Затмение Солнца и Луны

       В отсутствии Вэй Усяня в Облачных Глубинах учеба приобрела так необходимую Лань Циженю монотонность. Остальные ученики без своего негласного лидера-балагура поумерили свою гиперактивность и взялись за ум. Как догадался Вэймин, без него никому больше не хочется получать все шишки и привлекать нежелательное внимание старика Ланя. Активность они проявляли во время частых тренировок у мастеров меча, но лекции Лань Цижень проводит все так же скрупулезно. На контрольных никто не перебрасывался комками бумаги, ученики в своей бледности вспоминали теорию и пытались отвечать на многочисленные вопросы. К вечерним подготовкам Вэймина и Не Хуайсана так же присоединился Цзян Чэн, которому досталась целая комната без соседа. Он порой оставался ночью у них, когда не хотел засыпать в одиночестве. Те же не были против, чем больше, тем веселее.        Тренировки проходили в том же темпе, только Цзян Чэн уже спарринговался с Вэймином. До этого они редко сходились в поединке, обычно Вэй Усянь был соперником на этом поприще, но и блондин преподнес ему несколько сюрпризов. Если его шисюн был просто вертлявым и больше уклонялся, чем блокировал его атаки, чему впрочем следовали большинство заклинателей, в том числе и Ваньинь, то Вэймин был просто божеством уворотов. Тот крутился вокруг и наносил болезненные тычки, использовал тело противника как точку опоры для рук и ног и толкал. Как-то раз Цзян Чэн поймал его ногу, нацеленную в бок, но тут же словил удар снизу по голове второй. Пока он потерялся на миг, продолжая держать конечность противника, Вэймин, стоя на одних руках, отправил в сальто назад Цзян Чэна в воздух и вскоре оттолкнулся сам. Растерявшись, Ваньинь лишь прикрыл слабозащищенные места и вскоре получил мощный удар ногой, что отправил его на землю. После этого он так не подставлялся и научился правильно подбирать моменты для атаки и защиты.        Впрочем в основном бои заканчивались усталостью Вэймина, так как Цзян Чэн бился на контратаках и защите и редких нападениях. Когда наследник Цзян привык к такому стилю боя, то уже побеждал не за счет большей выносливости, а просто выверенно атакуя и сбивая ритм. Иногда он на редкость удачно захватывал руку или ногу Вэймина, иногда просто прижимал его к земле, из-за чего блондин был беспомощен ввиду меньшей массы. Последнее происходило чаще.        Не Хуайсан смотрел, как его друзья спаррингуются друг с другом, и иногда сходился в учебном поединке с Вэймином. Тот поставил базовую технику ударов, но рассказал, что в горячке боя иногда трудно помнить о тактике. Не Хуайсан слушал анализ боев друзей и понимал, какие ошибки они порой совершают, и знал, какие слабости присущи им. Того месяца с Вэй Усянем было достаточно для понимания, что тот порой заигрывается. Цзян Чэн плохо анализирует противника и не до конца строит тактику боя, впадая в горячность. Вэймин слишком придерживается фиксированных ходов и сразу увеличивает дистанцию, когда что-то идет не так. Но когда наследник Не закончил учебный спарринг с блондином, то Цзян Чэн сказал:        — Тебе легче с оружием, чем без. Ты уже знаешь приоритеты нападения на теле врага. Осталось лишь набить рефлексы. Я отослал матери в письме концепцию твоего оружия, она попросит орден Мэйшань Юй выковать его. Те не откажут, как давние союзники Пристани Лотоса. Когда мы закончим обучение в Облачных Глубинах, тебе придется сделать крюк через Юньмэн, так как физическая часть оружия будет закончена, останется лишь тебе посоветоваться с начертателями, чтобы талисманы не конфликтовали.        — Понятно. Я напишу дагэ, что отправлюсь к вам по пути в Цинхэ. Надеюсь он не будет сильно сердится, так как я вроде отлично сдам экзамены весной. — неловко улыбался Хуайсан.        — Не вроде отлично, а отлично. Об экзаменах мы можем не волноваться, беспокоит меня лишь то, что скоро зима, а с ней и холода. Вряд ли мы сможем тренироваться на улице или самосовершенствоваться в ледяном источнике. — выразил свои размышления Вэймин.        — Мы что-нибудь придумаем.        Осень вступала в свои права, окрашивая зеленые одеяния лесов в пламенные тона. В Облачных Глубинах ее влияние чувствуется лишь похолоданиями и дождями, но в Гусу все собирали урожай и складировали запасы на зиму. Почти неделю назад был день рождения Вэй Ина, в подарок ему были отправлены три сосуда вина "Улыбка Императора". Сегодня же праздник Цзян Чэна, из-за чего Не Хуайсан и Нин Вэймин прогуливались по торговым рядам Гусу, в надежде отыскать подходящую вещь. Они решили разделится, договорившись встретиться у подъема в Облачные Глубины, и вскоре блондин оказался около одной любопытной лавки.        — Привет, братец-блестяшка! Посети мою лавку! Не пожалеешь! — рядышком начала крутиться девушка тринадцати зим от роду на вид. Светло-рыжеватые волосы развевались на мнимом ветру в хаотичной прическе. Справа пряди были собраны в большую косу, остальная копна содержала лишь мелкие косички. По всей густой гриве были разбросаны украшения, следуя какой-то невообразимой детской логике. Снизу, выдавая гиперактивную сущность непоседы, смотрели большие глаза с радужкой разного цвета: правый содержит светлый аметист, левый – голубой опал. Одета она была в детское ханьфу светло-зеленых тонов. Цветная рябь мощно ударяла в глаза первую минуту, но вскоре Вэймин уже привык. Весь ее облик не вызывал чувство девочки, нашедшую мамины одежды и украшения. Все гармонировало друг с другом в детском хаосе. Последовав своим инстинктам, Вэймин ответил:        — Хорошо, девочка-искорка. — и она повела его, держа за руку своей маленькой ладошкой. Перейдя порог, Вэймин окинул взглядом помещение, а девочка исчезла в глубинах лавки. Посмотреть было на что. Всякая всячина лежала в беспорядке на полках, от драгоценных и не очень минералов до элементов одежды. Зловещая остроконечная шляпа, ледяная корона, магические посохи и жезлы, обереги и амулеты, мечи и топоры: все здесь явно было не просто для красоты и коллекционирования. Пока он осматривался, девочка появилась, неся объемную шкатулку. Она водрузила ее на прилавок и открыла, показывая содержимое.        — Вот все то, что продается сегодня. — улыбнулась она, получив в ответ тихий смешок. Артефакты на полках вероятно были трофеями любопытства девочки, но они были мощными. Шляпа Рабадона, Скипетр Рилай, Амулет Банши. Они все имели собственную историю и были в единичном уникальном экземпляре.        — И что же звездная девочка мне посоветует. У моего друга сегодня день рождения, и вряд ли он оценит то, что лежит вокруг. Нет у него ведьминских сил. А все, что подойдет ему, уж точно нельзя назвать подарком. — объяснил ситуацию Вэймин, догадываясь, кто перед ним. Та с хитринками глазах улыбнулась.        — Знаю-знаю, не беспокойся, братец-блестяшка! Все, что в этой шкатулке, поможет ему на дальнейшем пути. Тебе решать, что именно. Так как у твоего друга праздник, то будет приобретение бесплатно. Мой подарок. И ты тоже получишь подарок. За твое совершеннолетие!        — Благодарю, Зои. Моя матушка рассказывала о тебе. — поделился секретиком он с девочкой. Верховная ведьма Зои, почитательница Небесного Дракона. Ну как почитательница... скорее хозяйка. Первая и последняя ведьма Древнего Бога космоса. Очень ярая барахольщица, владелица Чудесной Лавки и просто подросток. Возраст ее и десять и само Мироздание.        — Малышка Мор-Мор помнит меня!? Как мило! А Кей-Кей!? Она точно помнит. Недавно с ней встречалась. Обживается на новом месте. — поделилась Зои историей из своих странствий.        — Чудесно. Рад за тетю. — благодарно кивнул Вэймин, а после начал рассматривать содержимое шкатулки. Шпильки, подвески, заколки, серьги. Странный выбор для юноши, но кое-что может подойти. Три змеи соединялись в серебряном плетении, образуя красивую подвеску, как раз на пояс рядом с колокольчиком ясности. Чешуя была очень детализированная, как настоящая, а драгоценные камни блестели в глазницах. Аметист, рубин и гелиодор. Весьма приятное сочетание. Взяв ее в руки, он почувствовал весьма тонкую магию. Три головы смотрели в разные стороны, но не в хищной гримасе. Спокойствие так и сквозило при взгляде на украшение. — Можно взять эту?        — Конечно! Нашла ее в землях философов, не помню когда. Там еще Касси обосновалась среди каменных статуй. Говорит, что мрамор ей по душе. Еще рядом полуостров в виде сапога. Я как увидела, так сразу захотела остаться на нем! Но не получилось, там какая-то церковь развивается.        — Нас не трогают и хорошо. Никто из незнакомых и недругов не должен знать о Ковене. Пусть считают, что ведьмы лишь спонтанные магички. — отреагировал Вэймин на новость о новом духовном течении и собрался уходить, но был остановлен возгласом девочки.        — Подожди-подожди! Подарок тебе, Парадокс Жони! — над ее ладошками парили песочные часы размером в сосуд из под вина. Когда песок заканчивался, те переворачивались и так до бесконечности. Каждая наследница клана получала в дар нечто ценное из Чудесной Лавки, когда представала пред Ковеном. Этакая традиция, что Зои для себя придумала во время первого шабаша Ковена. Тетя получила меч "Гроза личей", мать – маску "Стенания Лиандри". После окончательной смерти временного владельца они возвращались обратно в лавку, чтобы перейти к следующей ведьме. — Бесконечность для других – миг для двоих. — объяснила одной фразой действие часов она.        — Благодарю за артефакт от тебя, Зои. И за помощь с подарком другу. Подождите, у меня кое-что есть для сладкоежки. — сказал он и вытащил из цянькуня коробку сладостей. Последнюю, что он хранил на черный день. Сладости они успели съесть уже к началу осени, что печально, но блондину не запрещалось покупать их периодически в Гусу. Вэймин отдал ее в руки девочке, а после сложил часы в мешочек.        Мешочек цянькунь весьма любопытная вещь. Пространственный карман, в котором можно хранить почти все без серьезных последствий. Живые создания лишь не выживают в цянькуне, но это неудивительно. Артефакты и магические талисманы не испортятся, одежда не запылится, разве что еда потеряет во вкусе, если не хранить ее в специальной коробке, каких у него теперь четыре. Одна у Яньли, другие три у друзей, и вот пятая у девочки-барахольщицы. Без этой вещи не обходится ни один серьезный заклинатель. Бумага, тушь, кисти, оружие и прочие атрибуты на себе не собрать.        — Сладости! Лунные пряники! — обрадовалась она, открывая коробку, и сразу же съела один. — Спасибо! Давно я их не ела. Осталось лишь одно. Придет день и наступит час, когда я съем шаурму! — стукнув кулачком в ладонь, поставила себе импровизированную цель она.        — Пока, девочка-искорка.        — Прощай, братец-блестяшка! — когда Вэймин уже дошел до поворота, то любопытная лавка истаяла, будто ее никогда и не было.

***

       — В свой праздник не отлыниваешь от тренировок, Цзян Чэн? — со смешком спросил Вэймин, найдя друга на тренировочном полигоне. Тот в тренировочных одеждах стоял на руках, вероятно долго, так как пот каплями стекал ко лбу и падал на землю. Сняв верхние одежды и положив все лишнее удобной стопкой, блондин присоединился к Ваньиню. Сам полигон находился уединенно от основных зданий, но здесь было все необходимое. Деревья все еще хранили огненную листву, негустой вечерний туман слегка искажал редкие лучи закатного солнца, придавая окружению теплые оттенки.        — Я, ха-ах, хотел напоследок потренироваться. Ха-ах, не хотел вас тревожить. Мое желание, ха-ах. — объяснился рубленными фразами Цзян Чэн, периодически громко выдыхая. Вэймин тоже чувствовал подступающую тяжесть, но сохранял темп дыхания.        — Сохраняй дыхание. Дыши ровно. Поговорим после. — и так они простояли еще пять минут, пока руки наследника Цзян не пробрала дрожь. Понимая умеренность в тренировках, тот прекратил истязать себя. Как-то раз он переусердствовал, в итоге растянул связки в плече. Пусть светлая ци была энергией ян, но такая травма все равно была серьезной. Пришлось три дня не беспокоить руку, чтобы не усугубить последствия. Его мать долго ругалась на нетерпеливость Цзян Чэна, но вскоре вздохнула спокойно, когда все зажило. Пока они разминали мышцы, застывшие на длительное время в одном состоянии, Цзян Чэн предложил:        — Может спарринг?        — Согласен. — ответил положительно Вэймин и встал напротив в боевой позиции. Цзян Чэн не спешил нападать, поэтому он стремительно приблизился и ударил в колено, а после начал серию атак. Ваньинь лишь уклонялся и блокировал, но вскоре перешел в нападение, когда блондин поумерил пыл. удар в бок, после попытка сбить с ног подножкой и пробный в голову. От серии атак в уворотах уходил противник, но последний удар заставил его заблокировать. Лишившись обзора, Вэймин получил мощный пинок ногой, что сбило его. По инерции сделав два сальто назад, он начал отбиваться от атак устремившегося к нему Цзян Чэна, не сбавляющего свой темп.        Инициатива переходила от одного к другому, немногочисленные синяки расцветали под одеяниями, а о ритме дыхания уже и говорить нечего. это был бой ради боя, улыбки как довольных тигров сияли на их лицах. Удар, уворот, удар, блок. Кровь набатом стучала в ушах, почти заглушая остальные звуки. Внимание сконцентрировано друг на друге.        В кульминационном моменте Вэймин начал серию атак, но сразу же изменил тактику, так как левая рука оказалась в захвате. Желая освободиться, он замахнулся правой, но Цзян Чэн предугадал и это. Найдя импровизированную точку опоры, блондин прыгнул и пытался оттолкнуться ногами от груди противника, но тот не захотел отпускать добычу. Они оба повалились на землю, и Цзян Чэн сменил позицию и прижал тело Вэймина к земле, приковывая запястья в большой крепкой ладони. Ноги были закинуты вокруг талии в попытке причинить боль и освободиться, но Цзян Чэн остался непоколебим. Признавая свое поражение, блондин перестал сопротивляться и начал выравнивать дыхание. Он чувствовал горячий воздух на своей шее, тяжесть крепкого тела и стальной захват вокруг своих запястий.        Полная беспомощность. Горячность боя переходила в странное чувство томления и Цзян Чэн в инстинкте сомкнул зубы на белой коже шеи, языком ощущая биение сонной артерии. Такое собственническое движение не вызвало сопротивления, скорее согласный гортанный звук, но Вэймин не пожелал оставаться добычей. Чувствуя, что Цзян Чэн ослабил хватку, сконцентрировавшись на представленной пред ним пепельно-белой коже, блондин освободил руки и толкнул его в плечо, переворачивая на спину, и оседлал крепкие бедра, чувствуя чужое возбуждение, упершееся о собственное. Широкие ладони сомкнулись на узкой талии, почти касаясь друг друга длинными пальцами, Цзян Чэн наслаждался приятной тяжестью, но вскоре ощутил укус на том же месте, что и он оставил в порыве страсти на шее Вэймина.        Возбуждение так и сквозило в воздухе, алые губы от крови в удовлетворенной улыбке блестели. Карминовый взгляд встретился с почти черными глазами. Зрачок от возбуждения наполнил фиолетовую радужку, как будто луна затмила пурпурное солнце на небосводе. До того завораживающее действо. В пробном движении бедер Вэймин потерся своим возбуждением о чужое, вырывая вдохи наслаждения. Горячее дыхание паром клубилось в холодном воздухе, но они чувствовали лишь пылкость и жар друг друга. Земная твердь жадно впитывала ци, что изливалась вокруг страстного сплетения юношеских тел.        Повторяя возвратно-поступательные движения вновь и вновь, Вэймин оглаживал руками стройное и мускулистое тело Цзян Чэна, лаская горячую плоть под тренировочными одеждами. Сильные бицепсы, широкие плечи, крепкая грудь и твердые мышцы пресса. В тяжелом дыхании Цзян Чэн приподнялся, языком проводя по кровеносным сосудам, что голубыми линиями бились на чувствительной коже шеи. Руки крепко, но бережно сжимались на талии, попутно лаская кожу от ребер до тазовых косточек и ягодиц, пока Вэймин проводил по сгорбленной спине ладонями. Движение, вдох, выдох. Движение, вдох, выдох. Горячее дыхание ощущается на шее. Краем сознания размышляя над этой ситуацией, Вэймин пришел к выводу, что будь что будет, они смогут это обсудить. Страсть затуманивала разум, и он отдался процессу.        Дойдя до мужской заколки на затылке, блондин распустил волосы, что черным водопадом заструились по спине. Лишь косички выделялись. Перебирая пряди, Вэймин вдыхал усилившийся грозовой запах, густой патокой распространяющийся от Цзян Чэна. Тот же все сильнее прижимал к себе желанное тело, не оставляя между ними мельчайшего расстояния. Движение. Вдох. Выдох. Они чувствовали быстрое биение сердец друг друга, жадные движения тазом так и не прекращались, возбуждение и удовольствие переплетались в страстном танце. Никто и ничто не отвлечет их от самого желанного. Только здесь и сейчас. Никаких завтра и везде.        К кульминации наслаждения темп возрос, движения бедер участились, а стальная хватка оставляла синяки на изгибах стройного тела. Блондин прикрыл от подступающего наслаждения глаза, скомкивая пурпурные одежды на спине, ощущая напряженные мышцы. Гортань обоих рождала будоражащее рычание, что резонансной вибрацией отдавалось в сладостном переплетении тел. Движение. Вдох. Выдох. Крепкие члены сквозь ткань тесно касались друг друга, импульсами рождая первородное наслаждение.        Во вспышках звезд и взрыве чувств Вэймин от яркого удовольствия запрокинул голову назад, раскрывая след Цзян Чэна на беззащитной шее и оставляя красные полосы на широкой спине отросшими когтями и прорезая пурпурную ткань. Вторя безудержному наслаждению, Цзян Чэн сомкнул губы прямо у ключицы, оставляя алые цветы страсти на пепельно-белой коже. Сдвоенный рык раздался в воздухе. Сияние бронзы с проблесками кармина и блеск пурпура с искрами молний энергией встретились и породили мощный резонанс, что безудержной волной разлился по лесу.        Отходя от неожиданного завершения их спарринга, они в кои-то веки выровняли дыхание, глядя глаза в глаза и чувствуя жар друг друга. Четкое осознание дальнейших действий озарилось в мыслях Вэймина. Желая подняться на слегка ватных ногах, он почувствовал хватку Цзян Чэна на руке. Тот неловко начал:        — Я... — но не закончил, так как палец в жесте тишины прекратил его метания. Вэймин знал, что в своих чувствах Цзян Чэн порывист, а эта буря эмоций наверняка спутала ему все ориентиры. Поэтому он ласково сказал:        — Ничего не говори. Это... все было спонтанно. Желанно, страстно и сладко. Но спонтанно. — сказал Вэймин, успокаивая его метания. — Обдумай произошедшее, разберись в своих эмоциях и смятениях. Мне важна твоя искренность. Не согласие или отрицание. Именно искренность. Я приму любые твои действия. Ты будущий глава ордена. Твои действия определяют не только твою судьбу. Ты желанен мне. И я буду ждать.        — Хорошо. Я... понимаю. Но твоя судьба так же волнует меня. Я ценю твое бескорыстие. Я не причиню тебе ни боли, ни зла. — дал обещание Цзян Чэн и вскоре поднялся сам. Блондин счастливо улыбнулся таким словам, но вскоре непринужденно сказал:        — А теперь надо искупаться. Сегодня воздух теплый, поэтому можно и посетить холодный источник. Да и вряд ли мы захотим отдать нашу одежду слугам. — усмехнулся Вэймин, чувствуя приятную боль в отметинах порывистой страсти Ваньиня. Тот впрочем слегка смутился, но еле заметно улыбался.

***

       Сладкая нега усталости растекалась по телу, даже холод источника не остужает удовлетворение от произошедшей "тренировки", лишь воздух свежими узорами мурашек касался обнаженной кожи. Четко проступающие мышцы стройного изящного тела были расслаблены, алые следы страсти расцветали на пепельно-белой коже на шее и у выпирающих ключиц. Следы зубов двумя месяцами перестали кровоточить, но так и не зажили в целительном источнике. Точнее им не позволили. Вэймин не пожелал, чтобы свидетельства их страсти так быстро исчезли. Он находил удовлетворение в том, как Цзян Чэн смущался при взгляде на них. Впрочем, исцарапанная до слегка кровоточащих полос широкая спина Ваньиня заставляла алеть точеные скулы блондина.        Мелкими водопадами источник оставался все таким же чистым. Пыль, пот и жидкости страсти растворились в воде, что ручьями утекала из источника вниз по горе. Этакий цикличный круговорот в природе. Тренировочные одежды Цзян Чэна пришли в негодность, прорехи на спине явно об этом свидетельствовали. Впрочем одежды Вэймина тоже имели парочку подпалин, что остались от неудержимой энергии ци.        Окунувшись под воду, Вэймин вскоре появился у берега и начал выходить на сушу. Нижние штаны облепили стройные ноги, светлые волосы тяжелым водопадом струились по спине, капли воды соблазнительно блестели при свете луны. Лишь голос отвлек Ваньиня от созерцания:        — Цзян Чэн, пора выходить. Хуайсан видимо нас уже обыскался по всем Облачным Глубинам. Да и такими темпами заболеть успеем. — поторопил Вэймин, потоком ци согревая тело и высушивая волосы, иначе они еще час будут прилипать ко всему. Цзян Чэн вздохнул, но вышел следом.        — Моя воля, остались бы здесь еще на час. — проворчал он, доставая запасную одежду из цянькуня. Согласно хмыкнув, Вэймин уже оделся, дополнительно накинув серебряные верхние одежды. Заплетая косы у висков и далее собрав их вместе с частью волос в высокий хвост, блондин уже заканчивал привычную прическу, пока Ваньинь пытался справиться со своими волосами. Слегка смеясь, блондин предложил свою помощь, перехватывая кисти рук. Застыв, Цзян Чэн следил за его мимикой, чувствуя движения изящных пальцев, что плели уже вторую устойчивую косу. Зайдя за спину, Вэймин с помощью гребня собрал черную гриву в пучок и зафиксировал все заколкой.        — Есть для тебя подарок. По случаю твоего дня рождения. — молвил блондин, доставая украшенную резную коробку из цельного сандалового дерева. Открыв его, Цзян Чэн поднял за тонкую, но крепкую фиолетовую нить серебряную подвеску. Три змеи глядели в разные стороны драгоценными камнями. Их тела переплетались, отражая лунный цвет детализированной чешуей. Подвеска была миниатюрной, не больше четырех цунь, и весила она как колокольчик ясности ордена Юньмэн Цзян.        — Спасибо. — благодарно улыбнулся Цзян Чэн, а после повесил подарок справа на пояс с другой стороны от колокольчика. Коробочку же он отправил в мешочек. Вэймин счастливо улыбнулся и побежал к жилым корпусам учеников, призывая Ваньиня догнать его, на что тот устремился следом, лишь слегка не догоняя юркого блондина.        В игривой погоне деревья мелькали и исчезали, белые одеяния адептов ордена Гусу Лань не встречались им на пути, видимо готовятся ко сну. Никто их не останавливал, отсылаясь на правила, выбитые на Стене Послушания, поэтому они продолжали бежать в Облачных Глубинах. Лучи большой луны игрались в волосах цвета слоновой кости и Цзян Чэн следовал за своеобразным маяком, слушая и наслаждаясь задорным смехом. Полы ханьфу развевались от бега против легкого ветра.        Когда они почти добежали до своего временного места жительства, Цзян Чэн наконец догнал Вэймина, на что тот улыбнулся, и дальнейший путь прошел в покое. Зайдя в комнату Ваньиня, друзья увидели Не Хуайсана:        — С Днем Рождения, Цзян-сюн! — поздравил он, торжественно представляя украшенную комнату. Низкий столик содержал вкусные яства, рядом покоились два глиняных сосуда с вином "Улыбка Императора".        — То-то же я думал, куда же ты пропал, Хуайсан! — восторженно воскликнул Цзян Чэн, крепко обнимая его.        — Все старались! Знаешь как сложно было пронести все это мимо охранников. Такой забавный казус случился... — и наследник Не начал рассказывать смешные ситуации произошедшие за сегодня, пока они садились за стол. Мягкий свет придавал комнате домашний уют, запахи соблазняли изголодавшихся заклинателей, но не хотелось спешить в данный вечер. Столь теплая атмосфера надолго запомнится друзьям.