Не то, чем кажется-2

Первое, что сделал Григорий, когда переступил порог родного дома — это опрометью кинулся в свою комнату. Он напрочь проигнорировал радостные восклицания Петьки, что, мол, тот безумно рад его видеть. Григорий лишь отмахнулся, потом, дескать. Тем более, что Петька гораздо больше будет рад увидеть своего деда. Тут уж ничего не поделаешь, так было всегда: Петька всю дорогу тянулся к деду, тот всегда был для него непререкаемым авторитетом. Впрочем, у Григория еще будет время поговорить со своим сыном по душам, но сейчас есть более важные дела. Григорий ворвался к себе в комнату и с удивлением обнаружил, что все шкафы открыты, а вещей Елены как ни бывало. Григорий со всех ног бросился вниз, вызвал шофера и спросил, не знает ли он, куда уехала Елена. Шофер ничего вразумительного сказать не смог, кроме того, что Елена примерно час назад вызвала такси и уехала. Вместе с вещами. — Вот же дрянь! — выругался Григорий и вытащил из кармана телефон. Полиции следует знать, что эта мерзавка решила скрыться. — Что случилось? — встревоженно спросила у него Катерина. Она, казалось, поджидала его в гостиной, и когда Григорий вошел поднялась с кресла и приветливо улыбнулась ему. — Ничего, — буркнул он. — Где Петька? Катерина пожала плечами: — Побежал к Петру Ивановичу, ему, видите ли, не терпится увидеть обожаемого дедушку. Гриш, — в упор посмотрела она на него, — неужели ты тоже простил им эту чудовищную выходку? — Ты о чем? — О том, что устроил твой папенька, конечно же, — дернула плечом Катерина. — Петеньке я уже об этом сказала… Теперь я просто и не знаю, как буду с ними общаться: с Ларой, с Петром Ивановичем… После такой лжи! Григорий посмотрел на нее, как на ненормальную: — Ты серьезно? — Абсолютно! — Ну вот, что, дорогая моя… — просто поразительно, как можно быть такой тупой?! — Раз тебе настолько неприятно с нами общаться, то, может быть, ты наконец-то уберешься из моего дома навсегда? Неблагодарная мерзавка! — прошипел он сквозь зубы. — Очень надеюсь, что нас с тобой наконец-то разведут. Если ты не забыла, то в следующем месяце повторное заседание. — Если ты надеешься, что я так просто отступлюсь и отдам тебе Сергея, то не надейся! — У тебя все равно ничего не получится, — покачал головой Григорий, — Сережка останется жить здесь. — Через мой труп! — воскликнула Катерина. — Ни за что не оставлю его в этом доме. Всем нормальным людям следует держаться от вас подальше! — Это ты-то нормальная?! — фыркнул Григорий. — Все, хватит! — Катерина поморщилась, словно от пренеприятного запаха. — Ты бы лучше о старшем сыне подумал. И убедил его оставить эту его… Софи. Что его ждет рядом с калекой? Не хочешь же ты, чтобы он до конца дней мучился? — Петька сам разберется со своей жизнью, — отмахнулся Григорий. Он не стал больше слушать причитания бывшей жены и отправился к себе. Катерина и так слишком отвлекла его своей пустой болтовней, а у него еще масса дел.

***

Анна не верила своим глазам. Бумаги из папки, которую она случайно уронила, оказались банковскими счетами и переводами, причем даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: если сложить все вместе, то сумма выйдет более чем внушительная. Получается, у Андрея на счетах, преимущественно заграничных, лежит целое состояние. Но почему же тогда они живут здесь, в хорошей, но довольно скромной для владельца таких капиталов, квартирке? Ее Андрюша — подпольный миллионер! Да это же просто ерунда какая-то… Помимо счетов Анна нашла еще несколько распечаток протоколов каких-то давнишних (судя по дате, примерно шесть лет тому назад) допросов. Как следовало из написанного, некий А.З. Магомедов, показал, что С.Г. Гнаткевич всегда внимательно относился к своей жене, В.М. Гнаткевич, никогда не обращался с ней плохо. Этот самый С. Гнаткевич не один раз говорил А. Магомедову, что хочет вылечить свою жену. Он решил увезти ее в свой родной город, снять там квартиру и определить В. Гнаткевич в клинику. Для этого Гнаткевич снял с книжки все свои накопления. Магомедов в свою очередь обещал ему помочь, договорился с хорошими друзьями, с которыми они с Гнаткевичем служили в армии, и те пообщали дать машину, помочь с перевозкой вещей, а также оформить по-быстрому документы для определения жены Гнаткевича в санаторий. За три дня до отъезда Гнаткевич поругался со своим тестем, который говорил, что ни за что не отпустит свою дочь «жить в жалкой дыре у черта на куличиках». На что жена Гнаткевича вспылила и нагрубила отцу, а тот пообещал «устроить им райскую жизнь». На другой же день Гнаткевич позвонил Магомедову и сказал, что его задержали за нанесение побоев жене, Магомедов хотел сразу же поехать к другу, но вынужден был задержаться по семейным обстоятельствам. В участок он приехал ближе к вечеру и узнал там, что Гнаткевича отпустили, так как жена забрала заявление. А спустя сутки Магомедову вновь позвонил Гнаткевич и попросил приехать по указанному им адресу. Когда же Магомедов прибыл на место, то обнаружил своего приятеля около бездыханного тела В.М. Ганткевич. На женщине не было практически ничего, кроме нижнего белья, одежда, вся изорванная, валялась бесформенной кучей в углу. Несчастную зарезали ножом, вокруг было полно крови. У Гнаткевича же в руках был пистолет. Голова Гнаткевича была разбита, он сказал, что в квартире были неизвестные ему люди, которые набросились на него и ударили по голове». «Он сидел над трупом несчастной Веры, — было записано со слов Магомедова, — и повторял, что должен убить мерзавца. Так он называл отца Веры, по вине которого она сделалась наркоманкой. Она не хотела, чтобы он вмешивался в их со Степаном жизнь, а кроме того, Вере было известно обо всех его махинациях. Она пообещала сдать Максима Короленко, хотела, чтобы он сел в тюрьму». Анна отложила лист бумаги, здесь ровным сетом ничего интересного, очевидно, это рабочие бумаги Андрея. Последним, что привлекло ее внимание, был диск. Он лежал в простом, не подписанном бумажном конверте. Анна сама не понимала, зачем это делает, но она достала диск и вставила его в рабочий ноутбук мужа, который стоял на столе. — … и вам придется пойти на кое-какие уступки, Андрей Андреевич, — раздался незнакомый голос. На диске был записан телефонный разговор. Голос Андрея Анна узнала без труда, а вот второй участник диалога был ей неизвестен. — Что мне нужно сделать? — спросил Андрей. — Все, о чем вас уже предупредил Безус, — отозвался незнакомец. — Вы вновь поговорите с Гнаткевичем, убедите его признаться в том, что жена его была взбалмошной, а временами просто неадекватной. Что она не единожды кидалась на него с ножом. Так произошло и в этот раз, она кинулась на него, он упал, ударился, а когда очнулся, увидел труп. Мое имя никоим образом не должно упоминаться. — При таком раскладе он окажется под подозрением. — Именно. И не просто под подозрением. Он обязан сесть в тюрьму! На всю жизнь. — Это будет трудно сделать. — Думаю, той суммы, которую я вам уже озвучивал, окажется достаточно. — Но есть же протокол допроса! — Вряд ли вы не сможете найти выход, Андрей Андреевич. Во-первых, любой может изменить свои показания. А протокол можно… ну, вы не хуже меня понимаете: как говорится, ловкость рук, и в деле будет новый протокол. — Хорошо. Я все сделаю. Дрожащей рукой Анна выключила запись. Она отказывалась верить своим ушам: выходит, что Андрей убедил какого-то человека чуть ли не признаться в убийстве своей жены. Он каким-то образом сумел изъять из дела нужные показания и получил за это «вознаграждение». И таким образом получается, что все его деньги — это… взятки, которые он брал, чтобы подчистить уголовные дела? Неужели она столько лет прожила с человеком, у которого было двойное дно? Нет! Этого просто не могло быть. Это какая-то ошибка. Ее Андрюша всегда и во всем был безупречен. Он же спас ее от тюрьмы! Он сделал все, чтобы вытащить ее из-за решетки. За его добрый и благородный нрав Анна его и полюбила. Он никогда не стал бы пачкать руки грязными деньгами, никогда! — Анюта, ты… что ты здесь делаешь? Анна вздрогнула и обернулась, она была настолько погружена в свои мысли, что не заметила, как вошел Андрей. Он замер у двери и расширенными от ужаса глазами смотрел на бумаги, которые Анна все еще держала в руках.

***

Петя наверное впервые за долгое время чувствовал себя так, словно ему снова десять лет, и ему подарили на день рождения долгожданную и вожделенную железную дорогу. У Левки была такая, и Петя ему, признаться, немного завидовал, так ему хотелось иметь такую же в своем полном распоряжении. Когда стало известно о тяжелом состоянии деда, то казалось, весь мир перевернулся, и их семейство ждет теперь только горе и разочарование. А вот теперь будто солнце вышло из-за туч. — Просто и словами не передать, — в который раз повторил он, — как я рад! Он сидел за обеденным столом, напротив деда и Лары и улыбался. — Все хорошо, что хорошо кончается, — отозвался Лев. — Очень надеюсь, — сказал дед, — что больше нам не придется прибегать к подобным… методам. — Но ведь этого мерзавца поймали, — сказал Петя, — значит, все уже позади. — Следствие пока еще идет, — помешивая чай, проговорила Лара, — и будем надеяться, что они действительно доведут все до конца и найдут всех причастных. — Так и будет, мам, не сомневайся! — кивнул Лев. — Ты лучше скажи, — спросил он у Пети, — как там твоя Софи? Петя вздохнул: не хотелось обременять деда и Левку с Ларой своими проблемами, но тут уж ничего не поделаешь. — Ей немного лучше, — ответил он. — Она может сидеть и даже совершать небольшие прогулки в инвалидном кресле. Но, конечно, она сильно подавлена. Врачи говорят, нужна долгая реабилитация. — Надо бы съездить и поговорить с врачами. А потом, если возникнет необходимость, перевезти ее в другой госпиталь, который специализируется на подобных травмах. Может быть, прооперировать ее. Если нужно, то и за границу отправить. — Дед, — Петя буквально задохнулся от радости, — ты… ты серьезно? — А почему тебя это удивляет? — пожал плечами дед. — Софи молода, у нее крепкий организм, — поддержала его Лара, — она непременно выздоровеет, я просто уверена. — Спасибо! — улыбнулся им Петя. Телефон зазвонил как всегда в самый неподходящий момент. После обеда Лара пошла проведать Ларочку, которая сразу же по приезде ушла к себе, так как сильно устала с дороги. Дед также пошел к себе, сказав, что ему тоже надо бы немного отдохнуть, а иначе Лара «не даст ему спуску», и Петя с Левой остались в гостиной одни. Петя уже предвкушал, как они проведут вечер, мирно беседуя о том о сем, но тут вдруг его отвлек внезапно раздавшийся звонок. — Это Софи, — сказал он, принимая вызов, — извини, Лев! Да! Да… Софи, что с тобой? — в ответ в трубке раздались рыдания. — Петечка, помоги, спаси меня, не позволяй ему… Он меня хочет увезти! — Кто… как это увезти?! — Отец. Он приехал и заявил врачу, что забирает меня домой. Врач не хотел, но он… он меня усадил в кресло и повез… — Где ты, Софи? — воскликнул Петя. — В машине, он везет меня сначала к нам домой, а потом… В трубке вдруг раздался мужской голос, сказавший: «Быстро отдай сюда!» — и все стихло. — Софи, — прокричал в трубку Петя, — Софи! — Что случилось? — спросил Лев, с тревогой глядя на него. — Ну, он у меня сейчас дождется! — Петя быстро вскочил на ноги и бросился к двери. — Я ему устрою! — Постой, Петь, подожди меня! — крикнул ему вдогонку Лев и поспешил следом.