Часть 12
4 ноября 2021 г., 22:51
Ло-Сейт вздохнул. Медленно приподняв голову, он вернул ее вновь на подушку. Слишком эротично выглядит этот бугай между его стройных ног.
Вирран добился своего. Вчера, когда Рамир исчез, а брат не смог до него дозвониться, они проводили Акшая до дома. На обратном пути шаки заигрался, зацеловал его и в итоге чуть за углом дома не натянул, как перчатку. Бедный Ло-Сейт, трепыхаясь в его руках, как пойманная птичка в лапе кота, сумел добиться вразумительной реакции на свои действия.
Остановиться то он остановился, но только для того, чтобы осмотреться и сообразить, куда идти. Спустя десяток минут они вошли в один из специализированных отелей. Ло-Сейт, если бы и смог, не захотел останавливать его. Шаки пер напролом, без слов втащил в номер, до кровати, стянул все вещи и лег сверху.
Ло мог только покраснеть, потому как вспоминать все, что было — немного неловко. И вот сейчас, этот ненасытный, с раннего утра, всеми силами заставляет приветствовать его стоя. Пара ласк, немного поудобнее устроив его ноги, Вирран легко вошел, заставив своего ненаглядного застонать…
Отдышавшись, Ло-Сейт лежал наполовину на мощном теле, обнюхивая его. Вирран, расслабленный, довольный, медленно перебирает пальцами прядки волос. У него даже дыхание и сердцебиение спокойные, как море. Ло зажмурился, выпустил когти и вдавил их в грудную мышцу. Сразу же под ухом звук ударов ускорился, тело чуть напряглось. Хитренько ухмыльнувшись, коготки сильнее вдавив, тут же пискнул: гора мускул навалилась сверху, заваливая на спину.
— Доиграешься. — Беззлобно мурлыкнул Вирран.
— Полезешь — укушу. — Серьезно произнес Ло, чувствуя, как шаловливая рука полезла кое-куда. — Я не шучу.
— Знаю. — Шепнул в губы Вирран и жадно поцеловал. — И не полезу, сегодня. — Лукавая улыбка и бархатный тембр голоса добавили вес его сладкой угрозе.
— Я запомню. — Вернул ему лукавую улыбку и завлекающие нотки в голосе.
На лекции они так и не попали, милуясь и нежась друг с другом.
***
*** В школе все успокоилось. Иерархия определена, новички заняли свои ниши, парочки все чаще встречаются, а уроки идут согласно расписанию. Не так давно стало известно, что Рамир и Камиш стали встречаться. А вот Вирран со своей любимкой обменялись усом и щитом пары. С этого момента шаки осмотрелся, и окончательно дал отказ Циану. Марашат к нему подошел, как только нить пары почуял на любимке. Но ответ был неизменным, и альфа альфу в пол за отказ не собирался вбивать. Да и зачем? Показать себя со стороны несмышленыша? Принизить себя в глазах общества? Встать на особый учет в глазах кураторов? Циан умный альфа, хоть и сам себе на уме, но излишним нарциссизмом не страдает. Во всей этой круговерти, постепенно, аккуратно, и на мягких лапках, Акшай шел вдоль общей иерархической тропы. Его не трогали, в школе, но за ее пределами были те, кто считал излишним подобное внимание к кошачьей травке. Можно сказать, часть зависти и неудовлетворенности своего положения в среде молодежи, у некоторых котов, выливалась в подначивание. Не все ведь такие культурные, как круг друзей и знакомых, собранных в технической школе. Мир-то разный, и мнений тоже много. Первым эпизодом в череде мелких событий стал простой прием: толчок плечом в плечо. За этим пара не ласковых слов. Постепенно, к зиме, Акшай уже в лицо и поименно знал компанию кошаков, живущих в их районе, которые приставали к нему. В большей степени они пытались задеть словами, и в меньшей — заставить атаковать. Это, попытка заставить атаковать, делалось в последние несколько дней более активно, чем просто надменно фыркнуть ему в лицо. Акшай, сначала, не понимал причину. Затем, понаблюдав за действиями кошаков, вдруг понял: они хотят его избить, ну просто так, но самим начинать нельзя. Вот и пытаются сделать так, чтоб именно он кинулся на них с кулаками. Это открытие пришло к нему на крыше, где он в очередной раз любовался небом. В зиму был виден коридор к Скопищу, как сияющее кольцо из святцев. Зарница играла особенно ярко, что позволяло любоваться неизменным кольцом света, в изменчивом море зарницы святцев. По размерам этот коридор, этакий перешеек, свободно мог пропустить звезду Оот, самую крупную из трех находящихся в кармане. Именно ночное небо принесло осознание того, что его жаждут избить. Вот только за что? У Акшая нет никаких личных трений ни с кем из этой группы парней, но и за ними тоже, ни с кем еще не успел закуситься. Если бы была проблема из-за парня, то было бы понятно. Вот только Акшай, по меркам Деямерры, еще ребенок. Если в иных мирах Скопища, да и на Патитури в частности, начиная с рождения мальчика, его половой орган работает, стоит только помассировать, то вот в мире кошачьего народа все иначе. До тех пор, пока зверь не выйдет в мир и не понюхает воздух, член не встанет. Каково же было изумление Акшая, когда его тело выдало фортель! Он, по старой памяти, и обеспокоившись, что ему не хочется, приласкал сам себя, и ничего не почувствовал. Нет, конечно же, прикосновение чувствовалось, но вот возбуждения не было. Он тут же подумал, что это из-за травмы, обеспокоился, и обратился к лечащему врачу. Тот успокоил, посвятил в детали подлянки собственного тела, и заверил, как только зверь выйдет, так орган заработает. Но, даже если Акшай созреет, вопрос о парне будет висеть в воздухе, неразрешимым. Он морально не готов к подобному, поэтому драка из-за амурных дел попросту невозможна. Вот только в этом случае, что надо этим задирам? Чего они к нему привязались? Акшай, используя память своего зверя, пытался припомнить лица компании, что к нему лезет. Может они как-то и когда-то повздорили? Ну, так, один другого не понял, но четко не обозначил свою позицию и дуется? Увы, даже спустя двадцать минут напряженных дум, ответ так и не пришел. Он их, до момента придирок, даже не встречал ни разу. И тем более, никаких парней ни у кого не уводил, на территорию не претендовал, и слов плохих не говорил. Малолетки? Возможно.***
*** Сегодня Акшай улыбался погожему дню, с чистым небом, хрустящим снегом под ногами. На Патитури климат более мягкий, равномерный по всей планете, и только на полюсах существует снег и лед. Так что зимние месяцы для Акшая были удивительны, притягательны и радовали своей необычностью. Особенно снег. Белый ковер на земле, запах холода и застывшей влаги, щипки щек на морозе и пар изо рта… Это был любимый временной отрезок на Деямерре, который приятно удивил в первый раз, и запечатлелся в мыслях, как самый счастливый момент. Он вышел прогуляться. При наличии двух явных щитов от родни, и двух щитов от друзей, Акшай мог свободно гулять по улицам один. Другое дело, что его доставали кошачьи, и не всегда люди. Ватпэ, дикие, карликовые меховые комочки, городские чистильщики на виды грызунов, мелких ядовитых змей и крупных насекомых, всегда толпами, по десять-двадцать голов, вышагивали рядом с ним. Иногда выстраивались в плотное кольцо, вызывая у прохожих улыбки. Ну, а если эта стая начинала мурлыкать, так все, их еще и на камеру записывали: кошачья травка с поклонниками. Акшай, после первых месяцев психа, немного подуспокоился, и философски относился к тому, как на него с умилением смотрят, когда он гуляет в окружении ватпэ. Это не значило, что он радовался кошачьему концерту под окном! Зато точно знает, когда компания задир к нему приближается. Стоит только им пойти на перехват, так ватпэ приходится шугать. Те, в свою очередь, очень недовольны такому обращению, неохотно уходят, громко оповещая всю округу, как с ними обращаются. Возможно еще и это задир выводит из себя? Кто знает, что у малолеток на уме. Вот и сейчас, шагая по улице, просто дыша свежим воздухом, услышал, как ватпэ начинают ворчать. На энергетическом уровне их прогоняют звери задир. Больше никто не трогает приятелей кошачьей травки. Дети так вообще, на радостях к ним летят, погладить, или поиграть в звериной форме. Но именно сейчас ватпэ гонят прочь, и те, соответственно, начинают возмущаться. Мысленно улыбнувшись тому, что его собственные попытки прогнать никогда не встречаются с подобным, равно как и у членов семьи, Акшай продолжил свой путь. За спиной и по бокам ватпэ недовольно подали голос. Кто-то шикнул на них, и звери нехотя замедлились. Спустя несколько минут зверинец отстал полностью. — Какие лю-юди, да без охраны! — послышалось со стороны проулка. Ака, только вздохнул. Ну, вот что им надо? А надо было банальное: довести до драки. Причем драки со стороны Акшая. Будучи более старшим, по уму и разуму, воспитанным на другой планете, все эти выходки Ака встречал как детские, и не разумные. Немного подразнил их интонацией, словами, и добился того, что говоривший сорвался. Эффект ожидаемого сработал наоборот: не Акшай в драку кинулся, а на него кинулись с кулаками. Пара ударов кулаком в ответ, и кошак отскочил в сторону. Разозлился. Кинулся снова, и снова был отброшен с рассечённой губой. Смазав пальцем кровь, зарычал, меняя форму. Вот это уже было опасно, и сюда вмешался тайный наблюдатель. В мгновение ока перехватив за шкирку зверя, молодой самец, альфа по полярности, и вожак по иерархии, легко остановил атаку на своего брата. В энергетическом плане выставил щит защиты, полностью скрыв кошачью травку, не только от атак, но и от запахов. Швырнув задиру на пол, рыкнул. Молодняк прижал уши, а вот драчун перетек и выплюнул: — Не надоело за спиной младшего братца прятаться? — Нет, а что? Хочешь местами поменяться? — огрызнулся Акшай, который когтями вцепился в Рамира, не давая ему с места сдвинуться. От тона кошабры у младшего приподнялась верхняя губа и удлинились клыки. Неуважение к своей семье кумар терпит очень и очень недолго. Особенно к рождающему, что под его защитой находится. — Трусливая псина. — Сплюнул парень брезгливо. — О, да ладна, — растягивая слова, Акшай заулыбался, — ты у нас, зато, смелейшее из смелейших существ. — Я — альфа! — прорычал он с гордостью. — И что с того? Я — рождающий, а ты с когтями. Знаешь, я в садомазо не играю. Меня холить и лелеять нужно. — В последнее время, сталкиваясь с этой компанией, Акшай нарочно принижал соперника. Вот чисто из вредности. И откуда в нем она просыпалась, неизвестно, а когти все равно точить хотелось. — Гнилой полукровка. — Выплюнул парень, словно облил грязью. — И горжусь этим! — дернув в сторону брата, Акшай шагнул вперед. — Слышишь, чистокровный, я горжусь тем, что у меня была мать! Мать, а не родитель. Слышишь? Я горжусь этим! — он с таким превосходством посмотрел на, почему-то, стушевавшегося альфу. Возможно тот понял, что сморозил глупость. За спиной рождающего стоял альфа, чьи глаза потемнели от гнева, и только присутствие старшего брата спасало дуралея от реальной атаки. Кровавой атаки, если уж честно. — Она смогла родить меня, без альфы. Без боевого альфы. Слышишь? Кто из твоей семьи смог такое сделать? Кто из омег твоей семьи, сможет родить от альфы и без его помощи, даже слабенького бету? А?! — и еще обвел взглядом всю толпу, которая пришла посмотреть на склоку. — Кто из ваших семей от альфы смог выносить ребенка, не прибегая к помощи донора, семьи? Кто?! Нет таких, да? — примирительно, как с детьми, констатировал реально существующий факт. — А моя МАТЬ смогла. От боевки, второго уровня колодца силы. И еще мне, зверя, выдержать смогла. Так что заткнись и катись куда подальше. Вали, псина! — выдал в пространство свои силы, недовольство рождающего, наполовину с волей очень сильного человека. Это было удивительно, ведь в тот же момент со всех сторон послышался недовольный рык ватпэ, которые, хоть и отошли, но не разбежались по своим делам. Дружное «мряу!», словно осуждающее, и готовое сорваться в атаку, отрезвило Рамира. Тот, моментально, и с существенной силой, распространил власть иерархии. Мгновенно стало тихо, как только сила альфы кумара вылилась в пространство. Даже прохожие вздрогнули. Через пару секунд, когда прониклись все, кумар собрал свои силы из пространства. — Ака, ты домой? — Угу. — Кивнул головой Акшай, позволяя взять себя под руку, и повести в обозначенные координаты местоположения. Что было после этой сцены с задирами, Акшай не знал. Единственное, что на ум пришло — Рамир ласково холки намылил. С того дня компания на глаза не попадалась, и задирать его больше было некому.***
*** Время шло медленно, аккуратно на лапках, чтоб все видели, но не слышали движения. Постепенно маяки обозначились, разделились и распределились по координатам. Рамир и Камиш, как ни странно, становились парочкой несколько раз. По какой причине они разбегались, спустя две-три недели, никто не понимал, а пояснять они не стремились. Их как магниты, то плюс к минусу притягивает, то плюс с плюсом в стороны отбрасывает. Рамир, который то любил весь мир, то закрывался от него плотным колпаком, все также следил за своим братом. При этом он посматривал на то, как в кругу друзей Акшая двигались переменные. Вирран и Ло-Сейт стягивали свои отношения в крепкий канат, скручивая его, свивая в кольца. При этом ссорились они часто, но это было скорее из-за того, что шаки до сих пор проверяют на толщину шкуры. Не зря же капризный омега таури характер показывает, хоть ему и нужен сильный самец, но который не будет пытаться задавить. Вот и ссорятся, но непременно мирятся. В отличие от Рамира, конечно же, не расстаются. Этот клубок варится внутри отношений пары, принявшей щит и ус. Жаль, что между кумаром и взбалмошным омегой ус пары не мелькнул. Может были бы спокойнее? Сам Рамир не мог кое-что принять в Камише, и именно это заставляло их расходиться. Вот только оба вскоре понимали, что далеко скучно, и спустя некоторое время вновь терлись боками. Как ни странно, к их компании плавно прилип Циан. Между ним и Рамиром все вопросы были улажены, и никакого недопонимания не осталось. Так что два венца вполне мирно уживались на одной территории, даже ходили вместе веселиться. Когда Рамир не был занят Камишем, он замечал кое-что интересное. Циан запал на Оолда. Вот только они оба альфы, и, соответственно, оба укладывают на лопатки рождающих, чтоб устроиться между их ног. Оолд, кажется, не понял маневров Циана, и постоянно психует. А может и понял, потому и психует? Они нередко дерутся, ощущая, что кто-то из них начинает верховодить. За ними было любопытно наблюдать, вот только никто из компании не понял маневров. Да и Рамир заметил это все только потому, что Камиш указал на некоторые странности. Циан, по своей природе, очень спокойный человек. Молчаливый, вдумчивый, опрометчиво ничего не делающий. И за ним, а Камиш знает Циана достаточно, не наблюдалось тяги к издевкам. А раз дразнит он Оолда не потому, что решил поиздеваться, опустившись до уровня мокрой псины, то ответ только один: они имеет на него виды. Ведь в стаю не приглашает, в свиту не тянет, партнером по боям не делает; как тут не задумаешься над оставшимся вариантом? Оолд, который бесился, стоило только появиться на горизонте «сопернику», как на качелях, то взмывал вверх, то ухал вниз. Циан так и не дал намек, в качестве кого он хочет видеть рядом с собой. В стаю не зовет, о свите не заикается, а все остальное Оолд не рассматривал, так как не был заинтересован в Циане в том самом плане. И любые снисходительные взгляды или легкие насмешки, как правило, обижали просто потому, что были. Оолд и сам не понимал, почему именно от Циана обиднее всего услышать фразу о возрасте, чем от кого-либо еще. Но при этом присутствовала странная тяга, доказать ему, что силен, что красив, что… а что дальше, сам не знает. Однако, тяжелый же путь у марашат, когда его банально не хотят, и при этом еще и бьют со всей силы. За кадром оставались понимающие улыбки стаи марашат, незримой тенью, ходящей за своим вожаком. Стая никогда не оставит вожака в полном одиночестве. Даже если никого на горизонте не видно, кто-то да будет поблизости. Поэтому Циан иной раз прислушивается, затем хмурится, но ничего не говорит — кто-то в стае посмеивается над ситуацией. Он хочет Оолда, всего и без остатка, а вводить в стаю, значит отдать его.
