Не то, чем кажется-2

Наталья сидела на кухне за столом и горько плакала, уронив голову на руки. Галина стояла рядом и гладила ее чуть вздрагивающие плечи: — Ну, успокойся, Наталочка моя, — ласково глядя на дочь, повторяла она, — что ты, перестань! Тебе нельзя сейчас нервничать! — Ты не понимаешь, мама, — вскричала Наталья, подняв голову, — не понимаешь… — Пойму, — Галина пододвинула себе табурет, присела рядом и взяла дочь за руку, — если ты мне все объяснишь. Разумеется, она сразу же поняла, что случилось с Натальей, стоило только ей увидеть положительный тест. Галина догнала дочь уже на остановке, благо, автобус запаздывал, и там собралась уже целая толпа. — Немедленно домой! — с трудом отдышавшись, проговорила Галина. — Мама… — Я все знаю. И говорю тебе совершенно серьезно, Наточка: пошли домой! — Мне нужно… ехать, — Наталья попыталась высвободить руку. — Никуда тебе не нужно! — повысила голос Галина и, точно упрямого ребенка, потянула Наталью за собой. — Пошли сейчас же! — Мам, я прошу не скандаль, на нас уже внимание обращают, — взмолилась Наталья. — Ладно, — пошла она на попятный, — идем! Только не кричи, умоляю. Однако же, когда они вернулись домой, Наталья не пожелала объясниться. Она заперлась у себя в комнате и не выходила оттуда, пока младшие сестры и отец не ушли из дома. Как только за ними закрылась дверь, Галина постучалась к Наталье и велела ей немедленно выйти. Наталья открыла дверь, но разговаривать не пожелала, бросилась со всех ног на кухню, уселась за стол и принялась плакать. — Что тут объяснять, мама? — всхлипнула Наталья. — Ты же не маленькая, видела тест, правильно? — Я не могу понять, что ты задумала! Ты совсем с ума сошла?! — Да что тут неясного-то? — жалобно взглянула Наталья на мать. — Я хотела… решить все раз и навсегда. — Замечательно! — всплеснула руками Галина. — Другими словами, ты хочешь просто-напросто сбежать от проблем, да? Нет уж, драгоценная моя, любишь кататься — люби и саночки возить. Тебе не пятнадцать лет, Наталочка, чтобы не понимать, какие последствия могут быть… — Мама! — вновь вскричала Наталья. Галина вздохнула, покачав головой: — Я знаю, что я твоя мама… Кто он? Отец твоего ребенка… — Мой… в общем, мы, можно сказать, уже расстались, — невнятно пролепетала Наталья. Разумеется, Галина не поверила ей ни на грош. — Лев Червинский, — как нечто само собой разумеющееся проговорила Галина. — Вот гадёныш! Ну, как же: артист, привык, что такие вот идиотки сами на шею вешаются, да ты, собственно, не была исключением! Словом, нашел дурочку, развлекся да и поминай, как звали, да? Ты ему все рассказала, а он живенько от тебя открестился. Ну, ничего, я завтра же пойду к его… ах, да, Петр Иванович сегодня уезжает и какое-то время его не будет в офисе. Что ж, значит, Григорию Петровичу скажу. Пускай он приструнит младшего братца! — Перестань, мама, — перебила ее Наталья. — Я тебя очень прошу, не вмешивайся, не надо никому ничего говорить. Левушка сам еще ничего не знает. — Так ты, — недоуменно захлопала глазами Галина, — ему не сказала? Наталья помотала головой: — Нет. — Час от часу не легче, — пробормотала Галина, — но теперь я вообще ничего не понимаю. Почему ты ему не расскажешь? — Да потому… потому что я его больше не люблю, не хочу быть с ним и не желаю, чтобы нас что-либо связывало! — выпалила Наталья. Она просто не могла сказать матери всей правды. Ни она, ни отец до сих пор не знают, где она тогда достала деньги. Родители до сих пор свято уверены, что Наталья подрабатывала уборщицей в ночном клубе в две смены. Если бы отец узнал… Наталья была уверена, что он ни за что не принял бы такую помощь, поэтому-то она и вынуждена была молчать. — Ну, что ж, — вздохнула Галина, — я тебе вот что скажу, дорогая моя: лишний рот нас не объест, — она ласково погладила Наталью по плечу, — мы, слава богу, не бедствуем. Деньги есть, я ведь хорошо зарабатываю. Да и отложено у меня… на черный день. Не переживай, вырастим его, человеком сделаем! Все будет хорошо, Наталочка, я тебя во всем поддержу. — Мам, ты… спасибо тебе! — прошептала Наталья сквозь слезы. — А что тут у вас творится? — раздался за их спинами голос Афанасия, который, судя по всему, давно уже зашел на кухню и все слышал. — Папа… — Панас, ты… давно здесь? — быстро смахнув слезы, спросила Галина и поднялась на ноги и улыбнулась мужу. — Я спросил: что тут происходит. Ребенок… У тебя ребенок будет, я правильно понимаю? — без тени улыбки спросил он. — Сядь, пожалуйста, Панас, — спокойно проговорила Галина. — Я тебе все сейчас объясню. — Да уж, потрудись, прошу тебя и объясни, какого дьявола тут творится? — он скрестил руки на груди и выжидающе уставился на Галину.

***

Катерина еще раз посмотрела на часы и вздохнула. Григорий обещал приехать, но… видимо, его что-то задержало. А ей во что бы то ни стало необходимо его увидеть! Она уже дошла, что называется, до ручки: ей опротивела и опостылела такая жизнь! Кажется, действительно, нужно потерять что-то, и только в этом случае ты поймешь: именно это тебе нужно и бесконечно дорого. У Катерины была устоявшаяся семейная жизнь: муж, который худо-бедно, но заботился о ней, дал все самое необходимое. Да и вообще, они с Гришей столько пережили, не один пуд соли, как говорится, вместе съели. У них двое детей… Ее сыновья, в которых она души не чаяла. А теперь… Что у нее осталось? Петенька звонит ей раз в неделю только затем, чтобы поинтересоваться, как дела, и сразу же кладет трубку. Сереже и вовсе запрещено с ней разговаривать, даже если он и соскучился, то просто-напросто не знает, как с ней связаться. Да ей даже и словом-то теперь с кем перемолвиться! Раньше Катерина хотя бы могла прийти к Ларе, поболтать с ней о том, о сем, правда, в последнее время, из-за болезни Петра Ивановича, у Лары слишком много хлопот, и они практически перестали общаться. Катерина с грустью вспоминала те времена, когда они только-только поженились с Гришей. Она была беременна, Лара тоже, и они целыми днями до поздней ночи вязали с ней пинетки и мечтали о том, как будут воспитывать своих малышей. А потом, когда родились Левушка и Петенька, они все вместе гуляли в саду, возили детей в парк аттракционов, ездили на отдых… И куда только подевались те, такие счастливые и беспечные дни?.. Еще Катерина частенько навещала Анну Львовну, рассказывала ей об успехах Петеньки в школе, сетовала на то, что Гриша слишком занят на работе, справлялась о здоровье Андрея и Милы. И Гриша был рядом с ней… А теперь не осталось ровным счетом ничего! Она целыми днями сидит в четырех стенах, почти никуда не выходит, а Леше, кажется, вовсе наплевать на ее чувства. Он пропадает целыми днями на работе, приходит уже затемно, сразу же падает от усталости в кровать и засыпает. «Мы же с тобой давно уже не юные студенты!» — заявил он как-то раз Катерине, когда она попыталась, так скажем, возбудить его страсть. Будто бы ему в обед сто лет! Она вновь так некстати вспомнила Лару с Петром Ивановичем, как однажды случайно застала их вечером на террасе. Они о чем-то негромко переговаривались, смеялись, а потом принялись целоваться, будто бы школьники на первом свидании. Лара сколько раз намекала, когда, случалось, заходил разговор, что у них с мужем все чуть ли не как в медовый месяц. А ведь они давно вместе, да и лет Петру Ивановичу, извините, побольше, чем Алеше. Последней каплей стала вчерашняя ссора с без пяти минут свекровью. Правда, сейчас она была уже совершенно не уверена, что согласится выйти за Лёшу… Утром Катерина, как всегда, решила приготовить завтрак. Она вышла на кухню, благо, там никого не было, полезла в холодильник, достала яйца и молоко: захотелось приготовить омлет. Затем она обшарила всю кухню в поисках сковородки (просто уму непостижимо, куда они могли подеваться!). Наконец сковородка нашлась опять-таки в холодильнике. А в сковородке — порция курицы под соусом карри. Катерина, недолго думая, вытряхнула недоеденную курятину в мусорку. Сколько же можно ей мерзнуть в холодильнике? Потом она спокойно вымыла сковороду и приготовила Алеше омлет. Когда же Софья Станиславовна узнала, какая судьба постигла приготовленную ее собственными руками курицу, она устроила Катерине отвратительный скандал. Вернее, она устроила его Леше, потому что разговаривала исключительно с ним, несмотря на то, что Катерина стояла рядом. — На каком основании твоя жена считает, что может распоряжаться здесь, в моем пока еще доме? И выбрасывать без разрешения мои продукты? Я, между прочим, приготовила любимое блюдо Сонечки! А твоя… жена весь мой труд — псу под хвост! — Ну, если вы хотели отравить свою милую Сонечку, — не удержалась от шпильки Катерина, — то, конечно, я зря помешала. Ваша курица простояла в холодильнике всю ночь и уже испортилась! — Я же предупреждала, — спокойно проговорила Софья Станиславовна, повернувшись к ней, — не трогать мои вещи и вообще лишний раз мне на глаза не показываться. — Мам, — пролепетал, точно нерадивый школьник, которого директор школы застукал курящим в туалете, — ну… ты не сердись, Катюша не хотела тебя обидеть! — Вообще-то ты мог бы и заступиться за меня! — напустилась Катерина на Алексея, когда они остались одни. — Катюш, — тяжело вздохнул он, — ну я прошу тебя, будь терпимой! Мама… она, может быть, строга с тобой, но… сделай в конце концов скидку на возраст. — Хватит, Леш, я давно уже все поняла! — махнула рукой Катерина, давая понять, что не желает больше продолжать этот разговор. Как только Алексей уехал на работу, она сразу же позвонила Грише. Хватит. Кажется, настала пора исправить ошибку, пока она не увязла в этом болоте окончательно. Один раз ведь нечто подобное уже было, и тогда им удалось начать все с чистого листа. Значит, непременно должно получиться снова! Катерина допила остывший кофе и еще раз с тоской посмотрела на часы. Все сроки вышли… Она готова была в голос разрыдаться от отчаяния! Григорий так и не пришел, судя по всему, ждать его уже не имеет смысла. Она расплатилась с официантом, вышла на улицу и, помедлив несколько мгновений, достала телефон.

***

Анна с трудом разлепила глаза и застонала: голова просто раскалывалась. С трудом повернув голову, превозмогая пульсирующую боль в висках, она силилась рассмотреть комнату. Интересно, почему обои вдруг стали белыми? Она же сама выбирала в спальню нежно-салатовые… А куда делось любимое кресло Андрюши, которое несколько выбивается из интерьера, но муж просто обожает вечерами сидеть в нем, вытянув ноги, и читать?.. Где она?! Ах, да, вспомнила Анна, она же собиралась уехать в Швейцарию. Ей ведь осталось совсем недолго, каких-нибудь несколько месяцев жизни. Но… когда она уехала, как добралась, и… с кем встречалась накануне отъезда? Она ничего не помнила! Неужели же вот так и приходит смерть? Анна попыталась приподняться, но перед глазами вновь все поплыло, ее затошнило. — Пить… пить! — еле слышно прошептала Анна. — Андрей! — в отчаянии позвала она. — Милочка… дочка… Тяжело дыша, она откинулась на подушку и закрыла глаза; в следующий же миг услышала, как открылась дверь, и по полу застучали чьи-то каблуки. — Очнулась! — произнес незнакомый женский голос. Анна попыталась вновь открыть глаза, но увидеть смогла лишь неясные очертания женской фигуры в белом халате. Она хотела было спросить, что с ней случилось, и где она находится, но не успела. Ощутив легкий укол в плечо, Анна вздохнула, обмякла и через минуту вновь заснула.