Не то, чем кажется-2

Безус выжидающе смотрел на Андрея, как и прежде, ожидая, что старший, более, так скажем, опытный и решительный товарищ даст добро на его предложение. Так было всегда: если Евгению Безусу не хватало духу взять себя в руки и сделать что-либо, Андрей Жадан поддерживал и подбадривал его, говорил, что все устроится. Шла ли речь о сдаче зачета по римскому праву или же… об иных делишках, которые они, случалось, проворачивали — никакой разницы. — Ты рехнулся, Женечка? — после длительной, прямо-таки МХАТовской, паузы спросил Андрей. — Можешь не отвечать, я и так знаю ответ. Ты — рехнулся! Окончательно и бесповоротно. — Ну, — развел руками Безус, — ты даешь! Уж от кого, от кого, а от тебя я такого не ожидал! — А чего ты ожидал, скажи на милость? — взвился Андрей. — Что я захлопаю радостно в ладоши и побегу исполнять твою очередную прихоть? Увы, Женечка, разочарую тебя: те времена остались далеко позади. — Тебе что, деньги не нужны? — словно на умалишенного взглянул на него Безус. — У меня их и без того достаточно. И я и так уже не знаю, как отмыться от… сам знаешь, от чего, а ты предлагаешь мне опять по уши вляпаться черт знает в какое дерьмо! — Гнаткевич давно уже отработанный материал, — махнул рукой Безус, — забудь ты о нем. — Видишь ли, — покчал головой Андрей, — выражаясь поэтически, старые грехи отбрасывают длинные тени. И Ганткевич… — Он, слава тебе господи, помер, — перебил его Безус. — Можно сказать, мы дождались этого светлого часа. — Вот поэтому я и говорю: прошлое наконец-то похоронено, Женечка. Раз и навсегда! У меня сейчас хватает дел и без твоих выдумок. — Андрей, я прошу… помоги! — умоляюще взглянул на него Безус. — Это ведь не только моя просьба. Я пообещал одной очень хорошей женщине. А от тебя потребуется только одно: прислать своего человечка. Чтобы он грамотно организовал защиту. Сам можешь не светиться, заставлять не стану. — Опять? — вздохнул Андрей. — Она очень щедрая заказчица! — Безус сложил руки в замок и принялся хрустеть костяшками пальцев. — Не обидит, я тебе клянусь! — Я вроде как не нуждаюсь, — хмыкнул Андрей, — и уже давно. — Ну, ради меня, Андрей, прошу тебя, помоги! — взгляд Безуса был одновременно жалобным и растерянным. — Без тебя у меня ничего не выйдет. А я… пообещал. — Опять вляпался! — пробормотал Андрей. — Что на этот раз? Снова надо упрятать за решетку очередного неудачника? — Ты прямо провидец! — обрадовался Безус. — В общем, дела такие: если коротко, то… так уж сложились звезды, что все фигуранты тебе хорошо известны. Словом, одного твоего дальнего родственника приговорили. Вместе с женой. Они должны исчезнуть, а отвечать за это предстоит, к сожалению, сыну твоей дражайшей половины. Но, разумеется, ей об этом знать вовсе не обязательно. Андрей вытаращил глаза от изумления: — Что… ты несешь, Женя?! Петр Червинский и его жена… — Ну, а что тебя удивляет? — пожал плечами Безус. — Дела у него идут превосходно, вполне логично, что он перешел кое-кому дорогу. — Если предполагается еще и второй акт, так сказать, драмы, то получается, что охота-то идет не за Петром и Ларой, а за Григорием. — Да какая разница! — Безус, кажется, начал терять терпение. — Хорошего стрелка я найду, кое-какие связи у меня все же остались, так что убрать твоих несчастливх родичей труда не составит. Ну а дальше — дело техники, и Григорий Червинский отправится в гости на блины к нашему приятелю Гнаткевичу, благо, — хохотнул Безус, — его камера как раз освободилась. Так что, поможешь? — А у меня есть выбор? — вздохнув, развел руками Жадан. — Действуй. Но… Жень, я тебя очень прошу: держи меня в курсе. Безус усмехнулся и похлопал его по плечу: — Не дрейфь, Андрюха, все будет пучком! Андрей выпроводил наконец-таки заклятого приятеля, вернулся в кабинет и запер поплотнее дверь. Хорошо еще, что Милы дома нет, в последнее время она даже ночевать приходит через раз, проводит все свое свободное время с племянником Безуса. Такой же, видимо, проходимец, как и его дядюшка… Как бы не втянул ее в неприятности! Впрочем, сейчас все мысли Милочки заняты одним: найти Анну. Андрей и сам уже с ног сбился, но увы, жена как в воду канула. Иногда ему действительно начинало казаться, что тот бред, что она написала ему в письме — правда, и она скрылась только потому, что он ей надоел. Но тут же он одергивал себя и говорил, что такого попросту не может быть. А следом приходили еще кое-какие догадки, но стоило только подумать об этом — как внутри все холодело. И вместе с тем следовало решиться и пойти — спросить прямо, глаза в глаза. Впрочем, время у него еще будет, а сейчас есть более важные дела. Андрей быстро набрал телефонный номер и мысленно пожелал себе удачи, она явно ему понадобится. — Григорий Петрович?.. — слава богу, Червинский сам снял трубку. — Да, это Андрей… Взаимно… Мила?.. С ней все в порядке… Мама… Гриш, у меня к тебе очень серьезный разговор… Нет, по телефону нельзя… Нет… Ты ко мне приехать сможешь?.. Ну, как освободишься… Хорошо, жду тебя завтра с утра. Увидимся! Ну вот, подумал Андрей и отложил телефон, теперь пути назад нет. А теперь… Эх, зря он отпустил Безуса, следовало узнать у него еще кое-что. Ну да ладно, в конце концов контакты господина Короленко — это не государственная тайна, значит, Андрей вполне обойдется своими силами.

***

— Прошу вас, — медсестра положила перед ним небольшую папку с бумагами, — все, как вы приказывали Максим Максимович. Я увеличила дозу. — Как она там? — сняв очки, он посмотрел на медсестру в упор. Та несколько смешалась и опустила глаза. — Вчера она очнулась… Спрашивала, где находится. Я сразу же ввела ей препарат. — И правильно сделали, Ирочка, — кивнул Короленко. — Еще неделю, самое большое — две. И тогда… словом, я вызову вас и отдам все необходимые распоряжения. — Как скажете, Максим Максимович, — кивнула медсестра. — Вы свободны! Как только за ней закрылась дверь Короленко тут же достал телефон. Он хотел было позвонить кому-то, но потом передумал и встал из-за стола. Нет уж, лучше всего будет поговорить не по телефону, а, как говорится, с глазу на глаз. В конце концов Гнаткевича больше нет, а значит, настала пора примириться… кое с кем. Жадан ведь вполне может еще понадобиться, и он больше не посмеет артачиться, так как у Короленко есть замечательный козырь в рукаве. Ну а ежели нет, то… скажем так, жены своей он больше не увидит. Никогда.

***

Афанасий был совершенно сбит с толку: это называется не было печали. — И почему я узнаю об этом последним? — хмуро взглянул он на Галину. — Или ты вообще не собиралась мне говорить? Я, по-вашему, ноль без палочки, пустое место, да? — Панас, ну что ты завелся-то на ровном месте, — фыркнула Галина, — что, в сущности, произошло? — Ну, конечно, ровным счетом ничего, так, пустяки какие-то! — всплеснул руками Афанасий. — Ладно, я пойду к себе, — тихо проговорила Наталья, — у меня голова разболелась… Не ругайтесь только, умоляю! — по очереди взглянула она сначала на мать, а потом на отца. — Какая муха тебя укусила, Панас? — напустилась на мужа Галина после того, как Наталья ушла. — Ты мне лучше скажи, — он поудобнее уселся на диване и сложил руки на груди, — что вы теперь собираетесь делать? — Рожать, конечно же, что за глупые вопросы! — окончательно рассердилась Галина. — Рожать… да, разумеется, — кивнул Панас, — и тянуть ребенка будем мы. Вернее, конечно, сказать ты, потому что я, как тебе известно, давно уже не в силах работать от зари до зари. И таким образом, Галочка, на твоей шее окажется еще один… иждивенец. Да, Наталочка также зарабатывает, но теперь… Словом, этот поганец, который сделал ей ребенка и бросил должен отвечать! И если вы собираетесь разводить с этим типом китайские церемонии, то я — не стану! Найду и голову отверну, сволоте этакой! Что он там себе удумал: если у его семьи денег куры не клюют, то все позволено? — Наталья говорит, что они расстались… еще до того, как она узнала. — Теперь это уже не имеет значения. Ей, кстати сказать, тоже не мешало бы думать головой, а не… Яблочко от яблоньки… — Панас! — Галина со всей силы швырнула стакан с водой, который собиралась передать мужу, в мойку. — Что ты несешь, думай прежде, чем ляпать языком всякий бред! — Да я больше вообще ни слова не скажу! Афнасий встал из-за стола и поспешил уйти, хлопнув напоследок дверью. Галина раздраженно передернула плечами и достала из буфета чашки. Надо выпить чаю и успокоиться, решила она, и в следующий же миг услышала, как хлопнула входная дверь. Галина тяжело вздохнула, медленно опустилась на стул и закрыла лицо руками.

***

Петя сосредоточенно разглядывал свадебный каталог; Софи сидела рядом и поясняла, какой вариант украшения зала она выбрала. — Я решила остановиться на этом, — она указала ему на изображение просторного помещения, украшенного розовыми и белыми цветами и красными ковровыми дорожками. — Как тебе? — Ну, — протянул Петя, — вроде ничего… Мне нравится! — тут же поправился он. Софи жутко обижалась, если он не проявлял должной заинтересованности. — По-моему, это прекрасно! — Я тоже так думаю, — довольно улыбнулась Софи. — Теперь осталось только выбрать торт. Давай завтра съездим к кондитеру, хорошо? Петя обнял ее за плечи и чмокнул в висок: — Как скажешь, милая! Выберем самый большой и самый красивый, да? — Ну, разумеется! — обрадовалась Софи. — К слову, я тут подумала… может, твой папочка меня поведет к алтарю? Или — еще лучше — ваш милый старичок. — Ты про деда? — хмыкнул Петя. — Думаю, он не откажется, конечно, но… что скажет твой отец? — Да наплевать! — махнула рукой Софи. — Я его и приглашать-то не хочу, если вдуматься… Что он тут забыл? — прибавила она со злостью. — Ну… он твой отец, — неуверенно проговорил Петя. — И потом они ведь теперь вместе с моей матерью. — Вот именно! Какой-то бедлам: мой отец и твоя мать вместе. И к тому же — рядом с твоим отцом и прочими родственниками. Петя рассмеялся: — Это пусть тебя не беспокоит, милая, потому что, сама знаешь, мои родичи тоже сходились и расходились, меняли жен и мужей… — Ладно уж, — махнула рукой Софи, — я еще подумаю насчет папеньки. Вот бабулю я непременно приглашу, без нее для меня праздник не праздник. Петя вдруг встал, взял Софи за плечи и развернул к тебе лицом: — Сонь, — глядя прямо ей в глаза, проговорил он, — а что ты думаешь, если мы… если нам с тобой завести ребенка? — Что? — ахнула Софи. — Ты… хочешь ребенка? — она явно была обескуражена. — Что ж, наверное, это было бы забавно, — пробормотала она. — У нас с тобой родился бы такой маленький, кругленький, хорошенький-прехорошенький Петюнечка! — Петюнечка? — рассмеялся Петя. — Ну ты придумаешь! — А что такого? Это же самое хорошее имя на свете. В честь папочки! И дедушки, разумеется. Да и звучит красиво: Петр Петрович Червинский, здорово, да? А Петюнечкой я его буду звать, когда он будет хорошо себя вести. Вообще, ты знаешь, — она мечтательно прикрыла глаза, — если мы с тобой не станем откладывать это дело в долгий ящик, то… у нас тут будет прямо детский сад. Совсем как раньше, когда родились вы с Левушкой, здорово, да? — Ты о чем? — не понял Петя. — Какой детский сад? — Ой! — Софи, смутившись, закусила губу. — Ну… тут такое дело, понимаешь… В общем, мне показалось, но это — только предположение! Словом, кажется, Ларочка ваша… залетела от своего кавалера. Петя так и присвистнул от удивления: — Вот тебе раз! — хлопнул в ладоши он. — Главное, Левке пока не говорить. И деду. А то первый сразу же побежит убивать того несчастного, а второго точно третий инфаркт хватит. — Не шути так! — неожиданно серьезно, без тени улыбки взглянула на него Софи. — Не надо…