encantador

Чонгук и сам не мог до конца поверить, что сможет так быстро в кого-то влюбиться. Да и само слово «влюбиться» не могло отразить весь тот спектр чувств, в который парень окунулся за эти две недели, проведенные в Испании. Они были по-настоящему прекрасными или, как учил его Хосок, энкантадор. Он накручивал самого себя вплоть до самого приземления в Сеуле, в голове то и дело мелькали картинки их каждых проведённых дней, каждых фраз, сказанных друг другу. Думал, что все закончится прямо там – в аэропорту Эль-Прат, старался отпустить, просто принять всё то, что между ними было, связав с определением «курортный роман», но за время перелёта так и не смог. Даже уснуть не получилось, закрывая глаза, в мыслях снова возникал Тэхен. Поэтому с самолёта он сходил буквально никакой, с опухшими красными глазами, скрытыми солнцезащитными очками с широкой оправой. Взъерошенные чёрные волосы с побледневшими фиолетовыми прядями спадают на лоб, на лице маска, ведь здесь уже могли оказаться его фанаты, чудесным образом узнавшие о его отпуске и возвращении в Корею. Чонгук забирает чемодан и бредёт к выходу, озираясь по сторонам в поисках менеджера или кого-то из компании. Парень накануне получил сообщение от Чимина, что его встретят, поэтому был немного, но спокойнее. За эти часы, кажется, слёз почти не осталось, только вот апатия накатывала мощной волной, вызывая слабость во всём теле. На его голову опускается панама, ещё больше закрывая обзор и лицо, Чонгук поднимает взгляд, замечая своего менеджера, который берёт чемодан в свою руку. Тот начинает причитать, что Чон тихо-быстро свалил в Испанию, даже не сказав ни слова, не предложил поехать вместе, хотя они вдвоём много и упорно работали всё это время. Парень лишь смеётся тихо, медленно идя вслед за ним. Только сидя на заднем сиденье машины, позволяет себе снять очки и маску, на мгновение закрывает глаза, откидываясь назад, а потом вспоминает, что так и не выключил авиарежим на телефоне. Увидев в потоке приходящих уведомлений сообщение Тэхена, Чонгук резко забывает, как дышать. Трясущиеся пальцы не сразу попадают по нужной иконке, от чего парень ругается беззвучно. Читая первые строки, кажется, его сердце забывает, как биться. Он облизывает губы, которые вмиг стали сухими, по несколько раз перечитывает одно и то же предложение, чтобы удостовериться во всех написанных словах. Тэхён: Bebé, напиши, когда приземлишься, хорошо? Ты только улетел, а я уже скучаю и места себе не нахожу. Думаю, как всё это время я жил в Барселоне без тебя. Отношения на расстоянии, конечно, штука непростая, но мы попробуем, да? Я не хочу, чтобы мы закончилось только из-за того, что у нас обоих есть работа, которую мы не можем просто так оставить. Это и есть взрослая жизнь? Очень жестокая она какая-то. Я бы правда хотел полететь с тобой или чтобы ты остался здесь со мной. У меня впереди несколько запланированных мероприятий и контракты на съемки по всей Испании. Но, пожалуйста, поверь, я уже думаю, как изменить своё расписание, чтобы поскорее прилететь в Сеул. Я правда полюбил тебя, bebé. Так быстро и плотно ты укоренился в моем сердце, я до сих пор не верю, что ты и всё между нами было реальным. Я очень надеюсь, что ты тоже захочешь попробовать со мной. Мы обязательно справимся, да? Чонгук и не думал, что бывает так. Чтобы одним только сообщением стерлись все заботы и переживания, чтобы все пролитые слёзы вмиг забылись, чтобы наконец перестали дрожать руки, а лицо озарила широкая улыбка. Он уже доверился Тэхёну и только с ним готов попробовать, и чуть ли не сражаться за любовь, за право быть вместе и дальше, несмотря ни на что. И пусть, что звучит это несколько абсурдно, но они полюбили, пусть быстро, и в какой-то момент даже не думая о последствиях, но если им друг с другом настолько хорошо, то почему нет? Если это и есть шанс, чтобы быть счастливыми, то за него нужно крепко держаться, не дать ему сорваться под натиском трудностей, которые встанут на пути. «И все препятствия преодолимы», – эту мысль, словно мантру, старательно внушал себе Чонгук вот уже последние несколько месяцев, проведённых в разлуке. Быть может, это и правда единственное, во что ему остаётся верить – в их счастливый конец. Теперь же каждый день они обменивались милыми сообщениями, звонили на пару минут в перерывах между съёмками, посылали фотографии и иногда созванивались по видео, когда позволяли часовые пояса. Обычно Чонгук звонил ранним утром Тэхену, когда тот уже засыпал – единственные моменты, когда оба находились у себя дома. Что ещё им оставалось делать, так это прикрывая глаза, каждый раз ощущать словно фантомные прикосновения, читая очередные потоки возбуждающих мыслей друг друга. А еще ждать подходящего момента, чтобы вырваться в жаркую Барселону (или же Сеул) и в не менее жаркие объятия. К слову, друзья Чонгука подкалывали его при каждом удобном случае, когда видели на его лице очередную блаженную улыбку и сердечки в глазах, говоря, что отпуск точно пошёл ему на пользу: — Тебе явно не хватало крепкого плеча, — начинал Хосок, тепло улыбаясь и ероша волосы довольного младшего. — И кого-нибудь с огромным… — Чимин всегда подхватывал, отмеряя руками чуть ли не полметра каждый раз, когда удавалось пошутить на эту тему. Пропустив две недели, его расписание заполняется чуть ли не поминутно. Пока Чонгук грелся на солнышке, пиар-отдел его компании времени зря не терял, охватывая всё больше и больше аудитории с помощью социальных сетей и продвижения в них. За пару дней до импровизированного отпуска он выложил несколько каверов довольно известных песен и, как оказалось, именно они стали вирусными в сети не только в Корее, но и по всему миру. Число подписчиков резко возросло до трёх миллионов уникальных пользователей, чем спешили воспользоваться представители известных брендов, предлагая рекламные контракты, что для Чона было в новинку. Так что теперь у него впереди несколько интервью, множество разных съёмок, танцевальные практики, занятия по вокалу и ночи напролёт в студии. Он настолько погрузился в свои чувства, настолько был окрылён, что слова легко складывались в песни, а ритм и музыка приходили на ум сами по себе. Эйфория — вот что это было. Сингл получился отличным и пользовался огромной популярностью, промо к нему не было таким обширным, как это принято обычно. Чонгуку хотелось просто побыстрее поделиться тем, что он сам испытывает с фанатами с помощью музыки, вновь и вновь находя в этом своё призвание и отдушину. Он даже пару раз напевает строчки Тэхену, созвонившись по видео. И постоянно обещает себе рассказать о том, что является айдолом. Обычно о работе много не говорят, Чон что-то про работу над музыкой в общих чертах, Ким об идеях для очередной съемки и о том, какую камеру себе присматривает, наизусть перечисляя все её характеристики. Затем он снова погряз в суматоху выступлений и концертов, оставаясь к ночи без голоса, даже хрипеть уже не мог. Отправлял пару сообщений Тэхену, стараясь не уснуть на ходу, и читал всё то, что он написал за день. Тэхен: Господи, почему я проснулся в пять утра… Я хочу и не хочу спать одновременно, как это объяснить? В любом случае, доброе утро, bebé И всякий раз множество сердечек после мягкого «бэбэ». Чонгук постоянно улыбается, когда Тэхен его так называет. Неважно как и где, вот так в сообщении с кучей смайликов или когда он своим невозможно сексуальным бархатным голосом обращается к младшему, цепляя при этом зубами нижнюю губу, будто бы смотря при этом в самую душу, несмотря на экран телефона и тысячи километров между ними. Тэхен: И почему каждый угол в моей квартире напоминает о тебе? Хотя подожди, я знаю почему Сразу после прикреплено две фотографии. На первой – обнаженный Чонгук, прикрытый простыней, спит на кровати Тэхена. От такого даже сон как рукой, Чон приближает фото, видя россыпи следов на теле, отчего снова улыбается. А как тут не? Весь Ким Тэхен – причина его улыбки. Фото отправляется в галерею, а парень продолжает его рассматривать, вспоминая по деталям тот день, когда оно было сделано. Поблекшие фиолетовые пряди, сейчас у него родной угольно-чёрный цвет, все те же кольца в ушах и те же щечки (как отмечает про себя Чонгук, милые щечки). На второй – одинокая постель Тэхена, даже белье сейчас то же. Тот же вид из окна на кальентэ энкантадор Барселону, все та же мебель, но нет Чонгука. Ему остаётся только кусать губы и смахнуть фото, чтобы прочесть оставшиеся сообщения. Тэхён: Очень скучаю Похоже, у тебя снова много работы, надеюсь, что ты не сильно устаёшь и успеваешь вовремя кушать Bebé, у тебя уже ночь, наверное, ты спишь. Напиши мне обязательно. Сладких снов

Чонгук: Я скучаю по тебе намного сильнее, Тэ. Сегодня так усердно работал, чтобы я поскорее смог приехать к тебе, что сорвал голос, представляешь? И да, как тебе удаётся даже такого взъерошенного спящего меня сфотографировать так, словно это для обложки журнала? Как и всегда великолепен, восхищаюсь

В Сеуле третий час ночи, в Барселоне только-только начинает садиться солнце, поэтому Чонгук даже не особо удивляется, когда видит моментально прочитанное сообщение и изменившийся сетевой статус на «онлайн» рядом с именем контакта. В такие моменты он ясно и отчетливо понимает, почему так быстро влюбился. Тэхен ведь на самом деле обходительный и заботливый, невероятно красивый и ласковый. И список этот можно долго-долго продолжать, Ким просто чудо, которое посчастливилось повстречать младшему. Осталось только надеяться, что они справятся и какие-то работы и целые материки между ними не смогут повлиять на их чувства. Тэхён: Ты как так умудрился? Иди завтра к врачу

Чонгук: Даа, надеюсь, что горячий чай и сон помогут мне. А если сон будет таким же горячим, как чай, с твоим участием, то есть вероятность, что голос я сорву во второй раз во сне

Тэхён: Не заставляй меня звонить тебе сейчас, чтобы как следует разогреть тебя перед сном, bebé Уже поздно, а ты наверняка устал, так что ложись спать. Сладких снов, до завтра, Гу

Чонгук: Сладких снов, Тэ. Целую

Ближе к обеду следующего дня голос Чона начал потихоньку восстанавливаться (боже, храни спреи, сиропы и горячий чай). Несмотря на то, что после своеобразной череды концертов обычно положены выходные, он почти с самого утра уже в компании – решает дела, согласовывает наброски для новой песни и слушает демо коллаба с одним известным американским исполнителем. Предложение о сотрудничестве поступило буквально на днях, обещали выслать текст и музыку, если Чонгук согласится. А как тут не согласиться-то? Поэтому теперь в его голове заела мелодия будущего хита (и никак иначе), хотя уже больше часа сидит в так называемой комнате отдыха, в которой он пообедал, постоянно проверяя время. В Барселоне раннее-раннее утро, одна очаровательная кудряшка ещё стопроцентно спит, но Чонгук очень соскучился. В последнее время работы невпроворот, а сегодня более-менее спокойно, они нормально не общались уже несколько дней, а сообщения не считаются. Чонгук направляет камеру телефона на себя, поправляя волосы, и улыбается, когда наконец видит тёмные вихры, спадающие на лицо, и слышит едва недовольное мычание. Тэхен зарывается носом в подушку и кряхтит, когда всё же приходится перевернуться и открыть глаза. — Bebé, семь утра... — Ким зевает и потягивается на кровати, отдаляя от себя телефон, что позволяет младшему зависнуть на идеально подтянутом оголенном торсе и заметить ничем не скрытые выпирающие тазобедренные косточки. — Ты что, без белья? — Чонгук аж голову приподнимает, будто бы пытаясь увидеть больше, хоть и понимает, что его максимум сейчас только изображение на экране. — Ага, мне ночью приснился один такой горячий парень, что я не мог не проснуться и не начать дрочить на свой же сон, — он ложится на бок, подпирая голову рукой и кусает нижнюю губу. — Ты должен взять за это ответственность, Чон Чонгук. Чон смеется чуть хрипло, откидывая голову назад, обнажает свои милые зубы, его плечи дёргаются от смеха, отчего футболка на них натягивается, сковывая движения. Наблюдая за таким Гуком, Тэхен сразу забывает о том, что хотел немного поворчать на него и такой утренний подъем, из-за того, что он весь вечер (и последующую за ним ночь) переживал за его здоровье, а после и правда проснулся из-за стояка, как какой-то подросток в пубертат. Но ведь можно, да? Они не виделись уже больше двух месяцев, воспоминания каждый раз лавиной накрывают, сны такие реалистичные, что остается только волком выть изголодавшимся да рукой правой помогать. На самом деле Ким и правда уже около недели плохо спит, получил одновременно несколько предложений о проведении выставки с разными концептами из уже имеющихся его работ - такое условие. Поэтому он перерывает миллион папок, флешек и жёстких дисков, отбирая то, что нравится ему больше всего, после ищет исходники, чтобы обработать их в его новой интерпретации. Вроде и не так трудно, как может показаться на первый взгляд, в принципе именно поэтому Тэхён и согласился, ещё и охват планируется огромным, сроки проведения подобраны идеально, что в итоге принесёт отличный гонорар, но факт остаётся фактом: он практически не спит ночами, чтобы успеть вовремя. А также близится поездка в Рим, один из залов будет находиться именно там, ещё он собирается на показ мод одного известного бренда. Для создания его личной выставки, над которой Тэхён работает все эти несколько месяцев, ему нужно пара-тройка отвлеченных снимков моделей, чтобы выстроить цельную композицию. Но одна картина, разворачивающаяся прямо перед ним, – парень в футболке, которая почему-то сегодня будто бы на размер меньше нужного, облегает все точеные мышцы, являя их всему свету. Вопрос о том, почему Чонгук изменил сегодня привычному оверсайзу, остаётся открытым. У того волосы красиво уложены по обе стороны ровным пробором, в ушах серебряные кольца еле слышно звенят, то и дело сталкиваясь друг с другом. А взгляд такой, что в душу смотрит сквозь экран смартфона. Глаза чёрные, в такие даже поверить сложно, но вот они прямо перед ним, обволакивают и пытаются утащить куда-то на самое дно. Тэхён, кстати, и не против совсем. Лежит себе, да улыбку глупую давит, смотря на этого искусителя, в своей этой футболке сексуальной, с улыбкой почти похабной и на язык его, проходящийся по губам, а после толкающийся за щеку. — Тэ? — Ты такой красивый, — буквально отмирает старший, утыкаясь носом в подушку и делая пару глубоких вдохов. — А ты такой сексуальный, особенно когда голый. — Bebé, no me provoques. — Хотя нет, особенно когда голый что-то говоришь по-испански. Я ни черта не понимаю, но это безумно горячо, ты в курсе? — Sé que eres demasiado guapo y estoy a punto de cancelar todas mis exposiciones, perder un montón de conexiones y dinero, pero venir a verte. — Вау, — Чонгук улыбается, что аж его глаза становятся похожими на маленькие щелочки, — что ты сказал? — Что ты очень красивый. — Ты не три слова сказал, Тэ. — А кто сказал, что мне хватит трёх слов, чтобы описать твою красоту, bebé? Дверь в комнату отдыха открывается, заполняя все помещение громким смехом Хосока и возмущениями Чимина. Кажется, те снова спорят о том, что бы им съесть на ужин. Обычно сюда почти никто не заходит, поэтому Чонгук надеялся, что сможет поговорить с Тэхёном, пока у него есть время и там, где его никто не побеспокоит. Видимо ошибся, раз его друзьям крайне важно узнать и его мнение по поводу вечернего перекуса. — Малышка, ты вот ему скажи, что нам срочно нужны острые токпокки и чачжанмён, а не, — старший Чон начинает передразнивать Чимина, делая свой голос на тон выше, — бутылка воды и огурец, потому что я на диете, а значит и вы вместе со мной, победители по жизни с хорошим метаболизмом. — Я так не говорил! — Пак бьёт Хосока по плечу, скрещивает руки на груди и садится на диван напротив Гука, демонстративно отворачиваясь к окну. — Боже, мои друзья здесь. Я позвоню позже, а то у нас видимо катастрофа вселенского масштаба, — Чонгук переводит взгляд обратно на экран телефона и поджимает губы. — А, точно! — Хосок присаживается рядом. — Шихёк звал тебя, хочет обсудить поездку в Штаты. Тэхен лишь успевает увидеть, как его парень медленно поворачивает голову к своему другу и пройтись по нему испепеляющим взглядом. На том моменте, когда Чон одними только губами начинает проклинать его, звонок прекращается. Чонгук правда искал момента сказать о том, кем он всё-таки работает, но они не так часто говорили о работе, что шанса не выпадало на такие откровения. А ещё было немного страшно, ведь отношения с айдолом – непростая штука. Ещё сложнее, чем отношения на расстоянии. И как это воспримет Тэхен? Захочет ли постоянно скрываться? Ведь так как было в Барселоне в те две недели уже не будет никогда. Если только они не уедут куда-нибудь на остров, где будут только вдвоём, но и это по сути же тоже означает скрываться от всех? В общем, все сложно и запутанно, Чон сам себе каждый раз обещает начать с этого разговор, но все никак смелости не хватит. Но раз уж он так прокололся сейчас с Хосоком и Америкой, то точно должен будет со всем разобраться, когда прилетит обратно. В Штатах будет полнейший завал судя по всему: запись песни, клипа, фотосъемки, промоушен, различные шоу и возможно даже придётся остаться до первого концерта Пута, чтобы презентовать песню вживую. Дел невпроворот, а сразу после его возвращения в Сеул, продолжится его самостоятельное расписание, которое точно станет еще плотнее и загруженнее, чем после его двухнедельного отсутствия. — Ты ему ещё не сказал? — Чимин вырывает парня из раздумий, опирается локтями на колени, чтобы сократить расстояние между ними и заглянуть в глаза. — Я не знаю как, — Чонгук выдыхает и трёт глаза, откидываясь на спинку дивана. — Ты снова все испортил, Чон! — Пак несколько раз бьет Хосока по бедру, после потирая покрасневшую ладонь и фырчит от боли. — А вдруг он и так всё знает? — Хоби гладит пострадавшую ногу, прерывая своё шептание с утешающими словами для неё же по типу «больно тебе, моя маленькая?» или «ничего-ничего, я его потом так за тебя отмудохаю». — Точно нет. Он много лет прожил в Испании, слушает в основном местное радио и джаз. Вряд ли он даже слышал какие-то мои песни, кроме тех, что я пел тогда. — Тэхен не говорил, когда приедет? Может рассказать все лично будет правильнее? — Чимин встаёт с диванчика напротив и толкает Хосока в сторону, чтобы тот подвинулся, садясь рядом. — Он обещал приехать, когда разберётся со своей работой, но у него сейчас тоже завал, — младший вздыхает и грустно улыбается. — Но мне кажется, что его завал не сравнится с моим, у меня такое забитое расписание, что даже поесть не всегда успеваю. Сегодняшний день просто какая-то награда за эти почти два месяца вечной беготни. Тэхен каждый день пишет первый, ждёт моего сообщения, а сам отвечает чуть ли не через секунду после меня. Боюсь, что ему скоро надоест такой занятой парень и все закончится. — Эй, малышка, не говори так. Тэхен видит твоё состояние каждый раз, когда вы общаетесь. Точно также как и видит отдачу и блеск в твоих глазах, как сегодня, например. Но я бы на твоём месте уже закупался какими-нибудь наручниками, чтобы он никуда не делся, когда приедет к тебе, — Пак смеётся, прислоняя свои запястья друг к другу, изображая будто бы они и правда сцеплены. — Чимин прав, — Хосок пересаживается на место самого Чимина, не выдерживая тесноты диванчика, который вообще-то рассчитан на двоих, пока сам Чим гордо слегка выпячивает губы и кивает на его слова. — Вашу влюбленность чувствуем даже мы. Тэхен дождётся, приедет и тогда, кто знает, кому будут нужны эти наручники. Вдруг это он тебя пристегнет, чтобы ты никуда не делся. В тот день Ким отправил только одно сообщение: «Америка?», Чонгук ответил сразу, когда вышел из кабинета директора и увидел уведомление. И в принципе сказал по сути правду – что узнал о самой поездке недавно и хотел рассказать, когда был бы в ней окончательно уверен. Но сейчас не хотелось, чтобы он подумал, будто бы Чон обманывает его, хоть и присутствует некая недосказанность в его словах и действиях, однако и Тэхен не налегал на него с расспросами о работе. Да и в принципе-то не преступник ведь он, из скелетов в шкафу только трусы со странными принтами. Может быть у него получится получить пару дней отдыха после командировки, чтобы полететь в Барселону и лично рассказать Тэхену о том, что он айдол, в кое-то веки идея Чимина кажется разумной. В этом ведь нет ничего плохого. Подумаешь, просто чуточку известнее, чем другие, да?

***

Месяц в штатах почти не запомнился Чонгуку, весь он прошёл в постоянных разъездах, съемках и записях, что даже не оставалось времени пройтись вечером по улице и передохнуть. Обычно в редкие моменты отдыха (они же пятиминутные перерывы) или опять же, находясь в своей постели где-то на грани сна и реальности, он посвящал всего себя Тэхёну. Из-за чрезвычайной занятости было ужасно неудобно перед ним: сообщения в ответ были короткими и односложными, а звонки чаще всего заканчивались тем, что Чон просто навсего засыпал. За пару дней до вылета домой парень точно решил для себя, что полученную неделю выходных (он и не думал, что его снова просто поставят перед фактом об этом, но теперь он свободен вплоть до конца месяца, чему несказанно рад) проведёт в Барселоне, конечно же, хотелось сделать сюрприз, приехать и засесть в квартире, безвылазно пропадая в объятиях и поцелуях. От одних только мыслей о скорой встрече сердце начинало биться чаще. После того как расписание в Америке закончилось, Чонгук, не выпуская телефон из рук, неотрывно следил за работой Кима через экран по видеозвонку. Старший уже полчаса не отводил взгляда от компьютера, то и дело щёлкая мышкой и нажимая по кнопкам клавиатуры, наклонял голову и прижимался чуть ли не вплотную к монитору, чтобы лучше разглядеть картинку. Тэхен работал, когда Чон позвонил, даже удивился слегка, думая, что тот вплоть до самого рейса будет чем-то занят, но не обижался из-за его загруженности, нет. Только пошутил о том, что теперь ему придётся немного подождать, пока он обработает оставшиеся снимки. В принципе Чонгук и не жаловался на такой расклад дел, и не хотелось, поскольку на парня своего он давненько не мог так позалипать, да и не в том он положении, чтобы быть чем-то недовольным сейчас. Можно ведь просто следить за тем, как Ким обхватывает своими длинными пальцами стилус, после ведя какие-то линии по графическому планшету, как аккуратно лежит в его ладони мышка, как он облизывает свои чуть припухшие от постоянных покусываний губы. Но наблюдая за сосредоточенным Тэхёном, в голову лезут совсем не обычные мысли. Ким этими пальцами мог бы вести по всему телу Чонгука, намеренно задевая короткими ногтями чувствительные соски, вырывая из младшего хриплые вдохи. В его ладонях куда бы правильнее смотрелась не компьютерная мышка, а задница Чона, которую он бы смял в своих руках, наслаждаясь приятной упругостью, шлёпнул пару раз, оставляя краснеющие следы. Мог бы облизывать и кусать не свои губы, а его. Его! Сталкиваться зубами, желая получить большего, стараться перехватить инициативу, но после сдаться друг другу. В воспоминаниях ещё свежи те моменты, когда Тэхен брал глубоко его член в свой рот, как влажным горячим языком проходился по каждой венке, с какой силой он всасывал чувствительную головку и каким огнем его язык ощущался в растянутой дырочке, когда толкался в неё. Чонгук смотрит на парня на экране, тот всё также погружен в работу, а у младшего уже вся футболка мокрая, член отзывается на каждую фантазию, оттягивая край боксеров. Он дышит тяжелее, тянет прилипшую ткань вверх, стаскивая с себя, отбрасывает куда-то в сторону, сейчас неважно куда. Всё, завтра ночью у него рейс до Сеула и сразу после он летит в чертову Барселону, и как можно было ждать столько времени, как он смог? Как Тэхен смог? Ким тем временем откинулся на спинку кресла, закрывая глаза, потягивается, разминая затвердевшие мышцы,ведёт плечами, наклоняет шею из стороны в сторону и надавливает сзади на позвонки. Казалось бы, такой домашний, взъерошенный, будто бы еще совсем сонный, со своими непослушными вьющимися волосами, но такой... Тэхен чешет затылок, переводя наконец взгляд на телефон, и так и застывает, когда буквально перед ним открывается картина в виде возбужденного Чона, который накрыл рукой свой пах, легко обхватывая очертания вставшего члена через ткань белья. Он смотрит голодным зверем, готовым вот-вот наброситься, спасают (а спасают ли на самом деле?) только километры и стекло экрана телефона. Старший сглатывает тяжело, выпрямляется кое-как в несчастном кресле, не сводя глаз с полуобнаженного парня, зависает на том, как его пальцы начинают медленно исследовать все тело, как плечи легонько подрагивают, отзываясь на мимолетную ласку. Он, кажется, готов будет кончить только лишь от одного хриплого дыхания Чона и от того, как же он сейчас сексуально выглядит, весь взъерошенный и нуждающийся. — Ты… — у Тэхена голос срывается предательски, пытаясь хоть что-то сказать. — Как насчёт секса по телефону? — Bebé, tu me vuelves loco. — Сочту за согласие, — Чонгук снимает раздражающие боксеры, сразу беря в руку член, проводит несколько раз от основания до головки, закидывая голову назад, облегченно выдыхая. Этот разговор получился настолько горячим, что последние полчаса они просто смотрели друг на друга прикрытыми от полученного наслаждения глазами, будто насыщаясь вдоволь теми чувствами, которые только что испытали. Словно и не было между ними тех дней, когда работали на износ, иногда не имея и минуты возможности позвонить, услышать голос. И вот, казалось бы, остаётся последний шаг, чтобы наконец увидеться. Прямо из аэропорта Инчхон, отдав ненужный багаж, Чонгук со скрытой за маской улыбкой собирается на посадку до Барселоны. Его даже не утомляет мысль о двух перелетах подряд, о том, что пришлось на пару часов все же вернуться в Сеул. В голове только куча планов и идей, как провести время вместе: первые пару дней они точно не выберутся из квартиры Кима, потом возможно поедут к их морю, а ещё он точно расскажет все о своей работе и жизни. Даже когда на телефон приходит входящий от Тэхена, в мыслях нет ни единой о том, что все его планы и идеи можно выбросить на ближайший месяц так точно. Голос у того какой-то встревоженный, то и дело слышно, как хватает воздух ртом, будто бы бежал несколько километров без остановки. — Bebé, у меня кое-что случилось на выставке в Мадриде, я прямо сейчас лечу туда, — он прерывается на испанский, что-то кому-то говорит, явно спешит и нервничает. — Ты уже долетел? — Да, — Чонгук хмурится, крутит ручку чемодана в руке, не так он все себе представлял, пусть это и должен был быть сюрприз, но видимо судьба не на его стороне. — Отдохни после перелёта, хорошо? — Мне теперь только это и остаётся, — парень кивает головой своему менеджеру на выход и, отворачиваясь, уже не замечает, через какой спектр чувств непонимания проходит тот. — И у меня будет к тебе небольшая просьба, — в ответ Чон вопросительно мычит. — У вас проходит выставка в Сеуле, случайно увидел только пару фотографий и там есть мои работы, а я не получал никаких предложений. Сможешь сходить и заснять мне их? Буду судиться с ними. Чонгук садится в машину, откидывается на сиденье и снимает маску с лица. Снова все идёт не по плану, так ещё и у Тэхена появилась целая гора проблем, о которых даже и подумать было нельзя. Он трёт переносицу, пытаясь сконцентрироваться, подумать, как и чем можно ему помочь. — Конечно, схожу, Тэ. Может мне сразу связаться с адвокатом? Так будет надёжнее. — Давай решим после того, как я пойму сколько моих фото там висят просто так, хорошо? Спасибо за помощь, bebé, ты меня очень выручишь. — Пока что не за что, — младший слабо улыбается, — позвонишь, когда доберёшься? — Конечно. Хорошенько отдохни, ты так усердно работал весь этот месяц. — Ты тоже там сильно не переусердствуй, все наладится, да? Хорошего полёта и береги себя. Я очень скучаю. — Я тоже скучаю. Наберу тебе позже, целую. Что же, теперь у него появились новые заботы, ещё предстоит решить, чем он будет заниматься ближайшую неделю, но скорее всего весь его отдых пройдёт на диване перед телевизором со всякой вредной едой из доставки. На секунду, конечно, промелькнула мысль полететь в Мадрид, но не хотелось своим присутствием отвлекать Тэхёна от решения рабочих вопросов. Тем более, как оказалось, ему необходима помощь Чонгука здесь, в Сеуле, поэтому он сделает все, чтобы ему помочь. Они словно меняются местами друг с другом, но от этого Чон не чувствует себя обиженным или расстроенным, нет. Сам понимает, что Тэхён находился в такой ситуации все это время. На сплагиаченную выставку Чонгук идёт на следующий же день, заранее договариваясь о персональном посещении. Сделать это было в принципе легко, спасибо незаменимому менеджеру, который созванивался с куратором галереи и обговаривал все детали посещения. За час до официального закрытия внутри посетителей уже нет, его встречает на входе молодая девушка с планшетом в руках. — Добрый вечер, — она кланяется, приветствуя, улыбается. — Добро пожаловать на нашу выставку «Corazón Purpura». Залы полностью в вашем распоряжении, надеемся, что вам она придётся по душе. Чонгук кланяется в ответ, двери перед ним медленно открываются и он позволяет забрать себя фиолетовому свету, что озаряет небольшой коридорчик, ведущий в основной зал галереи. Тихая ненавязчивая музыка словно переносит его обратно на те маленькие улочки Барселоны, на каждом углу которых можно было послушать выступления местных уличных музыкантов. Да уж, фотограф постарался на славу, создавая такую располагающую атмосферу, чтобы никто не смог уличить его в присвоении чужих работ. Наконец, Чонгук видит и фотографии, они висят без подрамников, освещаются дополнительном светом. Что первым бросается в глаза – у любой из них есть подпись, естественно на испанском, но это не просто два-три слова, чтобы дать какое-никакое название, а небольшой, но полноценный текст. Он останавливается у каждой, фотографирует полностью, чтобы позже отправить все Тэхену, а также снимает все послания, оставленные рядом. Во многих кадрах он видит, что это работа Кима, нутром чувствует, у них особая энергетика. Так можно представить его рядом, окунуться в те моменты, которые он сам когда-то пережил, решая их запечатлеть на пленке. Переходя в другой зал, который оказывается значительно меньше основного, взгляд невольно падает на знакомый пейзаж. Парень хмурится и в несколько шагов достигает фотографии, всматриваясь в такой родной чарующий закат. На нем небо фиолетово-розовое, солнце ярко оранжевое уже тонет в темных морских водах. Он ведь помнит тот день, помнит каким тёплым и рассыпчатым был песок под ногами, какой успокаивающий был шум вечерних волн, как он вообще там оказался и, главное, с кем он там был. Чон движется дальше и даже не дышит, видя на всех фотографиях знакомые места, те которые он посетил благодаря Тэхену. Несмотря на то, что этот зал меньше, снимков здесь намного больше, они разного размера, но так гармонично сочетаются друг с другом, выстраивают целостную картину такой разносторонней Барселоны. Чонгук будто бы заново прожил те две недели, вспоминая каждую-каждую мелочь, даже ту, что успела позабыться, на его губах расползается счастливая улыбка, тело будто бы вновь ощущает все те прикосновения и поцелуи, вызывая мурашки, все мысли о том, что снимки, находящиеся здесь, были в прямом смысле слова украдены, временно отходят на второй план. С этой же счастливой улыбкой Чонгук замирает у последней работы – это самая большая среди выставочных фотографий. Он смотрит, как яркие фиолетовые пряди развиваются на ветру на фоне того самого прекрасного заката и как все же идеально сочетаются волосы с цветом закатного неба. Чонгук смотрит на свою фотографию, ту самую, которую когда-то пообещал в качестве платы за испорченный пиджак. Лица не видно, он явно смотрел тогда в тот момент, как солнце медленно исчезает за горизонтом. Это так красиво, до невозможности красиво, что дыхание перехватывает. Чонгук смотрит на небольшую надпись у фото и застывает, переставая соображать окончательно и бесповоротно. «Bebé» — Te agarré! — Чонгук вздрагивает, когда его обнимают со спины, устраивая руки на тонкой талии, а в самое ухо доносится радостный шёпот. — Боже, Тэ, — младший выдыхает, с силой цепляясь за его руки, поворачивает к нему голову и сам еле слышно шепчет. — Держи меня, иначе я сейчас упаду. — Всегда, bebé, — Ким улыбается и тычется носом в щеку, до сих пор скрытую чёрной маской. — Так и будешь прятаться или уже снимешь свою маску, господин восходящая звезда? — Что? Откуда ты?.. — Чонгук снимает маску с лица, но даже не успевает договорить, как Тэхен затягивает его в глубокий поцелуй, слегка напирает, в итоге прижимая к стене. Ласкает губы словно не виделись они больше жизни, но ведь эти месяцы в разлуке и правда сошли бы за целую жизнь порознь. Чон тянет руки выше, обнимает Кима за шею и вплетает пальцы тому в волосы, зарываясь в них и оттягивая. Они цепляются друг за друга, целуются до сбившегося напрочь дыхания, не имея и малейших сил, чтобы прерваться хотя бы на секунду. — Ты сумасшедший… — Чонгук отчего-то продолжает говорить шёпотом, расплываясь в широкой довольной улыбке, скользит пальцами по голове, шее, плечам. Покрывает лёгкими поцелуями каждый миллиметр губ, после переходя на нос и щеки. — Я просто очень скучал, — Тэхен прикрывает глаза, подставляясь под ласку. — Больше не мог терпеть и ждать. Надеюсь, что мой сюрприз тебе понравился. — Я уже хотел начать искать адвокатов, Тэ, — младший слегка кусает его за подбородок и утыкается носом в шею, оставляя влажные поцелуи и на ней. — А как же твои выставки в Мадриде? — С ними все отлично, мне ведь нужно было как-то тебя заманить сюда, чтобы не возникло никаких подозрений. — Ты позвонил мне, когда у меня в руках уже был чемодан и билет до Барселоны, — Чон обнимает старшего и устраивает голову на его груди, закрывает глаза, погружаясь в собственную нирвану от нежных касаний по спине и лёгких поцелуев в макушку. — Ты что, собирался после такого долгого и тяжелого перелёта лететь снова? — в ответ Чонгук лишь утвердительно мычит. — Тебе нужно больше отдыхать, bebé. Твои фанаты, кстати, такого же мнения. У тебя и так очень плотное расписание, а ты хочешь впихнуть в него что-то ещё сверху, — Гук чуть поднимает голову, теперь опираясь подбородком, и смотрит своими непозволительно глубокими чёрными глазами. — И ты не злишься на меня? — спрашивает он тихо. — На что я должен злиться? — Я не рассказал о том, кто я, — младший кусает губу и на пару секунд отводит взгляд в сторону, потом снова продолжает. — Я так виноват перед тобой. Всё это время ты ждал моего звонка и сообщения по пол дня, а я все это время только и делал что работал. Ты не заслуживаешь… — Послушай, bebé, — обрывает его Тэхен, понимая к чему все может дойти. — Я и сам точно также начинал когда-то. Да и сейчас бывает, что ухожу с головой в работу. Я не мог нормально спать, пока готовил эту выставку с тобой. Я не виню тебя в том, что ты хочешь преуспеть и быть лучшим. Но ты должен понять одну важную вещь: ты уже лучший. Чимин и Хосок были правы, когда отправили тебя в Барселону, ты много на себя берёшь, ты отлично справляешься со своей работой, но видеть тебя измотанным, невыспавшимся и с синяками под глазами больно. Я не говорю тебе бросить все. Посмотри, чего ты смог достичь. До сих пор не верю, что мой парень – айдол, — Тэхен добро усмехается. — Самый сексуальный прорыв года, да, bebé? — Ким забавляется с того, как у Чонгука округляются глаза от услышанного, а щеки слегка покрываются румянцем. — Да, мне пришлось прошерстить весь интернет! Я подписан на столько пабликов о тебе, так что всё-всё знаю. — Боже, — Чон снова утыкается головой ему в грудь, скрывая красные щеки и чересчур влюблённую улыбку. — Кстати приютишь меня на пару неделек? Ах, да! И мне нужна помощь с поиском квартиры, есть подходящие варианты? — Ты… что? Ты будешь жить здесь? В Сеуле? — Чонгук снова поднимает глаза, не веря свои догадки до конца. — А что, предпочитаешь, чтобы я вернулся в Барселону? — Тэхен поднимает одну бровь вверх, но видя перед собой лишь озадаченное лицо младшего, лишь мягко улыбается. — Я остаюсь в Сеуле. Придётся извиняться перед твоими фанатами, что, увы, твое прелестное сердечко уже занято. — Навсегда? — Навсегда, bebé.