Вихрь. Кошачья травка./13 рассказ из серии/

Акшай, который вроде бы состоял в отношениях с Хасса-Суаном, до жути боялся того, что все же придется лечь. Нет, он конечно понимает все, но содрогается от одной мысли. Его кот, как говорит Хасса, в противовес словам, не тянет играть между циклами. И это не потому что он маленький еще, нет, напротив рысенок уже прекрасно знает, что такое игры с другим зверем. В случае с Акой, это как со сбитой течкой. Бывает так, что во время игр более сильный зверь может напугать более слабого зверя рождающего, и тогда происходит очень и очень неприятная вещь: сбитая течка. Пелена спадает, тело начинает ломить и выкручивать — оно хочет, а зверь стремительно пытается защищаться. В этот момент он даже ипостась сменить способен и атаковать обидчика. Вот после такого, интерес у зверя может не просто на время пропасть, а навсегда. В этом случае человек станет бесплодным, хотя все органы работают также хорошо, как и до инцидента. Деямеррит процесс зачатия проходит вместе со зверем. Когда происходит оплодотворение яйцеклетки, зверь родителя напитывает точку своей энергией и энергией кота-отца. Эта точка в будущем сформирует ложе для зверя, и будет всю его жизнь обозначать то место, куда он ложится. При этом положение зверя в своем коконе или вне него, например, нейтральная зона другого зверя или его кокон, не имеет значения. Сам факт, что зверь может лечь и есть его ложе. Соответственно, если зверь не заинтересован в игре с другим зверем, то есть принятии его силы, то и точку не создаст. Тогда оплодотворенная яйцеклетка рассосется приблизительно ко второму месяцу. Эмбрион в этом случае не будет сформирован, если такое и будет, то это патология генетического кода особи. В данный момент Акшая можно воспринимать как кота, которому сбили течку. Единственное что отличается, так это настроение самого кота: он готов поиграть, но не играет. Зверь понимает причину, ведь его человек неотделим от него, и переживания Аки есть часть его переживаний. Зверь знает, что торопить нельзя, для душевного спокойствия человека. Можно и подождать, можно и отложить игры рождающего. Самцы будут всегда, никуда не денутся. Стоит только хвостом вильнуть, и вот они, рядом, в глаза заглядывают, воздух нюхают, соперников оттесняют. Это же понимают: Самаль, психолог и даже наставник. Тайнес не лезет вообще. Он, как отец, забрал своего ребенка домой, выдержал его сложнейшее лечение не сорвавшись, и смог добиться дружеского отношения к себе. Как отец, пусть его и не называет так старший сын, все же Тайнес состоялся. Из-за разницы культур двух миров, он не смог воспитывать сына, не смог показать ему жизнь в семье, и целых девятнадцать лет упустил. Сейчас они наверстывают, медленно и осторожно. В беседах с тем же психологом, что ведет Акшая, Тайнес понял главное: не давить, не требовать, воспринимать как взрослого. Если Рамира отец видит исключительно, как неразумного и шебутного котенка, то с Акшаем так нельзя. И он старается. Правда, пригладить ему вихры, чмокнуть в щеку или подурачиться — в удовольствии себе не отказывает. Да и парень всё теплее относится к жизни в семье. Рамир, который бесится из-за иерархического нарушения пумой, ревниво оберегает брата от других котов, которым и близко не дает подойти. Возможно, этим мешает быстрее привыкнуть к тому, что за двуполярными, то есть бетами, ухаживают наравне с омегами. Раз вторых меньше, чем первых, альфы делят внимание на две части. Особенно, если двуполярный, в данный момент, развит как рождающий. Он и пахнет иначе: мягче, слаще, притягательнее. Ну, Аке с запахом вообще повезло. Если бы он желал, все парни тех.школы были бы у его ног. И он бы капризно перебирал их, меняя как пилочки для ногтей. Вот только подобное положение вещей, именно Акшая, нервирует, заставляет злиться. Он был лишен пласта кошачьего взросления, когда до осознания ответственности, каждый кот проходит пору беззаботных игр под присмотром родителей. Начиная с полноценного первого цикла, котята приходят в юношескую пору максимализма, где любовь всегда БОЛЬШАЯ, а ласки любимки с другими котами — ВСЕГДА трагедия. У Акшая в воспитании не было такого, его еще в двенадцать лет сделали морально взрослым и ответственным. Это особенности Патитури. На Деямерре иначе, хоть боевок и обучают наставники, отцы или родители, все равно до военной подготовки они все еще котята. Акшаю трудно принять свое тело, которое подводит его, которое требует самца своей внутренней пульсацией. Он реально боится того, что произойдет, и что это его изменит. Брат Хасса-Суана прав: Ака действительно боится, что, подчинившись позывам тела, перестанет быть самим собой. Ему сложно и трудно решиться, согласиться с подобным. И отношения с Хассой всеми силами настаивают на этом. Сам Хасса показывает, каким видит его, и как хочет его. Казалось бы, пора принять мир вокруг себя и влиться в дружный коллектив альфа-омежьего царства однополой расы, по внешним физическим признакам, но это не так-то просто. Хоть Ака еще молод и гибок психикой, страха на подсознательном уровне, у него не уменьшилось. Даже поцелуи и ласки руками, причем только члена, не склоняют его лечь вниз и отдаться. И обдумывая свои страхи, а делает это Акшай всегда, после посещения психолога, он пытается разобраться в себе. Даже если не будет жить на Деямерре, его физиология уже изменилась. Делать операцию по удалению органа строго запрещено. Из-за крио-коррекции, при его травмах не совместимых с жизнью, подобная операция может закончиться фатально. Акшай понимает всю степень риска, поэтому даже не смотрит в том направлении. Он просто пытается разобраться в самом себе и понять, сможет ли он вообще принять эту сторону нового себя. К новому относится и возросшие физические способности. Как говорит доктор, который ведет его амбулаторную карточку, зверь восполняет энергетический голод своего сна, что был во время жизни на Патитури, начиная с двенадцати лет и того голода, что был во время шестнадцатилетней коррекции. И это восполнение энергии напитывает силой не только самого зверя, а также физическую оболочку. На еженедельном осмотре, где Ака проходит не только сдачу анализов, но и физические тесты, идет тенденция роста его выносливости. Если на Патитури он мог пробежать пять километров не сбив дыхание, то на Деямерре, в данный момент, это расстояние увеличилось на треть. При этом он не тренировался вообще. Ему противопоказаны любые физические нагрузки, из набора физкультурного развития, еще в течение двух лет. Это идет особая перестройка организма, где наличие повышенного содержания молочной кислоты в организме может сказаться на гормональном фоне. Особенности генетического материала отца дают такой эффект на генетику от матери. В центре, где проводят обследование, прежде чем загнать парня на тренажеры и прогнать в течение двух часов, его поют специальным препаратом, который блокирует выработку молочной кислоты при физической нагрузке. Этот препарат пить чаще, чем раз в десять дней нельзя. Поэтому Акшай не бегает по утрам, не тягает гантельки, даже килограммовые, и не качает пресс вне стен центра восстановления. Рамир, который замечает, как изменилось тело брата, думает, что это только из-за того, что фаза у него рождающего. На самом деле большая часть изменений приходится на отсутствие тренировок. Как сам Ака видит в зеркале, его ранее наличествовавшие литые мышцы, пусть и не очень большие, сейчас мягкие и практически не упругие. Его это огорчает. Вот сейчас стоит перед зеркалом и смотрит на самого себя. Вздыхает недовольно. Раньше живот был подтянутым и плоским. Хоть немного обозначались ребра под кожей, но они не выглядели суп набором. Сейчас же живот мягкий, форму пресс совсем не держит. Если б был девушкой, то у него точно появился бы этакий естественный животик, который выпирает небольшим холмиком и сходит к лобку. Повернувшись боком, стоя с задранной майкой, закушенной зубами, он рассматривал себя и пытался представить, что на него возбуждается парень. Не представлялось. Конечно, после жизни в обществе одних парней, по своему внешнему признаку полового различия, постоянным контактам с парочками, шок и изумление давно ушли. И вроде бы психолог его смог убедить, что ему вот тоже не надо бояться. Да и Хасса говорил, намек такой давал, что можно быть между циклами верхним. Но все равно, еще присутствует некий тормоз, который всегда в работе, стоит только тому же Хасса-Суану начать заваливать на кровать. Опустив майку и уперев руки по краям раковины, он осмотрел свое обычное лицо. Для девушек его внешность была более чем привлекательна. Глаза, губы, нос, даже подбородок и овал лица — привлекало все. Улыбка била наотмашь. И подать он себя умел, в силу того опыта, которого набрался. И это он очаровывал и пытался завалить девчонку в койку, а сейчас получается наоборот. Это его пытаются очаровать, заинтересовать и уложить под себя. Вот это его смущает больше, чем возможный процесс секса. Его бесит то, что его окучивают как девушку. Ака понимает проблему, но не может ее решить. Рационально не способен мыслить, как только ощущает, что за ним ухаживают, его соблазняют, ему придерживают дверь на входе или выходе. Он не привык, чтобы ухаживали за ним. Да, практически два года учится в тех.школе, чуть больше трех месяцев у него вроде бы как есть парень. Вот только Ака чувствует, что за ним ухаживают как за девушкой, и это не просто тормозит, а заставляет отдалять парня от себя, огрызаться. Хасса вырос здесь, по этим правилам, и не понимает всей подноготной ломки принципов Аки. Он воспринимает его исключительно инстинктивно, а это значит, что Хасса-Суан самец, а Акшай рождающий, и это за ним надо ухаживать, это его надо холить и лелеять, а не наоборот. Открыв воду и умывшись, отметая свои думы в сторону, вытер лицо полотенцем. Выйдя из ванной, столкнулся с братом, который стоял напротив дверей в ванную и гипнотизировал их. Сложив руки на груди, он казался воплощением отца. Вот все его внешние повадки копирует, при этом гармонично смотрясь на фоне старшего самца в доме. Этакий стиль породы: руки перекрестить, упереться взглядом, и долго изучать. Отличительный стиль кумара, видеть все и во всех ракурсах. — Слушай, ты какой-то задумчивый. Что-то случилось? — сам спрашивает, а его звереныш к рысенку, мол что такое, почему грустим? Ака, ранее впадал в ступор, когда его спрашивали сразу на обоих уровнях. Сейчас нет, все гораздо проще. Рысенок, как всегда, задрав нос прошел мимо и лег с гордым видом, мол все норм братуха, не лезь куда не просят. Акшай же, удивленно приподнял брови, и склонил голову на бок. Отец говорит, что это у него от матери, менять горизонт восприятия мира, смотреть под другим углом. — Нет, с чего ты решил? — Уже дня три ты весь в думках. Вздыхаешь, задумываешься. — Рамир отлип от стены. — Если это… — Не начинай. — Покачав головой отрицательно, и при этом положив руку на плечо, сжал пальцы. Этим он заставил заставил брата замолчать и не озвучивать имя, от которого дыбит шерсть и глазами сверкает. Рамир так и ждет разрешения сцепиться с Хасса-Суаном, чтобы драть его до крови и поставить на место. Альфьи заморочки боевки. Рамир промолчал, принимая поражение: Акшай не даст ему верховодить, как альфе. В этом вопросе обязательно нужно разрешение Акшая, иначе не только сам старший брат обидится, но и родители разделают под орех. Вот чтоб неповадно было! — Циан приезжает на следующей неделе. — Рамир заулыбался. — Хотят сходить куда-нибудь. — Если это не совпадет с моим обследованием, я в деле. — Мурлыкнул Акшай, проходя на кухню, ловя носом ароматный завтрак. Сегодня Самаль дома, готовит на семью, балует их вкусностями. Оба котенка мурлыкнули на любимые медовые оладушки, рассаживаясь за стол. Самаль чмокнул обоих сыновей в макушки, входящего мужа в губы, и продолжил накладывать в тарелки румяные кругляши. Аромат заполонил всю кухню, наполняя рот слюной, отрезая все мысли от незначительных вещей. Сейчас главное было насытиться, все остальное, такие мелочи. Дружное звуковое сопровождение жующих челюстей, прихлебывание горячего чая, и смакование момента, наполнило дом жизнью. Кухня ожила до обеда. В обед здесь будет кто-то в одиночестве или парой насыщаться. Молодняк точно придет только ужинать. Покончив с завтраком, братья оделись и покинув дом, отправились в тех.школу. Они, как и в первый год, использовали городской транспорт. Как и ранее, за Акой следует вереница котиков, которая останавливается недалеко от остановки, рассаживается кучкой и ждет, когда кошачья травка сядет в быструю механическую штучку. Они и встречают его каждый день, если нет дождя. К этому ритуалу уже привыкли все жители квартала. Особенно те, кто в тоже самое время выходит к остановке. — Может, хватит, а? — раздался недовольный голос молодого мужчины. Ака и Рамир, которые к остановке выходят из-за угла здания и не видят до этого улицу, стали свидетелями того, как большой и черный ватпэ, разлегшись на середине пешеходной площадки зевал, как от скуки. Рядом с ним был профессиональный наездник. Более того, он был в униформе каких-то войск, которые не умел читать по знакам отличия Акшай, но вот Рамир во все глаза всматривался в эту парочку. Ватпэ не реагировал на призыв слушаться себя, игнорировал своего наездника. Ни уговоры, ни ментальные волны на него не действовали. Зато появление Аки, и легкий ветерок ему в спину, дело сделали: ватпэ отреагировал. Зверь, который боевой и обученный кот, традиционно являющийся альфой, мгновенно вскочил на лапы, и стрелой кинулся к появившейся кошачьей травке. Акшай отпрянул назад, в скором времени врезавшись в стену. Ватпэ вжал его мордой в живот и замурлыкал, отираясь щеками. — Каурнейн! — наездник, очень и очень строго, с крайней степенью ноток стали, ментально врезал коту. Альфа-зверь развернулся на месте столь резко и столь быстро, оголяя клыки, что перепугал не только Акшая, но и всех ближайших зрителей. Ватпэ был очень недоволен, а его же наездник стал причиной этого недовольства. Словно он его от рождающего в течке отдирает. Сам наездник буквально мгновение пребывал в ступоре, ведь с этим котом он тренировался и, даже, служил. Ему это мгновение чуть не стоило жизни! Ватпэ атаковал, вскинувшийся щит не успевал раскинуться полностью, а Акшай среагировал чисто инстинктивно. Он вцепился рукой в хвост, который еще был рядом с ним, и послал импульс визуализации оскалившейся морды перед глазами ватпэ. Вместе с недовольством себя, как рождающего, запаха ярости и валерианы, а также тотально вывел визуализацию перед человеком, как щит. С писком, слегка задушенным, от переизбытка эмоций, ватпэ отпрыгнул в сторону, благо не на проезжую часть, и прижав уши к морде, во все глаза смотрел на пошедшую к нему визуализацию. Этот фантом был настолько реальным и плотным, что выглядел как настоящая живая рысь, размером не меньше самого ватпэ. И веяло от нее всем тем клубком чувств и эмоций, которые переполняли Акшая. Этот же клубок ощущали и зрители. Рамир зарычал, оголяя зубы, меняя глаза на цвет своего зверя, видя в ватпэ опасность для своего брата. За спиной наездника, которого просто парализовало и придавило волей Акшая, раздались недовольные рыки людей-самцов. Бедный ватпэ, который среагировал на своего же наездника, сейчас стоял на пороге того, что его просто раздерут на части обычные люди. И все потому, что они ощущают сгусток оголенного нерва от рождающего, который воспринимает этого кота, как наивысшую опасность для себя. Все бы закончилось катастрофически, если бы у Аки просто не закончились силы. Его качнуло, носом хлынула кровь, и буквально за пару секунд он сполз по стене до земли. Тут же поток визуализации и трансляции клубка эмоций угас, а Рамира полоснуло по нити семьи, что его родному человеку плохо. — Ака! — только что, чуть не перекинувшийся в зверя парень, кинулся к своему бессознательному родичу. Градус опасности снизился до минимума, но все равно из ближайшего участка стражей правопорядка, на всей крейсерской скорости, прибыл гепард. За ним след в след мчала пума, и таури. Они влетели на площадку пешеходной зоны в тот момент, когда Рамир плюхнувшись на настил коленями, подхватил Акшая и шлепал по щекам, пытаясь привести его в чувство. — Что случилось? — остановился гепард. — А… эм… — не смог сформулировать свои слова кошачий наездник. — Отчет! Это приказ! — гаркнул перетекший таури, вливая в голос волю старшей иерархии. Если происходит преступление или какой-либо несчастный случай, среди стражей всегда есть старший по иерархической лестнице. Он собирает отчет-дымки с очевидцев, пострадавших, виновников. Согласно памяти зверя, картинка преступления становится самой четкой и ясной. В момент подобного приказа, так как после военной подготовки все взрослые под присягой, они беспрекословно выполняют распоряжение старшего по званию. В данный момент страж при исполнении, он в городе и на улице его ранг военного выше, чем у кошачьего наездника, который является частью лесного подразделения, и тем более выше любого гражданина не на службе города. Чаще всего, именно кошачьи наездники патрулируют трассы «дикого» туризма. По этой причине владелец ватпэ перекинул всю дымку своего отчета с той самой секунды, когда ватпэ перестал слушать и пошел в город. Страж с ипостасью пумы приблизился к молодому кумару, аккуратно, дабы не спровоцировать. Мало ли какой он нервный может быть. С толку еще сбивает просто дикий аромат кошачьей травы. Страж зажмурился, дернул головой. — Держи свой хер в узде! — прорычал кумар, уже трансформируя на руках пальцы в когти. Страж выставил видимый щит и очень сурово посмотрел на малолетку. Должно было хватить, чтобы успокоился. — Что с ним? — задал вопрос, сам же ни на мгновение не терял контакт со взглядом кумара. — Перенапряжение. — Рамир тут же послал отчет дымку, потому как его обучал наставник, и всегда говорил: «В любой ситуации передаешь отчет-дымку стражу правопорядка, или ты будешь считаться ненадежным». — Почему он так отреагировал? — спросил страж, все также не разрывая контакт, но его зверь уловил нить отчет-дымки и аккуратно втянул к себе. Это умеет любой страж, этому обучают в спецподразделении, откуда они и выходят на улицы городов. — Браслет его проверьте, все поймете. — Рамир аккуратно поднял руку брата, но тут же обнес ее защитой. Маячок прошедшего крио-коррекцию и находящегося на контроле центра восстановления, горел рядом с маркером оранжевого цвета кода аллергена. — Запах оттуда же? — спросил таури, который завершил сбор отчета с очевидцев. — Да. — Рамир кивнул головой и все его внимание переключилось на брата. — Ака, ну давай, очнись. — Легко шлепнул его по щеке, аккуратно провел пальцем по виску, вливая всего одну таку сил на десять капелек. Умение делить свои силы на таку, а ее на размеры, это есть основа плетения каркаса кокона котенка. Этому самому делению, как раз и обучает лектор, который блокирует для зверя поток записи своих лекций. Рамир мог использовать такой прием достаточно хорошо, потому что с ним отдельно занимается наставник. Из-за кумара его обучают раньше, так как он взрослеет быстрее; раньше, чем в технической школе отучишься четыре года, в армию не призовут. Именно по этой причине наставник его обучает практически как в армии, и именно поэтому он мог сейчас легко тормошить потерявшего сознание брата, при этом не травмируя. Рядом с ним на площадку плюхнулся зверь черного цвета, но практически мгновенно перетек в человека. Он стремительно отобрал Акшая из рук Рамира, вжал в свою грудь и прижал голову виском к виску. Закрыв глаза, правой рукой поддержал под грудь, а левой прижал пальцы к правому виску. Мощно и умело полилась сила, причем таким потоком, как если бы опустошенный резерв был разбит. Стражи уже вызвали экстров, на всякий пожарный случай. — Ну давай, давай, маленький. — Прошептал бледный на лицо Самаль. — Ну очнись, котенок. Сынок, ну давай, очнись. Рамир закусил губу, так как он не смог защитить. Его сейчас альфья натура защитника била изнутри, хуже, чем кулак обиженного на него Камиша. Он ведь защитник, он ведь обязан был… Самаль шептал просьбу, пока вливал силы, пытаясь рассмотреть, где треснуло. Все же его кокон формировался экстренно, а до травмы он был прикреплен к душе Акшая, и не нуждался ни в ложе, ни в коконе. Что пошло не так, сейчас надлежало выяснить. Самаль энергетический родитель, особый донор силы, и он просто должен увидеть, что не так. Команда экстров примчалась, но не стала вмешиваться, готовая перехватить пострадавшего на свой канал, как профессиональный донор, чтобы до врачей донести живым. Несколько минут длилось практически провальное вливание силы, пока рядом с пумой не опустился на колени второй кумар. Вот тут дело сдвинулось с мертвой точки. Он перетянул на себя сына, оплел бессознательного зверя пеленой из нитей плетения амбрен-соу, приподнял над коконом. Это дало Самалю возможность осмотреть сам кокон, нейтральную зону и залатать трещины. Когда кокон был самым тщательнейшим образом осмотрен, проверен, и еще запитан свыше нормы, как проверка на прочность и проходимость каналов, кумар опустил рысенка на этот излишек. Он плавно соединился с нитями амбрен-соу, — Самаль тоже умеет плести из-за своего супруга, — заполняя смертельно опасную пустоту личного резерва. Энергетическая оболочка зверя имеет две позиции потока: личная и кокон. И это личную оболочку зверь может расколоть, если хочет смерти. Этот процесс называют всплеском, потому как энергия из тела бьет во все стороны, не удерживаемая внутренней энергией тела зверя, как ядро планеты. Благо, до всплеска не дал долежать Рамир. Когда оба родителя открыли глаза, экстр внимательно спросил их о состоянии Акшая. После ответов спросил, может ли перенять его на себя. Кумар не разрешил. Он в прошлом не просто военным был, а военным медиком, поэтому до больницы довезет без проблем, транспортом только обеспечьте. Спорить с ним никто не стал, стоило ему назвать свой код подготовки. Самаль помог уложить рысенка на руки отца, перехватил второго сына за шкирку, и не отпустил от себя ни на шаг. Акшаю он помог максимально, а вот от Рамира прет такой болью и расстройством в собственных силах, что игнорировать просто нельзя. Как же хорошо, что деямерриты имеют нить родственной связи. Они чувствуют свою родню, не только горе, но и радость. По этой причине Самаль ощущал все, что творилось с его сыном, родным по крови, по этой причине не прыгнул с Тайнесом в машину, а остался. — Котенок мой, все хорошо. — Обнял он сына. — Я не смог… — Тш, — прижал к себе сильнее. — Ты ведь видел, я тоже не смог. Только отец в силах такое остановить. А случиться могло с каждым. Но ты молодец. — Самаль посмотрел на сына, ему в глаза. — Мы бы не успели, не подпитай ты брата. Утешение было слабым, но сняло часть напряжения. Дальше ситуацию будет разбирать уже отец, наставник, и, если потребуется, психолог. Но до последнего не хотелось бы доводить.