Часть 23
8 ноября 2021 г., 23:17
Рутина дней полилась чехардой занятий, прогулок с друзьями, а затем грянул гром. Они как раз шли по набережной: парни отошли что-то там сфотографировать вместе с собой любимыми, а Акшай осматривался по сторонам. Ему чудился знакомый аромат. Рысенок, который терпеливо ждал встречи со знакомым котом, уже несколько дней умывался, тщательно вылизывал шерстку. У него много новостей, и так хочется поделиться ими со знакомым котом!
Акшай его нетерпеливость понимал. Что уж говорить, сам соскучился. Ну, дуется этот блохастый на него, ну и что с того? Криминального ж ничего не произошло, а все остальное можно ж обсудить. За время в разлуке он и сам обдумал ситуацию, поделился частью своих мыслей с Самалем. Старший кот тоже обдумал варианты, после чего подал дельную мысль: Хасса боится. Вот как сам Акшай боялся близости именно в варианте быть рождающим, так и Хасса может бояться этого. Конечно источник страха тут разный, но почему бы и нет?
Выслушав кота, что живет на свете дольше, сопоставив некоторые моменты, Акшай пришел к выводу, что надо поговорить. Да и назревающая проблема из-за обид по поводу цикла, как оказалось, растет и зреет. Для него это более интимная часть жизни, ведь еще на Патитури детей отучают жаловаться. Нет, конечно же, сказать где и что болит, или когда тебе плохо, не возбраняется, но становиться «жертвой» с кучей болезни, очень дурной тон. Неписанное правило, — Болеешь? Иди лечиться! — титуриане воспринимали буквально. И проходя лечение, согласно негласному закону простого этикета, титуриане проходят молча. Они не говорят, от чего и когда лечатся, но могут намекнуть, что по состоянию здоровья посещают врача.
Акшай действовал так, как был приучен. Именно поэтому его возмущало, что Хасса лез туда, куда врач прикладывает стетоскоп! Ну не нравится ему рассказывать о том, что цикл его тела воспринимается медиками, как патология и идет строгое наблюдение. Вот только воспитание деямеррита придется взять во внимание. Ну, он где-то здесь, судя по идущему свежему аромату энергии. Вот сейчас и поговорят!
Осмотрев улицу, Акшай заметил того, кого не видел из-за детских выходок обоих. Увидел, расцвел, и было двинулся вперед, как тут же замер. Улыбка исчезла, стало так неприятно, что удлинились клыки. Ах, вот значит как, да? Его такое зло взяло, что пошел туда, где видел нечто интересное и удивительное, до смешного. Совсем не детское, а просто грязное по своему статусу.
У небольшого фигурно выстриженного деревца стояла скамейка, вокруг нее расположилась группа молодых парней. Неприятная сцена повторилась, доказывая, что это не шутка там или ребячество, а вот все так, как видится. Ака заскрипел зубами, сжал кулаки, сдерживая себя. Еще чего, ихз себя выйти. Много чести для блохастого!
— Привет. — Мурлыкнул он так, что шерсть на загривке встала у всех самцов. С голосом разлилась колющая энергия, которая чесала против шерсти всех обозначенных зверей.
Хасса-Суан повернул голову и крайне сильно удивился, когда увидел не улыбку, а скорее оскал, крайне недовольного зверя. И рысенок, который ранее умывал мордочку, сейчас рычал, негодовал, вопрошал взглядом: за что ты так, а?
— Это что, тот твой котик? — спросил молодой мужчина, очень похожий на Хассу. Спросил и замолчал, осекшись. Прилетела затрещина от рыси, которая была очень обижена.
— Ну, думаю, что уже не его. Только я об этом ни сном, ни духом. — Ака смотрел в глаза Хассе, ел его поедом. — Мне сообщить, что все закончено, слабо? Или у тебя такое хобби — коллекционирование?
— Суан, это кто? — спросил парень, стоящий под рукой Хассы, который во все глаза смотрел на абсолютно чистого зверя, на котором никто не отметился энергетически. Пахло от него также легко и свежо, как при их первой встрече. Вот только ему в противовес пума сейчас пестрела чужими метками, и выглядела удивленной.
— Ака… — выдохнул Хасса, понимая, что попал.
— Гримгер Акшай, если ты не знаешь. И никак иначе. — Рыкнул Ака. — Я так понимаю, ставить меня в известность об окончании наших отношений, ты не собираешься даже сейчас? — сощурившись, он скривил губы в понимающей улыбке. Ну, а что? Целовал-то он этого паренька взасос, и никто не заставлял!
В компании наступило гробовое молчание. Вокруг парня зазмеились тени, которые несли такое гнетущее настроение, что хотелось заскулить. Хасса не решался ни слова вымолвить. Он понимал, в какой сейчас ситуации. Более того, перед ним был парень, которого он еще совсем недавно хотел видеть парой. И этот парень, в отличие от кое-каких россказней, абсолютно чистый. Его зверь вообще не играл ни с кем, как утверждали очевидцы!
Рядом стоящий мужчина, скорее всего брат Хассы, перевел глаза с одного на другого и все-все понял. Братец совершил ошибку. Глобальную. И вот итог: рысенок злится. Ну, а человек, судя по всему, решение уже принял. Взгляд у него сейчас тяжелый, вот только ни в драку, ни плевать ядом, он не спешил. Действительно, воспитание у него на высоте. Зная Хассу, можно было поклясться, будь на рысенке хоть частичка энергетического следа, остающегося после близости вне цикла, он бы в драку кинулся. Засыпал обвинениями. И точно не стоял со столь спокойным лицом. Рысенок же, на удивление, держал себя в руках. Может тут все дело в том, что как говорил Хасса, он не испытывает никаких чувств, что заставляют действовать импульсивно?
Со спины разозленного парня скорым шагом подошел молодой человек. И, если рысенок смотрел холодно, то вот его глаза метали молнии. Звериные, выдающие венца с головой. И хвала всем Богам, что также сдерживается, как и рысенок, иначе бы была бойня. Вон, как заволновались все парни в компании, половина из которых взгляд уронила до пола, и не осмелилась его поднять в присутствии венца. Братья, шаки и пума, глаз не отводили, потому как к ним на разборки пришел кумар. Тут хочешь-не-хочешь, а будешь смотреть и отвечать по всем правилам, которые тот установит.
Рамир, который примчался потому, что ощутил злость своего брата, бегло осмотрел компанию, и намертво приковал взгляд к мокрой псине. Все же он зрением не обделен, и прекрасно видит, сколько налипло на кота чужих сгустков. Совершенно не принадлежащих рыси. Вот ты хоть ритуальные танцы с бубном проведи, а рысенком тут и не пахнет. Блудливая кошабра!
— Молчишь? — иронично скривил губы Ака, покачал головой. — Смелости не хватило сообщить, или не посчитал нужным? — Он взял себя в руки, тени рассеялись, а альфа рядом скосил глаза на брата, просчитывая варианты: кинется или будут только слова? — Ну что же, я теперь знаю, какое ты дерьмо. Счастья и удачи тебе, ловелас. Удачного дня, — обвел взглядом всех, сунул руки в карманы и пошел прочь.
Хасса дернулся вперед, но тут же замер.
— Сделай мне одолжение, сам напорись. — Промурлыкал Рамир, который визуализировал красный шип, уперев его в грудь Хасса-Суана. — Давай, порадуй меня, псина облезлая. Сделай милость. — И оголил клыки, едва удерживая трансформацию на лице.
Старший брат Хасса-Суана, очень аккуратно, и крайне осторожно, потянул его за шиворот на себя. Вытянув, вывел защитный щит, упаковывая своего младшего родича. Рамир хмыкнул, чуть качнул головой, мол ваше право, после чего спешно полетел за Акшаем.
— Ты напортачил, да? — тихо спросил Анхар-Шат.
— Очень. — Отозвался Хасса, еще не до конца понимая, что именно было им сделано.
Он не понял, а вот старший брат осознавал. В их паре, у которой по непонятным причинам начали портиться отношения, изменником стал именно Хасса-Суан. И то, как ему преподносили, якобы доказательства через отчет-дымку, здесь и сейчас лопнуло, словно мыльный пузырь.
Анхар покачал головой, глянув в лицо того парня, которого Хасса, до прихода Акшая, целовал, и сощурился. Парнишка встретил взгляд старшего самца с вызовом. Мол, в этой войне все средства хороши, если приз считается ценным. Вздохнув, шаки качнул головой. Глупый ты, с Хассой такие трюки не следует проворачивать, он не простит. Вон как взъелся, когда якобы доказательства измены Акшая ему показали. А тут виновник в разрыве, а шаки был уверен в этом, стоит и думает о победе. Наивный.
Альфа мог лишь покачать головой, проявляя все свое неодобрение в этом жесте. Переглядывания этой парочки заметили все, кроме Хасса-Суана. Он, который был уверен, что его парень спит аж с двумя самцами, распробовав ласки, сейчас ощущал себя грязным и мокрым псом. Предателем себя ощущал. Ведь на Акшае, его рысенке, была роспись только его, Хассы, сил. Хасса изменил ему, не разобравшись в ситуации. И вот сейчас в его голове горит красный огонек: как и какими словами оправдываться будем?
***
*** Акшай вернулся домой. Ему было неприятно. Нет, конечно о разбитом сердце тут не шло речи. Вот уязвленная гордость, задетое самолюбие — да, скребли душу, но больше всего бесила эта простая отводная в сторону, втихомолку. Он не любил две вещи в жизни: воровство и вранье. Со всем остальным можно было примириться, оправдания там найти или в ответ врезать кулаком по самое не балуй. Но вот воровать что-то тебе не принадлежащее, это ниже твоего достоинства, а врать худшее из качеств человека. Врущий всегда попадается, а ты теряешь к нему доверие. Потерянное доверие вернуть очень сложно. И возвращенное, оно всегда будет шагать вместе с сомнением. Человек будет доверять, но в голове всегда мелькает мысль — а что, если? Даже не повторись ситуация, пусть и в другом варианте развития событий, даже не сделай человек уже прожитой ошибки, от сомнений уйти крайне сложно. И Акшай, который не только визуально увидел подтверждение измены, но и его рысенок обиделся на пуму, совершенно не собирался взращивать потаенные страхи и то самое «а что, если он снова?» И ничего удивительного в том, что Акшай сейчас быстро-быстро прокручивал те моменты, когда они начали ссориться, и просматривает ситуацию через призму: «А не изменял ли он тогда, когда хотел выстраивать реальные отношения?» Может, уже под конец года, когда отношения начали портиться, это было не неуверенное волнение о будущем, а просто банальная измена? Тогда зачем было врать? Хасса прекрасно знал, что Акшай не влюблен в него, и точно понял бы ситуацию. Можно же было просто подойти и поговорить. Да и потом, если встретил кого после ссоры, где никто из них не сказал «все кончено», а просто пофыркал, хлопая дверьми, неужели нельзя поставить в известность? Или он не хотел напрягаться? Неужели не было желания поставить точку и обрубить мосты?! Он ходил по комнате и кипел говном. Его возмущала ситуация, где была тотальная ложь, притом, что он понятия не имеет, откуда она началась и для чего вообще поддерживалась. Или вообще, этот паразит трахал его и того паренька, щекоча себе нервы? Если это так, то Хасса яиц лишится за игры такого рода. Хотя нет, ранее на его звере следов игр с другим зверем не оставалось. Зарычав, плюхнувшись задницей на кровать, еще раз прокрутил в голове последние события, когда отношения начали портиться. Он фактически убедил себя, что вот тогда ему и начали просто врать. Это было неприятно. Реветь там, или страдать он не собирается, но осадочек бесит. В дверь постучали и вошел Самаль: парламентер и разведчик семьи. Узнать, что да как с сыночкой. Увидел его злым и думающим. Ласково погладил по голове, услышал словосочетание «Малолетки — козлы», рассмеялся, после чего выспросил до мельчайших деталей, что же такого произошло. Рамир мог только ядом плеваться, деталей он рассказать не сумел, а Самаль был любопытной душонкой. Тем более всего того, что касалось Акшая, родители игнорировать не могли. Да и Рамира, если касалось, тоже не игнорировали. Сейчас Самалю надо знать: кричать о помощи в трубку телефона психологу, или тут все достаточно нормально. Акшай пожаловался, что человек, с которым он приятно проводил время, простой врун. Истерики у старшего сына не было. Была лишь злая ирония, кривая ухмылка и грусть. Ему было просто грустно, что секс-партнер не посчитал нужным быть до конца взрослым, каким рисовался перед ним. Не осилил ношу, скорее всего, просто не решился подойти и чисто по-человечески сказать: «Я нашел другого, все кончено». Акшай бы точно держать его не стал. — Хочу есть. — Он встал на ноги, потянулся зевая. — Чем будете кормить брошенку несчастную? Самаль рассмеялся, взъерошил его волосы, потянул на кухню. В их доме не было предусмотрено отдельного помещения под трапезную, вместо этого наличествовали шикарная большая кухня, визуально и мебелью, поделенная на две части. С одной стороны — шикарный гарнитур, удобная плита, а с другой — большой семейный стол. Рамир уже сидел за ним, и хмуря брови, пил травяной напиток. В его голове роились мысли по поводу случившегося, а также варианты битья морды: сильно, средне, слабо, но с волей кумара? — Рами, оставь ты его в покое. — Акшай приобнял брата за шею. — Пусть он дальше растет в своей лжи, не порть свою шкурку о такое дерьмо. Мы договорились? — и посмотрел в лицо, повернувшееся в свою сторону, ласково улыбнулся. — Кумару не пристало марать лапы о мокрую псину. Договорились? Рамир очень внимательно изучил выражение лица старшего брата, глубоко заглянул к рысенку, и только убедившись, что обе части одной сущности человека в относительном порядке, согласно кивнул. Решение Акшая, хоть и было не совсем по душе кумару, все же принял всерьез. Ну, если только блохастый не полезет, а так да, будет его игнорировать. — Ты хороший брат. — Старший брат клюнул в макушку губами младшего, потрепал по волосам, после чего сел на свое место. Увы, глава в его жизни под названием «Первый сексуальный опыт и первый партнер», на проверку дала трещину и чуть-чуть надорвалась. Зато Акшай Гримгер смог примириться со своей реальностью. Он многое принял и понял, осознал, прочувствовал. Если бы влюбился, было бы сейчас плохо, возможно, либо бесновался, либо просто ревел на всплеске гормонального фона. Но при отсутствии романтических чувств от всей ситуации было просто неприятно. Вот чисто по-человечески ему было неприятно, и даже мерзко от столь трусливой низости, которую сделал Хасса-Суан. А так, больше ничего. Эго и самолюбие, гордость и вера в партнера — пошатнулись, как основы, но не рухнули. Он залижет свои раны, сделает мир для себя краше.
