Тату

Минди странная. Впрочем, не Меган судить. Она много курит — умудряется делать это, даже когда чернилами выбивает на коже свои шедевры. Запах въедается Меган в кожу, дубеющую под иглой, вместе с краской. Чернильные линии на ее коже контрастно не смотрятся, но видно все равно. Минди курит. Минди страшным голосом орет на вошедших невовремя людей. Потом она поворачивается к Меган, улыбается криво, зажав сигарету в уголке губ и говорит почти ласково: «Скоро закончим, дорогуша». Меган вчера видела, как она разбила голову тощему богато одетому мальчишке, который дразнил ее. Минди забрала маленький кошелек у него из кармана, пока он тек кровью из головы на дорогу. Меган не судит. Меган когда-то тоже убивала детей. Она не знает, куда Минди дела трупик, но у нее сегодня чистые руки, ни следа крови. — Ну вот, — объявляет Минди и выключает жужжащую машинку. У Меган на правой руке рукав из осьминогов и китов. Она за него заплатила меньше, чем платят другие. «Тебе скидку дать не жалко», — сказала Минди. Меган жутко татуировка нравится. Она напоминает ей о давних временах и большой китобойне, пропахшей внутренностями и жиром. Меган теряет правую руку через месяц в особняке Арамиса Стилтона. И обидно становится, как маленькой девочке, жалко почти до слез. Минди хохочет, когда видит ее культю. — Такое в страховку не входит, — говорит она, закуривая. — Столько часов на это убили, а ты.