Ребис

      Солнце едва показалось из-за горизонта, но один его яркий и самый упрямый луч украдкой пробрался сквозь прикрытое шторой окно и удобно прилег прямо на закрытые веки. Мне хотелось еще понежиться в уютной теплой кровати, но именно этот настойчивый гость напомнил, что вечером я уснула не там, где изначально планировала. И пора уходить, пока хозяин этой большой мягкой кровати еще витает в облаках собственной дремы.       Аккуратно, чтобы не потревожить сон вечернего спутника, я приподняла одеяло и спустила босые ноги на холодный пол, поежившись. Наверное, он спит слишком чутко, потому что даже от моего беззвучного передвижения по комнате в поисках вещей — ах, вот где мое платье — он поморщился и заерзал на простыне, скидывая с себя легкое одеяло.       У меня отменный вкус, надо признать. Крепкое смуглое тело, руки со вздувшимися венами, шелк светлых коротких волос — все это мало выдавало в мужчине казначея, ведь в наших краях обычно те щеголяют подпрыгивающим от ходьбы животом седьмого месяца беременности и ранней лысиной на затылке. Да и пахнут далеко не жасмином. Но вчера он назвал именно эту должность.       Как же его зовут? Ирред? Энао? Черт с ним, все равно имя для меня не так важно. Важны лишь следы на моем теле, которые ближайшие пару дней будут напоминать, что я, и правда, все еще жива.       Затянув потуже корсет, я прочесала пальцами спутанные волосы, от чего на руках осталась пара алых длинных нитей. Нужно скорее обратиться к целительнице, не хочу каждый раз оставлять на подушках незнакомцев драгоценные локоны.       Оглянувшись напоследок по сторонам и еще раз отметив про себя интерес к этому уютному жилищу, я толкнула дверь из комнаты, но не успела переступить за порог, как услышала низкий голос за спиной, от которого мурашки побежали по коже.       — Мне рассчитывать еще хотя бы на одну встречу?       Ах, да, именно этим баритоном он вчера меня и покорил. Я даже не была пьяна, но с удовольствием согласилась зайти к нему в гости прямиком из трактира.       Обернувшись, чтобы не выглядеть какой-то воровкой, уверенно посмотрела прямо в его глубокие глаза цвета дубовой коры, и улыбнулась широко и лукаво.       — Кто знает, этот город слишком велик и очень мал одновременно. Но учти, я надолго в одном месте не останавливаюсь.       Мужчина приподнялся в кровати на локтях, подставляя дневному свету красивое загорелое лицо с острыми скулами. А я и не заметила вчера — у него есть шрам над правой бровью. Интересно, от чего?       — Значит, есть шанс, что встретимся в дороге. Твои алые глаза и волосы, конечно, навсегда останутся в памяти, но, может, скажешь мне свое имя?       Я глухо рассмеялась. Признаться, он один из немногих, кого это заинтересовало. Ну, все равно мы вряд ли еще раз встретимся, почему бы и не сказать честно? Будет платой за его ночное мастерство.       — Эларика. Запомни это имя и не смей спать ни с кем другим, кого зовут также. Все равно в твоем доме уже не будет никого лучше меня.       Прикрыв за собой дверь, и выйдя на свежий утренний воздух, я уже не услышала тихий ответ.       — Это гостевой дом, глупенькая. Но твоя строптивость мне нравится, Эларика.

***

      — Хозяйка, с добрым утром! — крикнул невысокий мальчишка лет десяти с непослушными русыми волосами и веснушками, рассыпанными по щекам, стоило мне подойти ко входу в таверну, в которой вчера сняла комнату и оставила вещи. Он, по всей видимости, всю ночь ждал меня, хотя знаю, если спрошу об этом прямо, негодник не признается.       — Ари, я же просила на людях звать меня сестрой, — шикнула я на мальчишку, оглядевшись, — или просто по имени! Мы не должны привлекать к себе лишнее внимание.       — Простите, хоз… — стушевался под требовательным взглядом, — прости, сестра.       — Почему у всех алхимиков гомункулы — самые послушные и смиренные существа, а меня угораздило создать непоседливого ребенка?       Конечно, вопрос был озвучен не для того, чтобы обидеть помощника, но было видно, что его это задело. Правда, всего на доли секунд, ведь через мгновение он снова засиял ярче солнца и бодро протараторил:       — Я нагрел воду для ванной, приготовил тройную яичницу с беконом на завтрак и запряг лошадей. Никто на свете не знает ваши вкусы лучше меня!       Его слова вызвали у меня улыбку. Он ведь прав.       — Хорошо, Ари. Я пойду внутрь, а ты пока сложи наши вещи, через час выдвигаемся, — сделав пару шагов в сторону входной двери, я обернулась и добавила: — Слышала, что маги навестили этот город вчера. Не хотелось бы превращать это уютное место в поле битвы, так что задерживаться не будем.       — Как скажешь, сестра! — мальчишка озорно отсалютовал и побежал выполнять поручение. Мне всегда нравилась эта его активность, хоть вида и не покажу никогда.       Гомункулы не чувствуют ни боли, ни голода, им не ведомы ни хорошие, ни плохие человеческие эмоции, но с тех пор, как около ста лет назад Ари был создан, меня не покидает ощущение, что он куда более человечен, чем я сама.       Пока он собирал вещи, я позволила себе ненадолго расслабиться в горячей воде. Точнее, вода уже успела остыть, и пришлось немного подогреть ее с помощью заклинания.       Вместе с каплями, что спускаются вниз по коже, смываются и воспоминания о том мужчине. Уверена, через пару дней и лица его вспомнить не смогу, как это всегда и случается. В моей долгой жизни было столько кузнецов, солдат и докторов, что все они просто слились в один общий образ.       Но следы, что они оставляют на моем теле, использую как заветный якорь, который напоминает мне, что пусть я и не человек больше, но так же, как и люди, все еще умею чувствовать, быть живой.       Моя рука по собственной воле притронулась к шее в том месте, где багровели пятна, оставленные настойчивыми мужскими губами. Такими же следами он пометил почти все мое тело, словно заклеймил.       — Даже здесь, — прошептала я, опуская руку к груди и повторяя путь моего ночного любовника, туда, где под клеткой ребер должно пульсировать и стучать. — Интересно, когда целовал, он заметил тишину? Еще никто не заметил, а ведь так хочется увидеть их реакцию.

***

      — Эларика, все готово, можем выдвигаться, — стоило мне только завершить завтрак, мальчишка забежал в комнату и, сверкая улыбкой, радостно поделился новостью. — Кстати, хозяин таверны интересовался, почему моя сестра не ночевала в снятой комнате.       — И что ты ответил? — заинтересовалась я, отставляя пустую посуду.       — Что в следующий раз любопытному толстому мужику, подглядывающему за молодыми одинокими девушками, какой-нибудь мальчик может выколоть глаза. Образно, конечно.       Я искренне рассмеялась. Гомункулы никогда не лгут и всегда говорят то, о чем думают. А еще, для них защита их создателя стоит превыше всего, даже собственной жизни. Поэтому — хозяин таверны, конечно, этого никогда и не узнает — своим ночным отсутствием я спасла его от пожизненной слепоты.       — У меня только одна просьба к тебе, Ари.       — Какая же, хозяйка?       Глубоко вдохнула, опять двадцать пять. Неисправимый.       — Предупреждай меня, если намерен кому-то причинить вред. Не каждый, даже плохой, поступок заслуживает наказания. Если мы хотим продолжать прежнюю жизнь в этом мире, на некоторые вещи нужно уметь закрывать глаза.       — Но это же справедливо, когда плохие люди получают по заслугам, — ответил мальчишка, прикрыв веки. — Но если вы хотите, теперь я буду ходить только так.       О боги! Некоторые вещи он до сих пор воспринимает слишком буквально.       Мне пришлось встать и подойти к нему ближе, чтобы лучше донести свою мысль.       — Открой глаза, Ари, — и он послушался, увидев, что я присела так, чтобы быть на одном с ним уровне. — Я имею в виду, что люди могут ошибаться, главное, чтобы они стремились исправлять свои ошибки. Уверена, хозяин больше никогда не станет подглядывать за девушками. Это и значит исправиться. Каждый заслуживает второй шанс.       — Даже маги? — заинтересованно уточнил гомункул. Да, он всегда умел задавать правильные вопросы.       И немного задумавшись как бы ответить, решила сказать то, что думаю сама, а не то, что ответила бы заботливая сестра любопытному брату.       — Это сложно, Ари. Не могу сказать, что считаю всех магов плохими, но многовековая вражда между нами принесла уже так много жертв, что порой мне кажется, нужно уничтожить их всех, чтобы жить спокойно. Но мы с тобой не всесильные, так что давай будем решать проблемы по мере их поступления, хорошо? — потрепав русые волосы мальчика, привстала. — Если мы встречаем мага, первыми не нападаем, как и всегда. Но если нападет он, — я замолчала на секунду, думая как правильно преподнести мысль, — поступаем так, как должны.       Полученные в ответ активные кивки головой уверили меня в том, что гомункул понял мои слова верно.

***

      Выходя из города, Ари снова предъявил охране наши бумаги, в которых говорилось, что мы — семья торговцев. Алхимия позволяет не только управлять боевыми заклинаниями и создавать существ, но даже подделывать документы. Это очень помогает, особенно, когда на адептов объявлена настоящая охота.       Маги подчинили себе большую часть всего королевства Риия, и активно избавляются от тех, кто посвятил свою жизнь науке. Они считают, что мы, алхимики, извратили саму природу вещей, и не заслуживаем обладать той силой, ради которой столько поколений трудились.       Крупные города и столица Гевет полностью населены этими зазнайками с волшебной силой, но такие небольшие поселения, находящиеся далеко от центра, все еще принадлежат людям, которым, кстати, тоже не нравится власть магов, но что простой смертный может противопоставить золотым отпрыскам магических родов?       Однако именно по таким городам мне и моему спутнику проще всего передвигаться, скрываясь от магов и посторонних глаз. Я не вынашиваю никаких планов мести и не участвую в сопротивлении магическому режиму. Не желаю свернуть власть или вернуть алхимикам былую славу, за что последние меня осуждают, конечно же. Я одна из немногих уникальных адептов, ведь уже триста шестьдесят семь лет топчу почву родной земли. Видела многих властителей, пережила всех дорогих мне товарищей. Другие алхимики множество раз призывали меня разделить с ними свои знания и помочь стать такими же как я — Ребисами. Знали бы они, что это далеко не лучший выход.       Да и никто же никогда не интересовался моими желаниями. Ведь все так просто. Мне нужно просто тихое спокойное место, в котором я смогу провести свою опостылевшую бессмертную жизнь. Вместе с Ари. А режимы и власть и без меня сменятся.       — Идем, Эларика, — голос мальчишки вернул меня из раздумий. Оказывается, я остановилась прямо на дороге и уже несколько минут рассматривала далекие главные ворота города. — Маги могли узнать, что мы были в городе. Нужно уйти поскорее.       — Их цепные псы — настоящее наказание. И какой только умник их наколдовал?

***

      — Джаус, вставай, наконец, сколько можно лежать?       В комнату бесцеремонно вошел высокий, облаченный в блестящий доспех молодой парень. Его темные волосы удерживала в косе золотая лента, а лицо, которое он пытался сделать суровым, больше походило на гримасу обиженного мальчишки.       — Уже встаю, Ройхель, — мужчина в кровати лениво потянулся и скинул с себя прикрывающее нагое тело одеяло, от чего его гость смутился и резко отвернулся. — Не так принято будить своего мастера, вообще-то. Где мой завтрак и чистое белье?       — Ты путаешь ученика и прислугу. И вообще, ты должен был с утра начать обучение, а вместо этого всю ночь прокутил с какой-то девчонкой. Бабник.       Последнее слово было брошено небрежно, но Джаус прекрасно расслышал в нем обиду. Его ученик всегда был недоволен, когда маг предпочитал их занятиям времяпровождение с красавицами.       — Я еще могу понять романы со знатными леди из древних родов, но простолюдинки, — хоть он все еще стоял спиной к магу, было понятно, что парень скривился, — что от них толку? Никакой выгоды.       Джаус громко рассмеялся, от чего удивленный Ройхель повернулся в его сторону, с удовольствием заметив, что учитель уже одет.       — Тебе уже двадцать один год, а все еще ищешь выгоду в общении с прекрасным полом? Ты был хоть с одной?       Светлое лицо ученика залилось краской, что и стало куда более красноречивым ответом, чем все попытки что-то сказать.       — Так вот, дорогой ученик, — перебил его лепет Джаус, — совершенно неважно какого происхождения девушка, если ее старания в постели заставляют забыть даже собственное имя. Например, я уже и не помню какое пытался выговорить этой ночью. Но уверен, что так и не произнес его правильно.       — Умоляю, — прикрыл уши руками ученик, — избавь меня от таких подробностей! Лучше собирайся поскорее, и отправимся в путь!       Джаус удивленно взглянул на Ройхеля.       — Мы куда-то едем?       — Твои сарамейя сегодня утром почуяли заклинание алхимика. Он должен быть еще в городе, поэтому сможем изловить его. Возможно, это Ребис.       Маг загадочно улыбнулся.       — Что-то щенки стали подводить — почуяли добычу позже хозяина. Теперь мне не захочется с ними ее разделить.       — О чем это ты? Ты видел адепта?       — Я видел нечто прекрасное, и теперь хочу, чтобы это стало моим.       Ученик честно несколько секунд пытался осмыслить сказанное, а затем, махнув рукой, развернулся на выход.       — Ничего не понимаю из того, что ты там бормочешь. Просто собирайся и поехали. Громко хлопнув дверью, Ройхель оставил своего учителя наедине с самим собой. Джаус неспешно подошел к окну и прищурился от яркого солнца.       — Значит, ты Ребис, Эларика? Это становится еще интереснее.