Не то, чем кажется-2

Григорий несколько раз перечитал поданное ему заявление, после чего поднял глаза на замершую в дверях Наталью. Час от часу не легче, и чего это ей вздумалось вдруг… В конце концов будто бы это легче легкого — найти работу, за которую, ко всему прочему, весьма щедро платят. В конце концов получает-то она далеко не медные копейки, да и не в этом даже дело! Наталья ведь любит эту работу, да и ту самую пресловутую рекламную кампанию она считай спасла. Хотя… может быть, все дело в этом? Ну, конечно, все ведь ясно, как белый день. — Наташенька, — вкрадчиво начал он, — скажите мне честно, если вы приняли это решение из-за того случая, то совершенно напрасно! Вы поругались с моим сыном, ведь так? Что еще могло заставить Наталью Пилипенко уйти с работы, если не ссора с Петькой? Она всегда относилась к нему чуть ли не как к младшему брату: вместо работы он лоботрясничал, а Наталья его покрывала. Что могло произойти? Вполне логичное объяснение: Петенька устроил ей скандал, ведь Григорий в прошлый раз устроил ему разнос при Наталье, а еще, ко всему прочему, снял его с должности и отдал место начальника отдела Пилипенко. — Григорий Петрович, — вздохнула Наталья, — поверьте, ссора тут вовсе ни при чем, просто я… Я поняла, что мне лучше заняться другим ремеслом. — И чем же, позвольте спросить, вы намерены заняться, Наталья Афанасьевна? — в упор посмотрел он на нее. Григорий очень надеялся, что у него получился такой же пристальный, внимательный взгляд, который будто бы ты видишь собеседника насквозь. У отца вот прекрасно получается, и Григорию отчаянно хотелось научиться у него этому. Наталья тем временем чуть смутилась и отвернулась. — Понятно, — вздохнул Григорий. — Я прав, да, Наташенька? Поймите, вы же мне в общем-то не чужая, ведь так? Ваша мать много лет работает у нас, а отец один раз жизнью рисковал ради моего сына. Который теперь, паразит этакий, вас третирует! Так что сами подумайте, могу ли я вас отпустить после всего. Нет, любезная моя Наталья Афанасьевна, даже и думать забудьте о подобном. Я вас не отпускаю. А что до ссоры с этим… с моим дорогим сыночком, то просто забудьте о ней. У меня с ним будет долгий разговор, — прибавил он про себя. — Хорошо, — вздохнула Наталья, — я подумаю еще раз. Благодарю вас, Григорий Петрович. — Что ж, идите пока к себе и работайте спокойно, — улыбнулся он. Как только за Натальей закрылась дверь, Григорий снял трубку, но он не успел набрать нужный номер, потому что дверь без стука распахнулась и вошел Петя. — А, лёгок на помине, — усмехнулся Григорий. — Я как раз собирался звонить в отдел кадров по поводу твоего заявления. Ты, надеюсь, написал его?

***

Петя без лишних слов подошел к отцовскому столу, уселся в кресло для посетителей и закинул ногу на ногу. Ему уже нечего, как говорится, терять, придется выслушать еще одну порцию нравоучений. Глупо было надеяться, что дед его поймет, он оказался таким же ограниченным и недалеким, как и папаша. Ну, а что тут поделаешь, как-никак они родственники. Ссору с дедом он уже пережил сегодня с утра пораньше, теперь настала очередь папеньки. — Дед, ну чего тебе стоит, — вздыхая проговорил Петя, — мне правда нужно отдохнуть как следует! Я смертельно устал ото всего этого. — От чего, позволь тебя спросить? — прищурился дед, и Петю передернуло. Судя по всему, не с той ноги сегодня встал, иначе не объяснишь, почему он вдруг полез в бутылку. Что такого-то в самом деле, неужели ему жалко денег? Никогда бы не подумал! — Дед, — вздохнул он, — ты в самом деле не понимаешь? Меня открыто унижают, причем, мой же собственный отец, подсиживают меня на работе, — Опять этот бесполезный разговор по десятому кругу? — закатил глаза дед. — Петь, я тебя об одном прошу: прекрати строить из себя жертву! Прежде всего, именно ты сорвал работу подразделения, которым сам же и руководишь! Если битва проиграна, знаешь ли, то вина не солдатов, а полководца. — Дед, заканчивай уже свои нравоучения, скажи лучше, дашь деньги и ключи? — Не дам! — отрезал дед. — Во-первых, не время сейчас развлекаться, во-вторых, ты, помнится, погулял уже там один раз. Я потом замучился выручать тебя и твоих приятелей из испанской полиции и платить целое состояние за штрафы за нарушение общественного порядка, а заодно и за ремонт после всего, что вы там устроили! — Дед, мне было восемнадцать лет, — возмутился Петя, — ты еще припомни, как я из дома убежал в семь! Кроме того, Лёвушка твой тоже тогда с нами был! В самом деле, они поехали тогда в Испанию в компании своих приятелей и бывших одноклассников, отмечать годовщину выпускного. Лёва, правда, средь шумного бала, так сказать, исчез: уединился со своей девушкой, с которой тогда встречался, на втором этаже в мансарде, поэтому прелестей испанского полицейского участка все-таки не имел возможности оценить. А Петя со своими друзьями немного перебрали, после чего отправились кататься на машине, в открытом кабриолете, который взяли напрокат. Они ездили взад и вперед по улицам городка, распевали песни и кричали: «No pasarán!» Кончилось тем, что их всех забрали в полицию, где и продержали три дня до выяснения обстоятельств, пока дед с отцом не прилетели и не заплатили штраф. — Все хватит, — дед устало прикрыл глаза, — мне надоел этот бесполезный спор, Петенька. Денег не дам, можешь обижаться сколько угодно! Я не намерен потакать твоей глупости. — Я же попросил прощения! Я не хотел никого, как ты выражаешься, подводить. Это недоразумение! — Недоразумение, — отчеканил дед, — это когда ты нечаянно допустил оплошность. А тут ты, милый мой, просто взял и наплевал на все и всех. Это — никакое не недоразумение, это самое настоящее головотяпство! И я никому подобного спускать не намерен, ни случайному работнику, ни родному сыну, ни тебе! — Это твое последнее слово? — Тебе прекрасно известно, что я никогда не повторяю дважды, Петя! — повысил голос дед. — Был бы на моем месте твой драгоценный сыночек, ты бы по-другому запел! — не удержался Петя, хотя прекрасно понимал, что деда это взбесит. Так и вышло: — Хватит, я сказал! — прикрикнул на него дед. — Если у тебя все, то ты знаешь, где выход! — он попросту взял и указал ему на дверь. Злой, как собака, Петя поехал на работу. Что еще было делать-то? У него была призрачная надежда договориться все же с отцом, но увы, легче заставить солнце погаснуть, чем у папаши выпросить хоть копейку на свои нужды, не говоря уж о том, чтобы убедить его встать на свою сторону. И дед тоже хорош! Все же, наверное, не зря с ним отец ссорился всю свою молодость. Скряга! Небось, попроси у него Лёвушка денег, так отдал бы все свое состояние, а для внука пожалел! Кстати, осенило вдруг Петю, а что если у самого Лёвушки занять? Собственно, у него и у самого были кое-какие сбережения, но этого, разумеется, мало. Тем более, что ехать на отдых он собирался не один. Это, если так можно выразиться, было романтическое свидание. И там, на морском берегу, он выбрал бы подходящий момент и сделал бы Софи предложение. Значит, надо купить ей роскошное кольцо, она ведь достойна только лучшего! — Я тебя спрашиваю, написал ли ты заявление? — вывел его из раздумий голос отца. — Пока еще нет, но напишу, не переживай. Прямо сейчас! Я не собираюсь оставаться в этом вертепе, где меня ни во грош не ставят. — Пиши давай, получай расчет и — пошел вон! — не выдержал отец. — У меня и без тебя куча дел. — Не заставлю себя ждать, не переживай! — Петя резко поднялся, чуть было не опрокинув стул и вылетел из кабинета.

***

Софи допивала уже третью чашку кофе. Ей было отчаянно скучно одной в пустой квартире. Петр с утра поехал к родным, чтобы, как он выразился, раздобыть денег. Интересно, где он их собрался доставать? Наверняка попытается вытрясти из родственничков. Впрочем, это не ее ума дело, главное, чтобы деньги были. Утром, проснувшись (это сделалось уже традицией) с ним в одной постели, Софи потянулась, точно кошка, прильнула к нему, принялась целовать: — Петенька, миленький, — протянула она, чмокнув его в нос, — тебе не скучно сидеть целыми днями в квартире? Может, нам сходить куда-нибудь, потанцевать, развлечься? — Это мысль, — лениво отозвался Петр, ласково поглаживая ее по шее и по плечу. — Мы могли бы вечером сходить куда-нибудь. — Я посмотрю тогда, какая программа в ночном клубе «Васильки», я там, знаешь ли, выступала когда-то. Там у меня полно знакомых! А днем можно было бы в кино… Правда, не знаю, что сейчас идет. — Ой, нет, — покачал головой Петр, — кинофильмами я сыт по горло. — А лучше всего, — придумала Софи, — поехать куда-нибудь к морю. Как ты на это смотришь, котик? Сможешь свозить меня немножечко отдохнуть? — А это мысль! — обрадовался он. — Знаешь, у нас ведь вилла есть в Марбелье. Можем туда поехать. — Так это же превосходно! — Только деньги нужны, — задумался Петр. — Ну да дед ведь не откажет мне, правда? После завтрака Петр отправился по своим делам, сказав, что непременно вернется к обеду с хорошими новостями. Софи поднялась уже далеко за полдень, позавтракала (нашла у Пети в холодильнике ветчину и сделала себе пару бутербродов). А после, догадавшись все же, как включить кофеварку (интересно, почему он не держит домработницу, ему ведь вроде как даже по статусу положено), решила угоститься кофейком. К тому же, в вазе на кухонном столе обнаружились дивные шоколадные конфеты. Ах, да! Ну конечно же, его родители ведь владельцы этой самой шоколадной фабрики. Дверь хлопнула так, что, казалось, рухнут не то что стены, но и дом. Софи запахнула поплотнее халат, отставила чашку с кофе и бросилась в прихожую: — Что случилось, котик? — спросила она у недовольного Петра. — С дедом поругался, а потом еще и с отцом, — буркнул он. — Денег нет! Ладно, придется довольствоваться тем, что есть у меня на счету. Ну, и то, что мне заплатят при увольнении. Я ведь не останусь в этой их так называемой конторе. — Понятно, — кисло улыбнулась Софи. Ну и дела! Она-то думала, что заарканила миллионера… Может быть, все-таки стоило обратить внимание если не на его милого дедулю, то хотя бы на папочку? Впрочем, еще ведь не слишком не поздно. — Ты не переживай, — он обнял ее и поцеловал сначала в лоб, а после — в губы, — мы обязательно поедем с тобой к морю! В самое ближайшее время! Телефонному звонку от отца Софи обрадовалась несказанно. Пожалуй, никогда еще она так не была рада услышать голос своего папеньки. — Соня, здравствуй! — проговорил он. — Как у тебя дела? — Все нормально, папа, — передернула плечами она. — Ты где? — Я дома, папа! — раздраженно мотнула головой Софи. — Что случилось, говори! — Может быть, ты заехала бы сегодня ко мне? Марии дома не будет, она уехала к своему отцу в деревню. — Ну, раз твоей деревенщины нет, то так уж и быть, заеду, — согласилась Софи. — Где-нибудь через пару часов, у меня будет от силы полчаса. Пока, пап! — Слушай, — повернулась она к Петру, — отец меня просил заехать. Надеюсь, конечно, что он не последует примеру твоего и не вздумает меня отчитывать. Ты не мог бы отвезти меня? — Хоть сейчас, — улыбнулся Петр. — Ну, — решив его задобрить, чтобы он не заподозрил, как она раздражена, — Софи обняла его и принялась расстегивать его рубашку, — у нас еще уйма времени!

***

К дому отца Софи они подъехали уже ближе к вечеру. Петя подумал было, что если бы он опоздал больше, чем на три часа, то и отец и дед заодно на мыло изошли бы. Да и мать уже нафантазировала бы всякие ужасы и начала бы звонить ему по телефону каждые пять минут. Жил отец Софи практически на самой окраине, так что еще и добраться пришлось по пробкам чуть не два с половиной часа. Дом также не радовал глаз: обычная многоэтажка, построенная лет двадцать пять тому назад, даже консьержки в подъезде нет. Понятно теперь, почему Софи стесняется своих родственников. Даже у бабки Анны дом и то приличнее, хотя ее муж все-таки не какой-то там мелкий клерк в банке. Они поднялись на пятый этаж пешком, лифт почему-то не работал, и Софи, отдышавшись, позвонила в дверь. — А вот и моя доченька! — обрадованно воскликнул открывший им дверь высокий и довольно-таки представительный мужчина с небольшими залысинами у висков. — Софи, милая, проходи! — Я не одна, со мной Петр Григорьевич! Мой друг, — представила его Софи. — Рад, Петр Григорьевич, заходите. А я, Сонечка, ждал-ждал, но… — Алеш, я наверное… — Петр вздрогнул, услышав этот голос и резко обернулся. — Катюша, познакомься с моей дочерью! — как ни в чем ни бывало воскликнул отец Софи. — А это — моя добрая, старая знакомая — Катерина Степановна. — А это, — кивнул он в сторону Пети, но так и не договорил. — Петенька?! — мать почему-то побледнела и уставилась на него широко распахнутыми глазами. — А ты… как тут?.. — Могу спросить у тебя то же самое, — хмыкнул Петя.