Не то, чем кажется-2

— Я устала и хочу домой! — Софи капризно надула губы и требовательно взглянула на Петра. После чего она томно потянулась и улеглась поудобнее в своем шезлонге. Петр повернул к ней голову, улыбнулся и приподнял солнечные очки: — Солнышко, но мы же приехали совсем недавно, и я думал, что еще пару месяцев мы пробудем здесь. Я уже и отцу сообщение отправил, чтоб денег нам с тобой выслал. А если от него не дождемся, так мамочке позвоню, уж она-то точно раскошелится! — Ты, что, шантажируешь ее, грозишься выложить остальной родне о ее связи с моим папашей? — Ты потрясающе догадлива! — хохотнул Петр. — Ну, да, я припугнул мою милую мамочку, а она с радостью согласилась помочь. — Выходит, рыльце-то в пуху, — хмыкнула Софи. — Хотя, ты знаешь, я не понимаю твою мать. Как можно променять твоего отца на моего? Это же, ну, я не знаю… как с шикарного «Бентли» пересесть на трактор! Петя расхохотался в голос: да уж, с его дорогой женушкой не соскучишься! — Ой, Софи, насмешила! Мой папаня — это «Бентли», что ли? А ты не думала, что… у него, кроме денег, ничего не осталось, и он больше ни на что не годен? Как мужчина, я имею в виду. Да и зануда он редкостный, ко всему прочему. А вот твой папочка — напротив, бодр, свеж и полон сил, насколько я понимаю. — Ну, Григорий Петрович вовсе не похож на старую развалину, — пожала плечами Софи. — Он такой… импозантный, представительный мужчина. — Сухарь, ханжа и зануда! — повторил Петя. — Всю жизнь от него только и слышишь, что «надо учиться, надо работать, надо заниматься делом»! Да даже дед мой не такой придурок, как этот! И, кстати, — прибавил Петя, чуть усмехнувшись и понизив голос, — у него-то уж точно никаких проблем, должно быть, молодая жена держит в тонусе. Ты знаешь, что Лара мне сказала один раз? Будто у нее, кроме деда, больше никого за всю жизнь не было! — Да ладно! — Софи уселась поудобнее, закинула ногу на ногу и достала из сумочки сигареты. — Наплела она тебе с три короба, или же с ней не все в порядке. Так что, думаю, твой дед в любом случае свое наверстал. — Ты намекаешь, что у деда были связи на стороне? — прищурился Петя. — Не знаю, конечно, может, в дни далекой молодости, собственно, Лара-то поначалу вроде как и стала его любовницей, пока он с бабкой не развелся, но толком я эту историю не знаю, лишь по обрывкам разговоров. А Лёвка, стервец, молчит, как партизан, хотя ему все известно, я уверен! Но в любом случае, теперь деду уж точно не до интрижек, он же больной насквозь. Ему бы впору о завещании подумать… — А что, — мигом оживилась Софи, — разве он его еще не составил? — Да кто ж его знает! — Но ты обязательно должен фигурировать в завещании, как один из главных наследников, — заявила она. Петр неопределенно пожал плечами: — Главные наследники, разумеется, это Лара, мои брат с сестрой и отец. Отцу отойдет какая-то часть состояния, плюс, разумеется, его доля в семейном бизнесе. Остальное же — Ларе и ее детям. Ну а уж, что останется… Словом, какой-то кусок мне тоже перепадёт. Ну да что толку говорить-то, покуда дед помирать все ж таки не собирается, хотя… Все под богом ходим! Петр вздохнул: сама того не ведая, Софи задела больное место. Ему давно уже не давал покоя вопрос, какую часть состояния он получит после кончины деда. Нет, боже упаси, он не желал ему смерти, не ждал ее, в конце концов дед был ему по-своему очень дорог. В детстве Петя просто обожал его и даже желал порой оказаться на месте Лёвы, быть сыном деда, а не своего папочки. Во всяком случае, дед на него никогда не орал, как ненормальный, безо всякого повода и уж тем более не поднимал руку. Отец же раздавал Пете подзатыльники только потому, что у него испортилось настроение. Бесполезно было объяснять, что двойку, скажем, по геометрии поставили несправедливо. Да и вообще, геометрия та нужна Пете как собаке пятая нога. Отец же моментально, стоило ему только заглянуть в дневник, выходил из себя и распускал руки. Петя специально даже интересовался у Лёвки: бьют его за те или иные проступки, или же нет. Лёва признался ему по секрету, что крепко досталось ему один раз, когда он без спросу взял деньги у родителей. Он случайно нашел их в столе у матери, она специально отложила, дабы выдать им с Ларой на карманные расходы в конце недели, как это было у них заведено. Искушению трудно было не поддаться, и Лёва все деньги взял себе. Они с Петей учились тогда в десятом классе, и родители изрядно утомили их тем, что без конца твердили, как заведенные: «Пора начинать думать о будущем и перестать лоботрясничать!» Петя, к слову сказать, помнил тот замечательный вечер, когда Лев заявил, мол, он угощает, и они вместо дополнительных занятий отправились играть в автоматы и пить пиво. Отцу по возвращении Петя заявил, что отныне будет жить так, как ему угодно, за что тот отвесил ему несколько пощечин и велел убираться с глаз долой. А вот Лева потом, уже спустя некоторое время, признался, что и ему досталось тем вечером. Родители, дескать, схватились за ремень, чего раньше никогда не делали. Причем, стоит отметить, наказала его мать. Петя даже не поверил сначала, поскольку от никогда не видел, чтобы Лара сердилась или, упаси боже, повышала голос. Словом, зла деду Петя не желал, но… рано или поздно все умирают. А деду уже очень много лет… Совсем скоро грядет его семидесятилетний юбилей. Не до ста же лет он жить собрался, в самом-то деле! Поэтому очень хотелось бы разобраться с тем, кто и сколько получит в наследство. Пете же как никогда нужны деньги, поскольку он только что женился, и его очаровательная супруга достойна самой роскошной жизни!

***

Софи докурила сигарету, бросила окурок на песок и снова томно потянулась. Море с утра было таким спокойным, что так и хотелось окунуться. Но с другой стороны, Софи было лень пошевелиться, да и разговор с милым мужем заставил ее понервничать. Вообще, это странно: ей очень хорошо с Петькой, но… исключительно в постели. Вот если бы можно было вовсе оттуда не выбираться, она была бы самой счастливой женщиной на свете. Но ведь помимо этого нужно с мужем жить, так сказать, семейной жизнью, а это уже гораздо скучнее. В который раз она уже укрепилась во мнении, что поставила не на ту лошадку, и теперь вынуждена за это расплачиваться. С другой стороны, Петенька обмолвился, что у маменьки его с папенькой не все гладко, да она и сама прекрасно видела, как Катерина Степановна строила глазки ее отцу. А сам он, когда Софи пришла к нему так не вовремя, очень смутился, потому что свидание его с той дамочкой сорвалось, да еще интрижка их выплыла наружу. Что ж, тем лучше: если отец не будет тянуть кота за хвост и обработает госпожу Червинскую должным образом, то Григорий Петрович разведется с ней, выставит за дверь, и она уже не сможет претендовать на наследство Петра Ивановича. А самое главное, Григорий окажется свободен, и Софи сможет попытать счастья. На худой конец можно будет подкатить ко Льву, он же, кажется, тоже пока холост. Надо же было так оплошать! Нельзя было на той вечеринке упускать его из виду! — Пойдем купаться? — Петя поднялся со своего шезлонга и глубоко вдохнул свежий морской воздух. — А то солнце уже припекает. — Не хочу! — капризно махнула рукой Софи. — Петь, — она цепко схватила его за запястье, — правда, мне тут надоело! Все море да море… Набережная эта… Я видеть уже ее не могу. Да и гостиница — дыра дырой! — Ну, давай съездим куда-нибудь, в Мадрид, например. Ты там походишь по магазинам, купишь себе обновок. — Так у тебя ж денег нет почти совсем! Разве что на оплату гостиничного номера хватит. — Отец пришлет, я же говорю, — Петя придвинулся к ней ближе и потянулся за поцелуем. — Не хочу я в Мадрид тащиться, — отозвалась Софи. — Я хочу домой! Нам ведь еще свадьбу надо отпраздновать, если ты не забыл? А то мы сидим тут одни, будто это не свадебное путешествие, а ссылка! — А ведь ты права, — неожиданно легко согласился с ней Петя. — Давай уедем хоть завтра! Нужно только билеты заказать. А свадьба у нас будет самая пышная и самая лучшая, это я тебе обещаю! Отцу и деду придется выложить кругленькую сумму, нравится это им или нет, прибавил он про себя.

***

Николай и впрямь чувствовал себя точно на экзамене. Он то и дело ёжился под проницательным взглядом Петра Ивановича и оглядывался на Ларочку, ища у нее поддержки. Он, разумеется, помнил все наставления как Ларочки, так и ее матери, и постарался произвести на ее отца и брата благоприятное впечатление. — Вот, — представила их друг другу Ларочка, когда он наконец-таки переступил порог дома Червинских, — это мои родители, Петр Иванович и Лариса Викторовна, и мой любимый старший брат. А это, — она указала рукой на Николая, — Коля. Мой… друг. — Очень приятно, Николай, прошу вас, проходите, — улыбнулась ему Лариса Викторовна. — Лев Червинский, — без тени улыбки протянул Николаю руку Ларочкин брат. Петр Иванович же, не произнеся ни слова, сухо кивнул и тоже пожал ему руку. — Очень рад с вами познакомиться, — Николай изо всех сил старался сохранять спокойствие, но ему явно было не по себе. — Что ж, — сказал Петр Иванович, — раз все церемонии закончены, то пройдем, пожалуй, к столу. — Уже все готово, — поддержала его Лариса Викторовна, — прошу вас! Ларочка сжала в знак поддержки его ладонь и ободряюще улыбнулась. Ее мать, заметив, как они переглядывались, еле заметно подмигнула дочери, после чего взяла мужа под руку и они все вместе направились в столовую. — Проходите, — Лев пропустил их с Ларой вперед, после чего направился следом. Обед был превосходным, кажется, у Червинских не кухарка, а настоящая волшебница, хотя, может быть, Лариса Викторовна готовила сама? Мать Николая постоянно твердит, что ненавидит готовить, хотя за ее сдобные булочки с маком можно и душу продать. Когда-то давно, когда они с Володей были еще совсем маленькими, она всегда пекла их на свой день рождения. А на день рождения Николая и его брата мать готовила неизменный салат с креветками и торт-безе. Господи, неужели все это ему не приснилось, а было наяву? — Ну так что, молодой человек, не расскажете нам, чем вы занимаетесь? — в упор посмотрел на Николая Петр Иванович, когда с горячим было покончено. До этого момента все присутствующие обменивались лишь ничего не значащими, дежурными репликами, например, насколько вкусным удалось мясо, как Николай находит овощной салат и какое вино предпочитает. — Я, — Николай оставил в сторону бокал с вином, и принялся теребить в руках салфетку, — учусь. Мы с Ларой на одном факультете, только я уже на третьем курсе. — Тоже, выходит, планируете заниматься финансами и управлением предприятием? — спросил Лев. Николай заметил, как Ларочка отвернулась, спрятав улыбку, очевидно, ее брат заранее заготовил эту фразу, выучив точь-в-точь название специальности. — Я хотел было на юридический поступать, — пустился в воспоминания Николай, — но мать моя была против. Сказала, что на экономическом я добьюсь большего успеха, а кроме того, на этот факультет конкурс был меньше. — В общем-то, наверное, матушка ваша права, — кивнул Петр Иванович. — А родители ваши, кто они, чем занимаются? — Пап, — проговорила сквозь зубы Ларочка, — я же тебе говорила… — Лара! — мягко улыбнулась ей Лариса Викторовна, затем она подняла взгляд на мужа чуть покачала головой. — Мой отец был помощником мэра у нас в городе, — ответил Николай. — Он, к сожалению, скончался, когда я был еще совсем малышом. Собственно, я его и не помню совсем, только по фотографиям. После его смерти мать продала нашу старую квартиру, и мы переехали сюда. Отец все оставил матери, и она… — Ясно, — кивнул Петр Иванович. — Выходит, вы пока, так скажем, сами не зарабатываете, а проживаете отцовское состояние. — Если состояние большое, то почему бы этим не воспользоваться? — чуть усмехнувшись, проговорил Лев. — Вот, скажем, в нашем семействе тоже есть тому примеры. — Лёва! — тихо произнесла Лариса Викторовна, посмотрев на сына с укоризной. — Николай Дмитриевич — студент, как и Ларочка наша. Сейчас у него все силы уходят на учебу, а вот когда он закончит университет, то, разумеется, сразу начнёт зарабатывать сам. В конце концов ты, мой дорогой, тоже шел по этому пути. — Да, конечно, — кивнул Лев, — я лишь хотел сказать, что важно не упустить момент и найти себе дело по душе. — Ты совершенно прав, сынок, — поддержал его Петр Иванович. Ларочка при этих словах умоляюще посмотрела на него, однако же он, судя по всему, не заметил или не обратил внимания на ее состояние и вновь повернулся к Николаю. — Так что же, молодой человек, чем вы намерены заниматься? После окончания института, я имею в виду. — Найду работу, — улыбнулся Николай. — Мой брат, к слову сказать, сейчас работает там же, где наш с ним отец трудился всю жизнь. Так что он обещал помочь мне. Я, кстати сказать, планирую начать в самое ближайшее время. Дабы набраться опыта. Николай с торжествующим видом оглядел семейство Червинских и, не удержавшись, подмигнул Ларочке, чтобы не расстраивалась понапрасну. Но кажется, должного впечатления его речь на будущих тестя и шурина не произвела. — Ну а каковы ваши намерения в отношении моей дочери? Собственно, это — главный вопрос, который мы сегодня должны обсудить, — Петр Иванович отставил в сторону стакан с водой и вновь пристально взглянул на Николая. В ответ тот лишь вздохнул и, собравшись с мыслями, проговорил: — Я… Я готов вам, Петр Иванович, и вам, Лариса Викторовна и Лев Петрович, признаться честно и откровенно. Мы с Ларисой… Одним словом, она мне очень нравится. И я знаю, что чувства мои взаимны. — Да! — тут же воскликнула Ларочка. — Малая, не перебивай покуда, — похлопал ее по плечу Лев. — Вот, значит, как!.. — пробормотал себе под нос Петр Иванович. — Да, — продолжил Николай. — Мне бы хотелось, чтобы вы знали об этом: мы с Ларочкой любим друг друга. И хотим быть вместе! — В каком это смысле? — удивленно приподнял брови Лев. Лариса Викторовна же закашлялась, и муж сразу же протянул ей стакан воды: — Меня тоже занимает сей вопрос, — проговорил он. — Папа! Лёва! — жалобно протянула Ларочка. — Что вообще за вопросы: во всех смыслах, неужели не ясно? — вдруг выпалила она. Теперь настал черед Петра Ивановича кашлять, и Лариса Викторовна тут же приподнялась и похлопала его по спине. — Простите, — проговорил он, отпив глоток воды, — но ваше признание… меня несколько удивило. Что ж, я могу понять ваше нетерпение, — сказал он ровным и спокойным голосом, переводя взгляд с Ларочки на Николая, — в ваши годы это более чем естественно. Но я считаю своим долгом напомнить вам, что дочь моя еще очень юна и наивна. Ей еще девятнадцати лет нет, она только-только начинает эту, такую трудную, взрослую жизнь. Нам: мне и моей жене, — как и всяким родителям, хотелось бы по мере сил оградить ее от разного рода неприятностей, наставить, так сказать, на путь истинный. Так вот, я допускаю, что это — первое чувство, я уважаю его, в конце концов, мне тоже было когда-то двадцать лет. Но вместе с тем, не стоит столь безоглядно бросаться, как говорится, в омут с головой. Вам обоим прежде всего надо закончить учебу, встать на ноги. И вот тогда уже пойдет речь о чем-то сколь-нибудь серьезном. — Вы… мне отказываете? — тихо спросил Николай. — Я себя чувствую так, словно попал в девятнадцатый век. Пушкин. «Метель» — хмыкнул Лев. — «Вы отказываете мне от дома? Ах, мое сердце вот-вот разорвется!» — Лев, будь добр, прекрати паясничать! — строго взглянул на него Петр Иванович. — Я говорю совершенно серьезно. Погоди, Лариса! — обернулся он к жене, потому что Лариса Викторовна в тот момент взяла его за руку. — Да, — кивнул он Николаю, напрочь игнорируя жалобные взгляды Ларочки, — совершенно серьезно! Я вам, как вы выразились, не отказываю. Вы можете время от времени встречаться с Ларочкой, ходить в кино, я не знаю, в театр там, в кафе. В институте опять же вы так или иначе видеться будете, тут вам никто ничего не запрещает. — К нам приезжайте, — неожиданно миролюбиво проговорил Лев, — сюда. — Именно, — поддержал его Петр Иванович. — Словом, будьте рядом с ней и у нас на глазах. Разумеется, если идете куда-то, то мы с Ларисой обо всем должны знать. А о большем пока говорить рано. Надеюсь, вы оба хорошо это понимаете? — Папа… — Ларочка покраснела и потупилась, отведя взгляд. — Да, я все понял, — тяжело вздохнул Николай. — Давайте перейдем в гостиную, — сказала Лариса Викторовна, — и я распоряжусь подать нам туда кофе. — Конечно, дорогая, — улыбнулся Петр Иванович, после чего поднялся и подал ей руку. — Прошу в гостиную, дорогой Николай Дмитриевич! — церемонно кивнул он Николаю. — Я им не понравился, — вздохнув, произнес Николай, когда прощался с Ларочкой у ворот. — Твой отец ясно дал понять, что не желает меня видеть рядом с тобой. — Не говори ерунды! — Ларочка приподнялась на цыпочки и поцеловала его в губы. — Просто они с Лёвой слишком много на себя берут. Но я обязательно поговорю с ними по душам, не переживай. Да и мама на нашей стороне, ты не забыл? — Вряд ли твоя мать будет покрывать нас, если что… — Забудь о них! — махнула рукой Ларочка. — Я тебя люблю, и мы будем вместе. Во что бы то ни стало! Будем встречаться, как раньше. А дома я… в общем, придумаю что-нибудь. Но идти у них на поводу, — пробормотала она, — я не собираюсь! Всю обратную дорогу Николай обдумывал произошедшее. Мать явно станет рвать и метать, она-то надеялась, что Червинские растают, разрешат ему чуть ли не открыто жить с Ларочкой и впустят в свой дом. Наверняка скажет, что от такого бездаря, как он, ничего другого не приходилось ожидать. Да и наплевать на нее! Он твердо решил, что не пойдет у нее на поводу. Вот сейчас приедет домой и выскажет ей в лицо все, что думает. И пусть она ругается, кричит, угрожает, Николаю все равно. Гораздо важнее, что семья Ларочки не пришла в восторг от того, что он хочет быть с нею. Что ж, первый блин, как говорится, комом. Выходит, нужно хорошенько подумать, как можно исправить положение и наладить отношения с Червинскими.