Не то, чем кажется-2

Они не имели никакого права! — без конца повторял про себя Андрей. Просто какой-то абсурд: эти люди заявились к нему домой и предъявили ордер на арест. Ну да ничего, успокаивал он себя и пока его везли, и потом, когда сидел в камере следственного изолятора. У них нет ровным счетом никаких доказательств! Поначалу Андрей грешным делом подумал, что виновата во всем никто иная, как Анна. Кто, скажите на милость, позволял ей рыться у него к кабинете?! Дура! Он встал, прошелся из угла в угол по камере, а потом вновь лег на жесткую продавленную койку. Анна, чего уж там, приходится теперь признаться, ведь ни к чему врать самом себе, просто-напросто утомила его своей глупостью и ограниченностью. За столько лет, что они прожили бок о бок, им ведь по сути-то и поговорить было не о чем. Жена никогда не интересовалась ни его работой, ни его жизнью, ни его интересами. Хоть бы раз спросила, как у него идут дела, чем он живет… Когда-то Андрей пожалел ее, решил во что бы то ни стало вытащить из ямы, куда она угодила по собственной глупости. Поначалу Анна напоминала ему его самого в те далекие времена, когда Андрею было всего девятнадцать-двадцать лет, и он запутался в адской сети, что расставил этот мерзкий паук Короленко. А потом он понял вдруг, что Анна могла бы стать для него спасением и утешением, с ней он станет спокойно жить и навсегда забудет о призраках прошлого. И вроде бы все пошло на лад, и они с Анной были счастливы, особенно после рождения Милочки. Но все же остался в душе и некий неприятный осадок… Да, Анна по-прежнему дорога ему, но чем дальше, тем больше Андрею казалось, что сейчас жена всего лишь благодарна ему за то, что когда-то он спас ей жизнь и придал ей новый смысл. Но вот особой теплоты в ответ он, увы, от нее так и не дождался за истекшие годы. Только за одно Андрей был по-настоящему благодарен своей жене — за Милу. Дочка была для него светом в оконце, и он был абсолютно уверен: если и стоит жить на свете, то исключительно ради нее. Что же до Анны, то (хотя, может быть, тут он был несправедлив к ней) Андрею казалось иной раз, что дочь она любит гораздо меньше старшего сына. Григорий оставался для Анны чуть ли не единственным смыслом и самым дорогим человеком. Даже сейчас, когда Григорий, можно сказать, пожилой уже мужчина, у которого совсем взрослые дети и вот-вот появятся внуки, он остается для Анны «ее милым сыночком Гришенькой». Если у старшего сына случается даже незначительная неприятность, Анна тут же мчится к нему, потому что, видите ли, без ее поддержки ему будет очень трудно. А вот если Милочка жаловалась, к примеру, что у нее не клеятся отношения с однокурсницами, или же переживала расставание со своим первым молодым человеком, Анна лишь напоминала ей, что «в жизни нам иногда приходится нелегко». Конечно, Анна заботилась о дочери, как и подобает матери, но… что-то все равно не давало Андрею покоя, точно маленький камушек, попавший в ботинок. Временами же Андрею и вовсе закрадывалась в голову предательская мысль, что Анна никогда не любила его по-настоящему, и даже больше того — она до сих пор тайно любит своего первого мужа. Иначе она не была бы так сильно уязвлена, когда он ушел от нее, но потом она сумела принять это и, что называется, отпустила Петра и даже нашла общий язык с Ларисой. Именно поэтому она так нежно относилась всегда к Григорию: он — сын от мужчины, в которого она была так сильно влюблена и не смогла забыть. Что же до самого Андрея, то сейчас он точно уверен в одном: если что-то и держит его до сих пор на этом свете, то это Мила. И как только он узнает, что она в безопасности, ему уже нечего будет терять. Неожиданно дверь его камеры со скрипом открылась, и тут же раздался голос охранника: — Жадан, давай на выход! Лицом с стене! — послышался приказ, стоило только Андрею переступить порог. — Проходим! — последовала следующая команда после того, как охранник закрыл дверь.

***

Привели его, как Андрей и предполагал, в кабинет следователя. В угу расположилась молоденькая секретарша, которая, судя по всему, должна будет записывать показания. Следователь, немолодой уже, по виду где-то лет пятидесяти, мужчина с усталым лицом, будто он несколько дней подряд был вынужден работать без сна и отдыха, молча указал Андрею на стул. — Я не понимаю, — стараясь казаться небрежным, проговорил Андрей, — господин следователь, на каком основании меня задержали, точно преступника и держат в камере? — Я объясню, — кивнул следователь, протягивая свое служебное удостоверение. — Следователь по особо важным делам, майор Тимофеев, — представился он. — Так вот, Андрей Андреевич, вас задержали, поскольку вы являетесь главным подозреваемым в покушении на убийство трех человек. Напомню, что все сказанное вами здесь, в этом кабинете, может быть использовано против вас. Итак, Червинские — Петр Иванович, Лариса Викторовна и Лев Петрович кем вам приходятся? — Никем, — отозвался Андрей. — Родственных отношений между нами нет. Петр — первый муж моей нынешней супруги. Ну, а Лариса и Лев, как нетрудно догадаться, это его вторая жена и сын. — Как давно вы с ними встречались? — Да я вообще с ними не знаком, я же говорю! — что это в самом деле за кретинские вопросы. — То есть, я хочу сказать, что близко с Петром Червинским и его семьей никогда не знался. — А о завещании Петра Ивановича что вам известно? — прищурился следователь. Андрей с трудом удержался, чтобы не расхохотаться в голос: кажется, над ним тут просто издеваются! — Я же вам сказал, что не вожу дружбу с этим человеком, и мне нет никакого дела до его завещания. — Интересно! — протянул следователь. — Что ж, ну, тогда я вам напомню, что ваша дочь будет иметь все права, как родственница, она ведь единокровная сестра Григория Червинского. А состояние у Петра Ивановича, надо заметить, немаленькое! Григорий же Петрович утратил бы свои права, как ненадлежащий наследник. Ведь вы решили подставить его, обвинить в убийстве отца и мачехи. — Что за бред?! — голос все-таки чуть-чуть дрогнул, и Андрей обругал себя последними словами. Кажется, он перестает владеть собой. — Это, Андрей Андреевич, вовсе не бред. Это, к вашему сведению и сожалению, факт уже доказанный. Подонок Безус, проболтался! — мгновенно догадался Андрей. — Безус Евгений Антонович вам знаком? — озвучил его мысли следователь. — Мы… мы когда-то работали вместе, — вздохнул Андрей. — Что ж, прекрасно, — кивнул следователь. — В таком случае, мы сейчас пригласим его сюда, и выслушаем его точку зрения на все происходящее. С этими словами следователь снял трубку и распорядился привести Безуса. Андрей тяжело вздохнул: что ж, кажется, они решили столкнуть его с Женечкой лицом к лицу. Прекрасно, подумал он, вот сейчас мы и посмотрим, кто кого!

***

Надя поплотнее прикрыла дверь гримерной и бросилась Льву на шею: — Милый ты мой, Левушка, — прошептала она ему на ухо, после чего крепко поцеловала в губы, — как же я по тебе соскучилась! — Я уж вижу! — хмыкнул Лев, крепче сжимая свои объятия. — Я тоже, знаешь ли, думал о тебе! — он поцеловал ее в шею и одновременно ласково провел ладонью по спине, медленно спускаясь все ниже и ниже. — Лев, — выдохнула она, — перестань сейчас же, иначе я не выдержу. — Так я именно этого и добиваюсь! — невозмутимо отозвался он, приподнимая подол ее платья. — Ах! — воскликнула она. — Ну, Лев, — хихикнула она и попыталась высвободиться, — прошу, не здесь! Поедем лучше ко мне. — Что ж, — Лев нехотя отпустил ее, — пожалуй, ты права. Поехали! Не то чтобы Лев безумно соскучился по Наденьке Мигуновой, но если говорить начистоту, но Надежда всегда была с ним такой милой и ласковой. Она, кажется, действительно к нему неравнодушна, и им очень хорошо вдвоем. А кроме того, рядом с Надей его тоска по Наталье несколько притуплялась, и потому он всякий раз встречался с ней с радостью. Репетиция сегодня прошла просто превосходно, главреж сказал, что на носу генеральный прогон, а там премьера не за горами. Отец дома, с ним все в порядке, негодяя, который пытался разрушить их семью поймали, а значит, жизнь наконец-то налаживается. Если бы еще только Наталья навсегда ушла из его сердца… Забыть бы ее навсегда! Впрочем, самое лучшее сейчас — это попросту не думать о ней. Лев с Надеждой, распрощавшись с коллегами, вышли из театра. Сегодня его ждет романтический вечер в компании Надюши, подумал он, а все остальное попросту не имеет значения. — Сначала, — улыбнулся Лев своей спутнице, — мы поедем поужинать в один чудесный ресторанчик, а после — ко мне. Как вы на это смотрите, мадемуазель? — Лев отпустил ее руку и достал ключи от машины. — Прекрасная идея! — отозвалась Надежда и взяла его под руку. — Идем! — поторопила она его. Светофор приветливо мигнул зеленым, и Лев с Надеждой направились на другую сторону улицы, где была припаркована машина. — Ты знаешь… — начала Надежда, но тут вдруг машина, стоявшая у самого пешеходного перехода, резко рванула с места. Лев обернулся, с силой толкнул Надежду в спину, чтобы она, не дай бог, не попала под удар. Последнее, что он запомнил — это свет фар, который буквально ослепил его, визг тормозов и громкий, полный ужаса крик Надежды.