Не то, чем кажется-2

Наталья блаженно улыбнулась, потянулась и наконец-то вылезла из ванной и завернулась в мягкое махровое полотенце. Стоило только переступить порог родного дома, как Наталья тут же заперлась в ванной и целый час пролежала в теплой, душистой пене. Разумеется, радоваться покуда еще рано: ее отпустили всего лишь под подписку о невыезде, а также благодаря внесенному залогу (спасибо матери и Петру Ивановичу, которого ей все ж таки удалось уговорить помочь). Интересно, в который раз подумала Наталья, кто же на самом деле стоит за всем этим. Ведь машину-то угнали незадолго до ее ареста и несчастья с Левушкой. Наталья вздрогнула: ну как такое могло случиться, кто мог желать зла Левушке? Или же это был всего лишь несчастный случай?.. Но как тогда объяснить, что сбили его именно на машине Натальи? Господи, пусть все поскорее разрешится, и быть может, кто знает, Наталья помирится с ним, и они будут счастливы. — Как ты, Наталочка моя дорогая? — отец ждал ее на кухне. Он заботливо пододвинул Наталье стул и поставил перед ней чашку горячего кофе и тарелку с отбивными с картофельным пюре. — Ты всегда любила мамины отбивные, — улыбнулся он, глядя, как Наталья с аппетитом принялась за еду. — Я вот тут разогрел тебе, пока ты ванну принимала. — Спасибо, пап! — кивнула Наталья. — Ты у меня самый лучший! — Кушай, милая, — отец подошел к ней и ласково погладил по голове, — теперь все будет как нужно! Все плохое позади. — Ох, пап, — покачала головой Наталья, — не сглазить бы. Меня ведь отпустили временно. А там, глядишь, дело и до суда дойдет. — Не дойдет! — уверенно проговорил отец. — Любому дураку ясно, что ты тебя подставили. Даже этому твоему… — Кому? — перестав жевать, спросила Наталья. — Тому молодчику, что сделал тебе ребенка и сбежал в кусты, как последний трус! — Пап, — вздохнула Наталья, — перестань. Все было совсем не так, потому что это я его оставила. Была тому причина… — Я все знаю, — отец посмотрел на нее в упор и печально усмехнулся. — Что ты знаешь, пап? В ответ отец тяжело вздохнул: — Знаю, на какие деньги мне тогда сделали операцию. И знаю, чего тебе стоило достать их. Вилка и нож выпали из рук Натальи, и она недоуменно уставилась на отца: — Что ты хочешь сказать?.. — осторожно спросила она. — Наталочка, — вновь вздохнул он, — я же не слепой. И не дурак. Впрочем, поначалу-то я поверил, что ты заработала их, выходя сверхурочно, как ты нам с матерью говорила. А потом уже, когда меня выписали, и я сидел на больничном дома, однажды я нашел твою записную книжку. Там были телефоны и адреса. А еще твои пометки. Я же не вчера родился и сразу обо всем догадался. — Папа… — Я бы предпочел умереть, нежели толкнуть тебя на такое! — воскликнул он. — И если бы ты мне сказала… — Поэтому-то, — дрогнувшим голосом произнесла она, — я молчала. Знала, что ты не примешь моей жертвы. Но тогда это означало бы потерять тебя, а этого я не могла допустить, понимаешь? Наталья отодвинула тарелку, вскочила из-за стола, бросилась к отцу и обняла его. — Ну, все-все, родная, успокойся, — отец ласково погладил ее по спине. — Что было, то прошло, девочка моя. И самое лучшее — это забыть обо всем. Я так и сказал Григорию Петровичу, вернее… — Кому? — Ну, я поехал к Червинским домой, хотел поговорить с твоим Львом, объяснить. Но дома был один Григорий, впрочем, я толком ему ничего не успел объяснить, потому что у них там случилось что-то… Кажется, Петру Ивановичу стало плохо с сердцем… — Это хорошо, что ты ничего не сказал, — всхлипнула Наталья. — Я должна сама ему все сказать. Хотя мама ведь Петру Ивановичу все уже рассказала… — Значит, так нужно, дочка. Поговори наконец со Львом, ведь ты его любишь. — Люблю, — кивнула она. — Вот видишь! Да и ты ему не безразлична. Так что он имеет право все знать. А дальше — пусть решает сам. Если он побрезгует тобой, то… значит, не нужен тебе такой подлец, обойдемся без него. А если поймет, то — вы будете счастливы. — Да, — согласилась Наталья, — ты прав, папочка. — Она еще крепче прижалась к отцу, совсем как в раннем детстве, когда ей было страшно. — Ты во всем прав! Я сегодня же, прямо сейчас поеду к нему!

***

Катерина лежала рядом с Григорием, он дремал, положив ладонь под щеку, а она смотрела на него и блаженно улыбалась. Боже, думала Катерина, она уже успела позабыть, как ей всегда было хорошо с ним! Все, что случилось с ними в последнее время, так вымотало, что не осталось ровным счетом никаких сил. Они с Гришей вновь нашли общий язык: он пожаловался ей на то, что жизнь его летит под откос. Та мерзавка, которую он завел себе взамен Катерины, облапошила его, и даже больше того, чуть не угробила Петра Ивановича с Ларисой вместе. Как оказалось, Елена замешана в то дурацкое дело с покушением. Честно признаться, Катерине стало жаль Гришу. Какой-то он… жалкий, потерянный и несуразный. Он так старался казаться сильным, решительным, главой семьи, каким всегда был его отец, но увы, на деле Гриша был его бледной тенью. Хорошо, конечно, что с Петром Ивановичем ничего не случилось, хотя Катерина до сих пор не могла простить ему и Ларисе ту ложь… Словом, Катерина с Григорием провели чудный вечер, вспоминая прошлое, обсуждая свою семью… — Мне так тебя не хватает, иногда, — вздохнул он, наливая себе очередной бокал. — И мне тебя, — отозвалась Катерина, подвинувшись к нему ближе и прижимаясь к нему. — Как ты думаешь, Гриш, может быть, нам еще… не поздно? — Лучше поздно, чем очень поздно! — хмыкнул он, сгребая Катерину в охапку. Дальше все развивалось прямо-таки стремительно, и они, нетрудно догадаться, оказались в постели. — Ты спишь? — спросил вдруг у Катерины Григорий, не открывая глаз. — Уже нет, — улыбнулась она, целуя его в лоб. — Я смотрела на тебя и думала… Гриш, ты правда хочешь, чтобы бы мы все начали сначала? Он открыл глаза, чуть приподнялся на локте и улыбнулся: — А ты имеешь что-нибудь против? Катерина прижалась к его теплому боку и вздохнула: — Я не против. Я только думала… что ты… — Забудь, — махнул он рукой. — Давай и в самом деле забудем обо всех разногласиях. — Я лично «за», — кивнула Катерина. — Потому что… без тебя моя жизнь оказалась пустой и никчемной. — Ну, вот, — обрадовался он, — и мне будет лучше, если рядом будешь ты. — Только, Гриш, давай и в самом деле начнем все с чистого листа. — Конечно! Так и будет. — Тогда нам лучше будет уехать отсюда. Давай возьмем Сережку и уедем, прошу тебя, Гриша, исполни эту мою просьбу. — Но куда мы можем уехать? — недоуменно взглянул на нее Григорий. — Куда угодно! Лишь бы подальше от этого дома и от всей твоей семейки. Вот только Петенька… так обидно, но он теперь занят этой несносной девицей. Она ему дороже нас с тобой! Но это, я думаю, дело времени. Гриша, умоляю, давай перевернем эту страницу. Мы можем жить на нашей старой квартире, или купим новую. Григорий долго молчал, потом вдруг передернул плечами, откинулся на подушку и уставился в потолок: — Я не знаю, — наконец произнес он. — Это надо серьезно обдумать. Все слишком сложно, ты же понимаешь, я не могу вот так все взять и бросить. Отец не поймет меня, кроме того, ему сейчас очень нужна моя поддержка. Катерина тяжело вздохнула; кажется, придется приложить немало сил, чтобы уговорить его. Но он обязан понять: так будет лучше! Нечего им больше делать в этом доме, он принес им слишком много горя! Что же касается Петра Ивановича, то, думается, он прекрасно проживет и без Гриши. У него есть жена и дети. А у Гриши своя жизнь, и следует считаться с этим!

***

— Вот, а потом он вернулся в номер и видит: вся посуда перебита, а кордебалет лыка не вяжет. Весь, в полном, так сказать, составе! — рассказывала Софи. Ларочка рассмеялась и покачала головой: подумать только, насколько бурной была творческая жизнь Софи. Петя ласково чмокнул жену в щеку и улыбнулся. Радостное настроение Софи можно легко понять, они съездили на консультацию к одному знаменитому профессору, он осмотрел Софи и полон оптимизма. Ей следует пройти курс лечения у него в клинике и сделать операцию, после которой Софи, вполне возможно, будет ходить. Конечно, случится это далеко не сразу, нужно запастись терпением, но не боги горшки обжигают, как говорится. Кроме того, бабушке Софи тоже стало значительно лучше, и уже на днях она отправится в реабилитационный центр. Софья Станиславовна уже может сидеть и даже пытается говорить. Софи, как рассказал Петя, плакала, точно безумная, когда бабушка произнесла ее имя… Ларочка смотрела на Петю и Софи, и ей самой делалось легко и весело на душе, потому что она теперь точно знала и верила: все непременно наладится. Вот только Левушка поправится, вернется домой, и они снова заживут как раньше. Вернувшись домой, Лара обнаружила, что кроме Пети и Софи, больше никого нет. Лара съездила в институт, окончательно уладила все с документами), потом она заехала к отцу в офис, чтобы он подтвердил лично, что берет ее на работу на полставки. Папа, разумеется, согласился, хотя и упирался поначалу, мол, ей надо думать о младенце. Пришлось срочно подключать маму, чтобы она убедила отца: беременность не болезнь. Затем они с мамой навестили Левушку, а после Лара отправилась домой, мать же поехала к себе в театральную академию. Ларочка хотела было пойти к себе и отдохнуть, но потом решила сначала взглянуть к Софи, все ж таки она в последнее время была так подавлена, нужно навестить ее, подбодрить. Однако же, оказалось, что Софи с Петей отнюдь не скучали, и Ларочка с удовольствием присоединилась к ним: они провели вместе несколько часов, беседуя о всяких пустяках и попивая кофе с шоколадом. — Ты лучше расскажи, как у тебя дела, малая? — усмехнулся тем временем Петя. Ларочка улыбнулась: обычно так ее называл Левушка, но Петя, как видно, в его отсутствие решил взять на себя функции старшего брата. — Нормально, — махнула она рукой, — перевелась на заочный. Вчера сдала анализы, врач говорит, что все в порядке. — Значит, так, — прищурилась Софи, — я предупреждаю, что крестными племяшки станем мы с Петрушенькой, верно, котик? — Разумеется! — отозвался Петя. — Думаю, Левка меня простит и уступит мне, так сказать, вакансию. С него и так хватит: он же родной дядя! — А ты ему кто? — спросила у Пети Софи. — Ну, — протянула Ларочка, потому что Петя крепко задумался и не нашелся, что ответить, — я — Гришина сестра, так? Петина, стало быть, тетка. Значит, мой ребенок — Гришин двоюродный племянник, а Петьке он, выходит, двоюродный брат! — Замечательно! — хлопнул в ладоши Петя. — Мои дядя с тетей родят мне брата и сестру! Точнее, кузена и кузину. — В общем, так или иначе, — хихикнула Софи, — у нас будет детский сад. А может быть… мы тоже подтянемся, да, Петрушенька? — Я был бы не против! — тут же отозвался Петя. В этот момент раздался стук в дверь и в комнату заглянула горничная: — Лариса Петровна, извините, но там к вам пришли. — Кто? — спросила Ларочка. — Николай Дмитриевич. Он говорит… — Немедленно выстави его за дверь! — воскликнула Ларочка. — Я не желаю его видеть! Впрочем, нет! — она быстро поднялась и направилась к двери. — Я сама сейчас его выгоню взашей!