. Потом покосился на наручные часы. Почти три часа. Еще столько же и смена закончится. Надо проспаться после такого и подумать. Подумать про сегодняшний вечер, про всю ситуацию, трезво оценить логику своих действий. Сейчас он был неспособен ни на что из вышеперечисленного. — Спасибо вам большое, — от раздумий его отвлек тихий голос Сергея. Игорь повернулся к нему. Парень сжимал в обеих руках стаканчик. Он приободрился и глаза теперь немного поблескивали в полумраке. — Не за что, — бросил Игорь, заводя машину. — Я вам всё верну, обещаю, — вновь забормотал Сергей, стараясь заглянуть в глаза. — И не буду больше ходить туда. — Да, — устало согласился Игорь. — Я уже понял. Где ты живешь?

—

Игорь наблюдал, как угловатая фигура исчезла за массивной железной дверью коммуналки. Остаток дороги они провели в молчании. По приезде Сергей хотел забрать с собой всю упаковку, что осталась от еды, но Игорь молча отнял у него, взглядом намекнув, что не стоит с собой это тащить. Парень опять рассыпался в торопливых благодарностях и извинениях. Под рукой в кармане лежал карандаш. Игорь выудил его и включив свет, рассмотрел. Красный. Глубокий цвет, но не к холодному, а скорее к алому, как кровь. Сбоку карандаша не было никаких меток, значит дешёвая паль. За таким возвращаться — себя не уважать. Его внезапно охватила тоска и жгучее желание пойти за Сергеем, забрать эту несчастную бумажку, тоже красную, хоть и не такую, как этот карандаш. Не вернёт ведь. Спустить пять тысяч триста рублей за ночь — шутка так и просилась. Игорь подумал, что мог бы не выйти в сегодняшнюю смену и это "недоразумение" попало бы к кому другому. Возможно, потенциальному клиенту. Поломали бы парню жизнь и здоровье. Последнее мало кто рассматривает, когда остро встает вопрос денег. Все становятся бессмертными и неуязвимыми. На четвёртом этаже загорелось окно, чья-то тень заходила по комнате. Потом свет погас. Может это комната Сергея, а может и нет. Игорь еще несколько минут рассматривал тёмный фасад панельки и потом завёл двигатель.