Часть 19
8 ноября 2021 г., 23:17
Для Акшая мир разделился на до и после первого оргазма на Деямерре. Пусть и за углом дома, но все же. Самец, которого звали Хасса-Суан, действительно хотел не на один раз перепихнуться, а шел с более серьезными намерениями. До становления полноправной пары им было еще рано, но яркое намерение самец обозначил. Да и подойти к брату и сыну кумара, вот просто поиграться, как-то заумно, для самоубийства. Утрированно, конечно, но холку за подобные пляски один только Рамир прокусит, до крови, а то и до более серьезной раны. Кумарчонок давно вкусил силу стержня в воспитании альфы: защити или умри. Обижать брата он не позволит, поэтому любой самец, что отважится подойти, должен четко понимать, для чего подошел. Иерархия, братский комплекс, молодая кровь венца, — попробуй перебить такой коктейль!
Хасса-Суан, вернувшись после военной подготовки, как и еще несколько парней, так сказать, успел первым. И закрепил результат. На фоне вот всех парней, которые окружали Акшая, этот выглядел зрелым и морально подходил ему больше, чем кто-то еще. Ака, морально, тоже был более зрелый, менее игривый, серьезнее относился ко многим вещам, к которым даже четвертый курс технической школы относится еще как подросток, при родителях и вере в то, что абсолютно все исправить можно. Аку именно этот момент больше всего удивлял.
На Патитури их учили ответственности с двенадцати лет. Вне зависимости от наличия семьи, этот возраст выходил бунтарским, ярким, и в нем держали в ежовых рукавицах. В этом же возрасте было поголовное взросление: мальчишки набирали в росте и массе, девочки округлялись и открывались, как молодые девушки. До двенадцати дети на Патитури никогда не достают до плеча взрослого человека среднего роста, а с двенадцати легко начинают и обгонять. Здесь же, на Деямерре, уже сформированные парни, некоторые потеряли юношеские очертания лиц, все еще ведут себя как дети. Любят игры, меняя плоскости под них, несерьезны в отношениях, вспыхивают и частенько меряются ментальными силами. Вон, Рамир, казалось бы серьезный парень, обучается с наставником раз в неделю, а на того же Хасса-Суана оголяет клыки. И ты хоть что делай, он не отступает, не понимает, что это уже не серьезно. А все дело даже не в наличии самого Акшая, и братском комплексе. Дело тут просто в том, что прошедший военную подготовку, не боевой кот, более умелый, и даже боевке второго уровня, коим приходится Рамир, может составить конкуренцию. Хасса-Суан не боевой, у него первая категория обычного вида, пума пепельного окраса, крупный кот, в себе уверен. Но из-за знаний, взятых за два года военного образования, в присутствии венца глаза в пол не опускает. А молодому кумару, еще не знающему то, что знает пума, подобное поведение видится исключительно как притязания на его территорию, его положение в иерархии, а также рождающего, доверенного ИМЕННО ЕМУ!!! Кошмар, куда катится мир…
Дело иерархии в водоеме с неуравновешенным молодняком, для этой пумы как игра. Он вальяжно ходит, он свысока поглядывает на альфачей боевок, ухмыляется, а также лоснится довольством: «Я интереснее вас, и валерьяночка выбрал меня». Его взрослое отношение к клубку котят после старшей школы, практически такое же, как у Самаля с Тайнесом: снисходительное и покровительственное. Военная подготовка правит мозг: несерьезность, в том числе к партнерам, уходит; до этой части жизни, абсолютно все коты — просто дети. Даже в свои двадцать два года они все еще дети, и, как правило, семьи в данном возрасте составляются только в том случае, если было запечатление или зверь шаки открывал охоту на какого-то кота. Все остальные, если и принимают ус пары, не считают серьезным шагом.
В случае с Рамиром: перекос иерархического строя. Его бесит то, что он боевка второго уровня, плюс кумар, а не может волей своего зверя поставить простую пуму на место. Из-за этого постоянно цепляется к парню, но огребает от Аки. Ему обидно, но остановиться просто не в состоянии. Здесь уже нарывается кумар, а не сам Рамир. К Хасса-Суану цепляется, ментально, не только Рамир, но и все кошаки, кто старше по силам по отношению к остальным. Правда, все меньше и меньше. Не так много боевок, а первый уровень у обычных уже фактически успокоился.
Сам Акшай, который учился, тренировался дополнительно со специальным наставником из центра восстановления, ходил к психологу, умудрялся выбираться на свидания. Романтических чувств у него к Хасса-Суану не было, но вот любопытства — воз и маленькая тележка. Целовались много и часто. Иногда все свидания из них и состояли. Когда же они ходили с парочками Вирран+любимка и Оолд+Циан, то целомудренно держались за руки, посмеивались на то, как подначивал альфу его рождающий, и во все глаза следили за развитием взаимного ухаживания между альфами. После той поездки в лес, Оолд с Цианом, вот в тот же вечер, пошли в Храм и совершили обряд.
Когда Оолд на следующий день пришел в тех.школу пропахший благовониями Храма, на уши встал весь состав не только учащихся, но и учителей. Куратор группы быстро отвел парня в учительскую, расспросил. Из-за возраста и отсутствия воспитания военного образца, их считают детьми, и никто в школе еще не знал, что они запечатлены друг на друге. По итогу расспросов оказалось, что их семьи все знают, но тоже были поставлены в известность после произошедшего. Циан же вечером уезжает. Куратор дал добро уйти домой, чтобы зверье не бередить этим запахом. Для деямерритов аромат благовоний из Храма, как спусковой крючок, заставляющий инстинктивно желать и жаждать завладеть подходящим партнером также, как и счастливчик. Из-за этого аромата Хасса-Суан и осмелился позвать гулять, а Акшай согласился.
Сейчас, иногда, Циан приезжает на день-два в отгулы. Ему их дают, так как он и Оолд официально зарегистрировались парой. Их расписали без вопросов в тот же следующий день после обряда, когда Оолда отправили домой из школы. И не потому что обряд пройден, его вообще не все пары проходят, а потому что они запечатлены.
Хасса-Суан плавно и аккуратно выводит Акшая на то, чтобы у них было больше, чем просто поцелуйчики. Парень он молодой, пусть и стал старше, да поумнел, но вот любвеобильная натура кошек этого мира, тянущаяся к плотским утехам, никуда не делась. Ему хотелось ласки: самому дарить ее и конечно же получать. Но при всем кажущемся серьезном отношении, Акшай в этом вопросе был еще даже большим ребенком, чем окружающие. Хоть к жизни и относился серьезно, чем и заинтересовал, а в отношении между любовниками терялся и пугался. При этом, будь его партнером девушка, расклад бы изменился кардинально, и никаких страхов на горизонте не маячило. А тут, за ним бегают, его видят «как девушку», и именно его хотят холить и лелеять. И то, что «видят, как девушку», это надуманное Акшаем, и не есть реальность, придется понять и принять; на данный момент он почти дошел до осознания действительности, осталось только мысленно поменять маркера на ситуациях.
Иногда Хасса-Суан, который заходил в тупик и постоянно был в обломе, шел за советом к брату. Анхар-Шат, старше его на пять лет, давно уже взрослый и самостоятельный, с братом связь поддерживает постоянно. Он такой умный, в глазах Хасса-Суана, что бегает кошак каждую неделю. Его брат работает в центре «дикого» туризма, водителем, что добавляет вес его надежности, тем более в глазах младшего брата.
— Ну что такое, Хасса? — в очередной раз старший брат рассмеялся унылому выражению лица младшего.
Они были в доме брата, который где-то год назад перебрался поближе к краю города, в тихое местечко, утопающее весной и летом в цветах. Сейчас небольшой одноэтажный каменный домик, вокруг которого росли пушистые елочки и был разбит неприхотливый сад, стал прибежищем для двух кошаков. Вернее, его тенечек, где стояли скамеечки. Хасса-Суан сидел на одной из них и был очень-очень задумчив. Он пришел к брату часа полтора назад, они попили чай, немного поговорили о родителях, каких-то общих знакомых. Но разговор не очень шел. Односложные ответы, и все больше и больше задумчивости на симпатичном лице молодого кота.
— Я его не понимаю. — Решился Хасса, скользя взглядом по елочкам, карликовой породы, лужайке с сочной зеленой травой, и небольшой декоративной оградке. — Ему ведь нравится целоваться. Я чувствую, как возбуждение зашкаливает, но стоит чуть-чуть осмелеть и все, уходит в глухую оборону.
Анхар-Шат, сидевший рядом и потягивающий свой чай, сложив ноги на небольшую чурку, этакий декоративный пуфик из подсобного материала, откинувшийся спиной на спинку скамейки, сейчас мог быть, для брата, кладезем полезной информации. В отличие от младшего, старший отличался не только возрастом, но и внешностью. Курчавые темно-каштановые волосы, укороченные на висках и свободно отпущенные от челки и по затылку, были ухоженными и здоровыми. Сухие черты лица, очень выразительные глаза и немного округлые щеки, составляли приятный тандем. Цвет его глаз напоминал смесь болотистой топи и осеннего леса. Очень внимательные, пристально смотрят, словно сканируя. От его взгляда много кто ежится, чаще всего стараются разрядить обстановку действием или словом. Он шаки, третья категория, что в фигуре добавляет крепости, монолитности, а в поведении степенности и упрямства. Шаки вообще, существа упрямые, как прущий напролом бык. Анхар-Шат, в силу фигуры и частых боевых тренировок зверя, фигурой обладает крепкой, сбитой, но ростом не высок. Даже его младший повыше, и если их поставить рядом, то выглядит худым, даже дистрофичным на фоне старшего.
Сейчас, одетый в домашние серые штаны, белую майку-матроску, гладко выбритый и с перекатом своих мышц, выводил разговор от чистого визуального эффекта на ощущение основательности, монолитности и крайней степени важности. Словно Хасса несмышленыш, а Анхар его дедушка, умудренный и готовый прийти на помощь дельным советом.
— Ну, я думаю, что ему самому хочется, но пока давит воспитание того мира.
— Да куда давить-то? — возмутился Хасса.
— А ты думаешь, что если он от поцелуев млеет, до тела допустит? Когда сам, как самец, дело имел? — усмехнулся Анхар.
— Но, — Хасса потупил взор, переведя его себе под ноги, — ему ведь понравилось.
— Ну, от ласки уда я тоже не откажусь, вот только предпочитаю партнера снизу, чем на себе. — Заметил старший брат.
— С тобой все само по себе понятно. — Буркнул кошак и тут же получил полный иронии взгляд. — Что? — вспыхнул тут же.
— А не ты ли говорил, что сам пояснял своей валерианочке, что он вполне себе сможет быть сверху вне цикла. А на деле что? — Анхар усмехнулся. — Что, не хочется самому?
— Да не то чтобы…
— Вот все то. Если тебе этот мальчик не нравится по-настоящему, — Анхар осмотрел двор с елками и несколькими густыми кустами, — то лучше бы не начинал. Он интересен тем, что видит мир также взросло, как и ты, в сравнении с остальными в школе. Но, ты ведь сам чувствуешь, он не принял положение вещей. Выход ему подсказал ты сам, но и сам же показываешь, что не видишь в нем способного быть ведущим. Ты хочешь его под себя, каждое твое движение намекает ему на это, но выход он знает. И этот выход, для него чисто, спасение. Его воспитание никуда не делось. Он всего два года живет на Деямерре с нашими законами, а основа-то с Патитури. И спать с кем-то он предпочитает активно, используя уд, а не сладкую попку. Ну и страх. Конечно же он боится.
— Чего бояться-то? — Хасса удивленно посмотрел на брата.
— А ты не боишься? — в ответ спросил Анхар. — Почему ты хочешь его уложить под себя, притом, что для тебя, в отличие от меня, снизу тоже хорошо будет? Причем, практически сразу. Не боишься, да?
— Мне нечего бояться! — вспыхнул Хасса и даже встал.
— Да? — иронично вздернув брови, Анхар не сделал попытки ни встать, ни изменить своей позы. — Хасса, страх потерять самовитость в его глазах, он также силен, как и у него страх перестать быть собой, если ляжет под кого-то.
Младший брат, вначале возмущенный, замер задумавшись. Ну, а старший добил:
— Ты видишь в нем исключительно рождающего, которому место под самцом. И вот тебе, гораздо легче изменить свою позицию, чем пытаться доказать ему, никогда не знавшему о своем теле всей правды, и воспитанному как альфа, что он теперь должен раздвинуть ноги. Да еще и с радостью лечь под кого-то. Для него это куда сложнее, чем тебе кажется. Подумай над этим, двуполярный, — Анхар встал, похлопал по плечу своего брата и пошел в дом.
Хасса действительно задумался. Он чувствовал какой-то барьер, когда вроде бы Акшай в руках, но тут же сдает назад, отстраняется, иногда даже покусывать начинает. Словно защищается. Хотя, казалось бы, с ним и психолог работает, да и тело цикл переживает не с травами, а продвижений нет. Ходить просто за ручку и целоваться, для деямеррита, после первого проведенного полноценного цикла, еще в юношестве старшей школы, не интересно. Это мальчишки в средней школе бегают за ручку и самая БОЛЬШАЯ любовь у них заключена в том, что друг друга, до и после школы, к остановке провожают и сумку носят.
Акшай мальчик большой, взрослее своих сверстников, и это догмы воспитания. Если взять того же Хассу до военной подготовки, и его же сейчас, они практически разные люди. Раньше Хасса был любвеобильным, бегал между тремя парнями рождающими, мурлыкал и под окнами, и залезал на балконы вторых этажей, сейчас же это степенный молодой человек. Он уже понимает, что просто секса мало, что такое ответственность, и для чего нужны реальные отношения. Если до военной подготовки все родители подливают в питье своих сыновей настойку противозачаточных средств, то после нее нет. После, они считаются уже взрослые, ответственные, и продолжить род их прямая обязанность.
Хасса задумался, делают ли для Акшая подобное питье, ведь у него до сих пор маркер аллергена оранжевый. Можно ли ему заменить партнера в цикл на Хасса-Суана?
Лет семьдесят назад в государстве было проведено «взрослое собрание», где всех котов имеющих детей, не прошедших военную подготовку, обязали поить противозачаточными средствами. Для каждого ребенка, который получил ипостась, педиатр выписывал направление к аллергологу, который проводит тестирование каждый год и составляет список трав, которые можно использовать. Все дети пьют эти настои как добавку в чай: две чайные ложечки засахаренного сиропа в день и все дела. Нет в государстве детской ранней беременности, смертности из-за опустошения резерва, ведь молодняк просто не умеет правильно дозировать свои силы.
Это положение ввели из-за пары десятилетий, практически повального прироста несовершеннолетних котов, которые в цикл были неосторожны и зачали. Плюс, молодой шаки всегда стремится захватить свою пару всеми средствами, покрыть в том числе. И этот прирост приходился в большей степени от боевок.
Такие, как Анхар или Рамир, считаются боевой единицей государства. На Деямерре нет такого значения, как боевая техническая мощь. Самолеты, пушки, танки и прочие технические игрушки не участвуют в весе боевого оснащения. Его заменяют боевые звери. Такие коты, как известные на весь мир принц Максимилиан или Самаркан Итан, могут запросто уничтожить парк технических птичек, не вспотев при этом. И таким монстрам требуются в пару такие же монстры. Все дело здесь в силе генетического материала. У боевого зверя яйцеклетка покрыта более жесткой оболочкой, а сперматозоид сильнее и имеет острую и прочную «мордочку». По этой причине с боевкой сложнее зачать, так как сперматозоид прошивает насквозь яйцеклетку, не повреждая свою шкурку, или ее не могут вскрыть из-за оболочки. И исходя из этого положения вещей, когда пошла повальная волна малолетней беременности с достаточно частой смертностью от истощения, правители государства решили обязать своих граждан поить противозачаточными средствами подростков. Акшая должны тоже поить, даже его патитурианское воспитание не изменит закона в отношении него: до военной подготовки никакого зачатия.
Хасса, который задумался о том, что сказал брат, вспомнил и про противозачаточные. Если случится так, что его зверь отреагирует на рысенка, то контрацепцию придется принимать уже ему, сейчас молодому самцу. Как и сказал Анхар, он двуполяный и его способность к зачатию не атрофирована. Орган вполне себе дееспособен и не надо будет ждать года два-три, когда пройдет пассивное состояние. Его вообще может стрельнуть даже в первый раз с Акшаем.
Сев на скамеечку, парень не на шутку задумался. Отношения с учениками технических школ до армии и тех же учеников после нее, не нарушает гражданских прав. Это если армеец замутит со старшеклассником, то да, его к ответу призовут. Но и то, с оговорками: шаки, запечатление, цикл. В этом случае родители знают и контролируют. А вот если Хасса, сейчас, чисто случайно залетит, его вычеркнут из списка права получить удостоверение водителя. Он знает, что Ака не армеец, и если ляжет под него, то обязан уже пить траву, для предупреждения зачатия. Это его обязанность, а не только Аки одевать изделие. Бывает так, что эмоции захлестнут, а про изделие не вспомнишь.
— Ну что, надумал? — спросил Анхар, вновь вышедший на солнышко.
— Почти. — Хасса кивнул головой.
— К своему почти добавь то, что при своем согласии занять позицию снизу, ты делаешь это для себя. Не ради него, — Анхар посмотрел в лицо удивленного брата, — а ради себя. Это тебе урок на будущее, чтобы ты не сделал типичную ошибку — «я для тебя это сделал». Он ведь не просил тебя, так? И ты сейчас решаешь сам, чтобы просто почувствовать его, увидеть обнаженным, поиграть с его котом. Он ведь не просит и не говорит, что переспит, если ты займешь место рождающего. Вот и подумай над этим тоже.
